Елена Ха – Вань, я не Яга! История попаданки (страница 10)

— И чо? Реже ходить будут. А то устроили из моей избушки проходной двор! Да и вряд ли она признается, что Гаврилу приворожить хотела, — усмехнулся кот.

Я села к столу, Ягиня тут же этим воспользовалась: выхватила у меня колбасу и утащила ее за печку.

— Какая же ты коварная, Ягиня Берендеевна, — восхитилась я.

— Ага… — довольно урча, согласилась бабуся.

— Добрая и справедливая, — добавила я.

— Еще чего! — оскорбилась Ягуся.

Я готова была поспорить и доказать свою правоту, но в дверь опять постучали.

Стук был тихим и скромным. Так что в этот раз мы не перепугались.

— Кого нелегкая принесла? — грозно спросила я дверь.

В домик робко вошла милая девушка. Волосы ее были аккуратно заплетены в тугую косу, на голове повязан чистый, белый платок. Сарафан и рубашка сразу показались мне старенькими, но вышивка на них была очень изящной: мелкие цветочки нежных оттенков: бирюзовые, бледно-розовые, салатовые. Личико было милым, но бледным и худым. Гостья произвела на меня впечатление бедной, но прилежной девушки. А в руках у нее была почему-то метла. Древко — свежеструганное, а пучок веток внизу перевязан алой лентой.

— Доброе утро, бабушка! — поприветствовала меня девица нежным голосочком.

— И тебе не хворать, — откликнулась я. Грубить этому изможденному ангелу почему-то не хотелось.

Кот запрыгнул на стол и сел возле меня, тоже с интересом рассматривая гостью.

— Ягиня Берендеевна, я к тебе с просьбой, — густо краснея, призналась девушка, — Мы с маменькой бедно живем. У нас из всего добра только домишко старенький с прохудившейся крышей, огород маленький на пять грядок, да корова Зорька, наша кормилица. Но она уже старенькая. В последнее время совсем расхворалась. Может, будет у тебя зелье какое, чтобы укрепить ее здоровье? Без нее мы с матушкой совсем пропадем…

Девушка закончила свою речь тихо, явно борясь со слезами.

— Сколько лет-то Зорьке вашей? — ворчливо, но незлобно, спросил кот.

Гостья вздрогнула, но ответила:

— Лет уж двадцать она с нами.

— Ну, милая, нет такого зелья, чтобы смерть победить, — возмутилась Ягиня.

Девчушка всхлипнула, кивнула и принялась кланяться:

— Прости, что побеспокоила.

Жаль мне стало горемычную.

— Куда собралась? — строго спросила я, усадила девушку за стол и принялась расспрашивать, — Как звать-то тебя?

— Аннушка…

— А почему вы вдвоем с маменькой живете?

— Батюшка давно погиб, годков уж пятнадцать назад точно, медведь-шатун его зимой заломал. А без мужской руки дом быстро обветшал. Мы потихоньку распродавали все, что ценного у нас было. А Зорька нам помогала, мы ее молоко и продавали, и сметану, сыр делали. Худо-бедно да жили… Я ведь ничего и не умею, зато к тяжелому труду привыкшая. Матушка с горя слегла, я по хозяйству одна осталась. Огород вскопать, траву накосить, дров раздобыть да нарубить, воды принести. Все могу. А вот на продажу сделать ничего не умею. Разве что метлы у меня хорошо получаются. Вот это тебе, бабушка, прими в подарок, — закончила Нюша и протянула мне метлу с розовой ленточкой.

Меня это чудо рукоделия не впечатлило, зато как оживился кот, соскочил, обошел по кругу веник, потерся о его прутики, обнюхал и вынес вердикт:

— Славная метла! Но помочь тебе мы ничем не сможем!

Аннушка вздохнула и снова засобиралась.

— Да погоди ты, — остановила я ее. Крутилась в голове у меня какая-то мысль, но все никак оформиться не могла, — А где ты, говоришь, живешь?

— Так в соседней деревне, — доверчиво откликнулась Анюта.

— И откуда ты про меня прознала? — с подозрением спросила я.

— Так мне соседка рассказала, что видела дочь Гаврилы, у нее раньше метка страшная в пол лица была, а сейчас кожа чистая, ровная. Варя скоро первой красавицей на деревне будет.

— Ничего себе, у вас скорость передачи информации какая! — восхитилась я, — Быстрее, чем в соцсетях…

— Где? — хором переспросили кот и гостья.

Но я не стала отвечать, меня увлекли размышления о Варе и ее хмуром отце, и тут в сознании блеснула гениальная мысль:

— Значит, ты Гаврилу знаешь? — спросила я.

— Кто ж его не знает? Его дом со всех концов деревни видать, а мы с матушкой на соседней улице с ним живем. Он замечательный хозяин, и отец заботливый.

Я улыбнулась и строго заявила:

— Тебе нужно устроиться к нему в помощницы. Полы мыть, еду готовить, за скотиной приглядывать, пока он в поле. Ты же справишься с такой работой?

— Справлюсь… Но он меня не возьмет… — испугано заикаясь, заметила девушка.

— Возьмет. Если ты к нему сейчас же пойдешь и скажешь, мол, мне Ягиня Берендеевна посоветовала к вам на работу устроиться. Да про беды свои поведай, и про умения не забудь. Я тебе для храбрости одно очень ценное снадобье накапаю. Выпьешь три капли, и тебе никто отказать не сможет. Поняла?

Аннушка посмотрела на меня перепуганными голубыми глазками и кивнула. Я скрылась за шторкой, накапала в чашку немного чистой воды и вынесла гостье.

— Пей!

Та нерешительно взяла чашку, понюхала ее содержимое и выпила залпом. Немного поморщилась, но встала уже решительно.

— Спасибо тебя, бабушка. Я как подработаю, еще гостинцев тебе принесу!

— Только сразу иди, пока снадобье действует. Я вижу, тебе у него хорошо будет!

Аннушка скрылась за дверью, а кот, удивленно наблюдавший за мной все это время, с подозрением спросил:

— И чего ты ей накапала?

— Воды, — пожала я плечами.

— И не жалко тебе девчонку? Он же ее до смерти запугает.

— Ничего-то ты, Ягиня Берендеевна, в людях не понимаешь, — усмехнулась я, — Она кроткая, работящая и красивая. Он в нее влюбится и будет заботиться как мать о ребенке. Аннушка в жизни мало любви видела, сама за матерью ухаживала, ее сердечко не сможет остаться равнодушной к вниманию такого замечательного мужчины. И Варю она сможет полюбить. Вот увидишь, через полгода свадьбу сыграют!

— Спорим? — с азартом спросила Ягиня.

— Я надеюсь, к этому времени меня здесь уже не будет! — строго заявила я.

Кот мотнул башкой и громко так объявил:

— Переезжаем?

— Что? — удивилась я.

— А то! Сходила в деревню, навлекла на нас нескончаемый поток просителей. Не желаю! Избушка, айда в другое место!

Все вокруг завибрировало. Я с удивлением поняла, что домик действительно начал подниматься.

— Что?! Что происходит? — бормотала я, придерживая плошки и чашки на полочке.

— Я же сказала, переезжаем! Зачем, ты думаешь, избушке курьи ножки? Чтобы улепетывать от надоедливых людей.

— Нет! — закричала я, — Мы остаемся!

Домик притих.

— Это еще почему? — прошипел кот-яга.

— А если Ваня придет, а меня нет? — жалобно пропищала я.