Елена Ха – Побег в сказку и свекровь в придачу (страница 7)
— Чудны дела! Так вроде ты, когда еду сегодня готовила, из себя магию выплескивала. Видать, ты через стряпню можешь людям помогать, — предположил Тимка.
Ксюша обрадовалась, поблагодарила домового за помощь и пошла спать, девичьи глаза уже сами собой закрывались. Но не успела она зайти в чулан, где ей разрешили переночевать, как с кухни раздался звон разбитой посуды.
— Вот же помощник! — досадливо поморщилась Ксюша и кинулась обратно.
И снова ее ждало потрясение. Рядом с чистой посудой на столе стояла маленькая женщина, такая же сухонькая, как новое тело Ксюши. Вид у нее был растрепанный, будто она только-только голову от подушки оторвала. Длинное белое платье выглядело весьма помятым. На бледном лице выделялся острый, немного вздернутый нос.
— А ты кто? — пролепетала Ксюша
— Шишимора я, — проскрипела миниатюрная незнакомка.
— Так это… того… жена моя, я кличу Лучком, ты можешь именовать Лукерьей.
— Шишимора? — удивилась Ксюша. Она только про кикимор слышала.
— Ну да. Она баба добрая, работящая, но у нее все из рук валится. За что ни возьмется, все через… комом в общем. Я ее, как могу, от домашних дел отваживаю, но сегодня уж так она хотела тебе помочь. Ты ей приглянулась.
— Да, добрая ты… — скромно опустив глазки, сообщила Ксюше Лукерья.
И как после такого ругать за разбитую хозяйскую глиняную чашку? А ведь чашка такая была единственная в доме. Придется возмещать…
Ксюша вздохнула, собрала осколки, заметила расстроенное личико Луковки и попросила:
— Лукерья, думаю, Тимка сам с посудой справится, он обещал. А ты не могла бы рассказать мне на ночь сказку, а то я не усну, в чулане одной страшно.
Просьба прозвучала вполне убедительно. Шишимора с радостью согласилась, Тимка Ксюше понимающе подмигнул и принялся напевать веселый мотивчик, да ловко намывать оставшиеся грязные миски.
Сказки Луковка рассказывала правильно — монотонным голосом, уставшая Ксюша уснула мгновенно.
Утром женщина встала еще засветло, сбегала на задний двор, умылась, вошла в зал для посетителей и ахнула. Пол, стены, столы, даже потолок сверкали от чистоты так, словно их лаком покрыли.
У Ксюши даже слезы на глаза навернулись.
— Тимка, ты волшебник, — прижимая руки к груди, прошептала женщина.
— Знаю… — улыбнулся мужичок, возникая прямо из воздуха на ближайшем столе, — Но мне нужна молочная энергия, чтобы творить чудеса, — закончил хитрец с намеком.
Ксюше было не жалко хозяйского молока. Но блюдце с угощением для домового и его жены она поставила себе в чулан, чтобы хозяева не ругались.
Пелагея и Данила еще отдыхали. Полы везде были вымыты. И Ксюша решила напечь пока ватрушек. У хозяев в кладовой стояла малина, и по запаху чувствовалось, что она уже вот-вот начнет бродить. Женщина не знала, что супруги собирались с ней делать, и решила взять чуть-чуть и перемешать с творогом.
Когда заспанный Данила и бодрая Пелагея вошли на кухню, там все было чистым, а ароматы стояли такие, что у обоих синхронно животы заиграли жалобную мелодию умирающего с голоду.
— Доброе утро, хозяин, хозяйка! — поприветствовала Ксюша супругов и поставила перед ними поднос с ватрушками, — Я уже все прибрала и решила приготовить для вас на пробу завтрак.
Данила нахмурился. Пелагея огляделась и усмехнулась:
— Что, и чай заварен и самовар готов?
— Да, — улыбаясь, ответила Ксюша.
— Неплохой запах, — скептически рассматривая ватрушки, заметила Пелагея и приказала мужу, — Попробуй.
И коварно улыбнулась.
Уговаривать мужчину не пришлось. Жевал он долго и молча. А вердикт вынес важным тоном:
— Есть можно, но у Палаши пироги вкуснее!
Женщина расплылась в довольной улыбке и только после этих слов угостилась сама.
После этого они втроем сидели и пили чай с ватрушками.
— А ты хорошая работница, — похвалила Ксюшу Пелагея, — Видно, что стараешься. Будешь помогать мне печь. Жалование удвою через месяц, если гости будут довольны.
— Спасибо, — обрадовалась Ксюша, — А можно я сегодня днем, когда никого не будет, схожу родных навестить, чтобы они не волновались?
— Вот наглая девка. Ее только похвалили, а она уже чего-то требует! — возмутился Данила.
— Я не требую… — попыталась возразить Ксюша.
— Она еще и спорит! — продолжил бубнить хозяин, но тут раздался скрип входной двери, и Данила пошел встречать гостя.
— Не обращай внимание, — проводив взглядом мужа, тихо шепнула Пелагея, — Он любит поворчать. Сходи, конечно, когда никого не будет, на часик, но не больше.
— Спасибо! — обрадовалась Ксюша, хоть и было у нее опасение, что дом свой она за час даже найти не сможет…
Сбегать домой не получилось. День выдался суматошным. А началось все с того самого раннего гостя. Это пришел всклокоченный мельник с криками, чтобы ему вернули сына. Оказалось, Фомка дома не ночевал.
— Так он, поди, в какой-нибудь канаве дрыхнет. Ваш сыночка вчера пять кружек хмеля вылакал. А когда я его пыталась остановить — оскорблял, — с обидой выговорила мельнику Пелагея, пришедшая на помощь мужу.
— Я шел сейчас от дома к вам и внимательно смотрел по сторонам. Нет нигде Фомочки! — переживал мельник о единственном сыне.
Ксюша прекрасно слышала разговор с кухни и расстроилась. Может, парень из-за нее в какую-то беду попал. Она же его к себе домой послала. Вздохнув, она решительно вышла к мельнику и тихо заговорила:
— Я его вчера попросила ко мне домой зайти, передать маме, что у меня все хорошо, что я работу нашла.
— Ты! — взревел обеспокоенный родитель, — Это же из-за тебя он пил! Ты ему от ворот поворот дала, еще и смеешь просить о чем-то, распутница.
Ксюша мысленно досчитала до десяти, напомнила себе, что ее сейчас винят в грехах предыдущей хозяйки, и только успокоившись, ответила мельнику:
— Это наши с Фомой отношения. Уверена, с ним все хорошо.
Мельник вскочил, грозно выставил в сторону Ксюши указательный палец, топнул ногой и убежал.
Почти сразу на двор въехал целый купеческий караван: четыре повозки, набитые товарами, и каждая была запряжена двумя лошадьми, десять конных охранников и два крепких мужика.
Мужики оказались купцами. Одеты они были просто, но дорого: рубахи из плотного хлопка, расшитые красивым узором, подпоясанные шелковыми поясами, штаны, кафтаны, картузы обычные, а вот сапоги красные, из мягкой отлично выделанной кожи.
Гости попросили обед и громко обсуждали с Данилом разбойников, обосновавшихся в местной округе.
— Они напали на нас ночью. Хорошо, мы не поскупились на ушкуйников
Кого мог послать Данила? Правильно, пришлось Ксюше идти к той самой ведьме, что отправила ее предшественницу в междумирье. Страшно было, даже ноги слушаться отказывались. Однако, увидев пострадавшего, сердце женщины сжалось, у юного ушкуйника было посечено плечо, и кровь никак не хотела останавливаться. Парень бледнел на глазах. Забыв о страхе, Ксюша кинулась к ведьме, благо она ее дом запомнила и дорогу к нему. Пока бежала, вспоминала имя знахарки. Имя крутилось где-то в подсознании, но наружу выбираться не спешило. Но стоило ей открыть калитку и кинуться к крыльцу, нужные слова сами вырвались наружу:
— Агриппина Аристарховна, там беда. Человек умирает!
Из дома вышла крепенькая сутулая старушка: седые волосы торчат из-под цветастого платка, черное платье и сердитый взгляд черных глаз будто специально проверяют других на стойкость. Ксюша решила, что хуже ей уже не будет, и посмотрела ведьме прямо в глаза, еще и поторопила:
— Агриппина Аристарховна, скорее. Там ушкуйника ранили. У него кровь не останавливается… Жалко парня, молодой совсем.
— А ты все за мужиками бегаешь, — брезгливо морщась, сделала свои выводы знахарка, но взяла с крыльца корзину и засеменила в сторону трактира.
— Я работаю теперь там, — зачем-то пояснила Ксюша.
— И что? Я должна теперь похвалить тебя? — усмехнулась ведьма.
Попаданка растерялась и чуть не споткнулась, а знахарка продолжила ворчать:
— Не все ж без стыда за мужиками бегать. Большинство людей именно этим и занимаются — работают, — отрезала ведьма и, не дав собеседнице даже шанса оправдаться, продолжила, — Как придем, принеси мне теплой воды. Смешай колодезную с той, что в самоваре. Поняла?
Ксюша кивнула. Разговаривать с ведьмой желания не было, да и возможности тоже, они бежали. Несмотря на свой почтенный возраст и короткие ножки, знахарка двигалась удивительно быстро. Ксюша за ней едва поспевала.
Войдя в трактир, старушка стала командовать всеми присутствующими:
— Чего вы его на стол брякнули, как порося парного. На пол.
— Куда ты ему под голову суешь кафтан? Думаешь, украдет кто? Убери его отседова!