Елена Ха – Из молодушки в старушку и дар в придачу (страница 1)
Елена Ха
Из молодушки в старушку и дар в придачу
Пролог
– Оксана, – торжественно произнес румяный Фомка, – Будь моей женой!
Миниатюрная девушка с большими голубыми глазами и толстой светлой косой с удивлением осмотрела плотного высокого парня. На его темных льняных штанах виднелись следы муки, что выдавало род его занятий. Добрый, работящий Фома всегда приходил на выручку слабым, доверял даже ворам, за что не раз был бит отцом, суровым мельником, на которого работал с малых лет.
Толпящиеся вокруг парни и девушки смотрели на странную пару кто с презрением, кто с восторгом. И если Фому это смущало, то Оксанка вздернула свой маленький лисий носик, легкомысленно пожала плечами и заявила:
– Фома, ты сегодня белены объелся, что ли? С какой стати я за тебя пойду? Ты же некрасивый и глупый. В мужчине сила должна быть! А ты же как теленок за мной будешь ходить. Мне такое счастье не нужно!
Фома обиженно выпятил нижнюю губу, в его глазах заблестели слезы.
– Вот дурында! – усмехнулась рядом высокая, статная девица, – Сама нищая, тощая пигалица, а от сына мельника нос воротит. С ним и ты, и вся твоя семья были бы сыты.
– Да она же только о себе думает, – нарочито громким шепотом ответила ей пышногрудая брюнетка, – Мать всему селу портки стирает, руки в кровавых мозолях, а этой лишь бы хвостом вертеть. Дрянная дочь у Марфы.
– Да она ее просто плохо воспитывала! – сурово заметил высоченный крепкий парень, на носу которого красовались веселые конопушки.
– О чем ты, Илья? Марфе некогда было. Она же, как овдовела, целыми днями работает, лишь бы дочерей своих прокормить, – не унималась брюнетка.
– Ксанушка, милая, может, все-таки пойдешь за меня? – пробасил расстроенный Фома, – Я знаю, что матушка твоя в последнее время чувствует себя плохо. Мы бы с тобой о ней позаботились, и сестре твоей Настасье приданое накопили бы.
– А я, значит, ради них должна не своей жизнью жить?! Нет уж! Раз ты о них так переживаешь, Настю в жены и бери! – отрезала Оксана.
Фома ссутулился, голову повесил и ушел прочь. Ребята у костра с осуждением покачали головами, на что несостоявшаяся невеста, осмотрев советчиков, грозно выпалила:
– Вы на себя сначала посмотрите, прежде чем меня судить! Ты, Глафира, – Ксана ткнула пальцем в высокую девицу, которая обозвала ее дурындой, – вся такая красивая, аппетитная, да только тебе уже двадцать два! Ты всю молодость свою ерепенилась, выбирала, а теперь мне из-за сына мельника завидуешь. Старая дева!
– Да было бы чему завидовать, – зло бросила Глаша.
– А ты, Параня, – обратилась к знойной брюнетке Оксана, – Вцепилась в рыжего да конопатого Илью как пиявка, хоть он и не люб тебе, да у бати его земли больше, чем у нас всех вместе взятых, вот и строишь ты ему свои черные бесстыжие глазенки, а сама на Саню засматриваешься.
– Неправда это! – засопела брюнетка, да к рыжему богатырю плотнее прижалась.
– Не мути воду, Ксана! – сурово проговорил Илья, – Сама ты девка неуживчивая да своенравная, и других рассорить хочешь. Иди отседова. Нечего тебе у костра делать.
– Ночь на Ивана Купала общий праздник! – обиженно возразила Оксана.
Мать ей не раз говорила, что правду не все хотят слышать, и советы непрошенные не всем нужны. Лучше молча делать свою работу. Но Ксану эта тихая покорность матери бесила. Девушка считала, что жизнь обошлась с ней несправедливо. У всех есть отцы, достаток, хорошие избы, а она ютится с сестрой и матерью в маленьком покосившемся домишке с прохудившейся крышей и коптящей печкой. Поэтому молчать и покорно принимать судьбу девушка не собиралась.
– Праздник для всех, а этот костер наш, – язвительно заявила Параня, – И тебе здесь не место!
– Не больно-то и хотелось! Здесь и нет никого достойного. Одни петухи да курицы! – показав язык высокомерной брюнетке, заявила Оксана и, откинув на спину толстую тугую косу, пошла прочь от уютно потрескивающего пламени.
– Беги-беги! Может, встретишь мечту свою, – хихикнула ей вслед Глаша.
– Вряд ли… Трофим, наверно, дочь сейчас укладывает. Да и не нужна ему такая вздорная девица, – усмехнулся Илья.
– Смотри, осторожнее с ним, Оксанка, – крикнула ей вдогонку Параня, – Говорят, у него мать – ведьма. Сживет тебя со свету, как и свою первую невестку!
У костра послышались смешки, к счастью, Ксана уже скрылась во мраке лунной летней ночи, и никто не видел, как она стирала кулаками злые слезы. Выбежав на дорогу, она едва не столкнулась с высоким мужчиной, несшего на руках девочку лет пяти. Его светлая волнистая челка выбилась из-под казенной красной шапки, а серые глаза сверкали от волнения ярче звезд.
– Трофим, ночи тебе доброй! Куда это ты Нюрку несешь? – удивилась взволнованная девушка.
– Здравствуй, Ксана! Спешу я. Нюта моя горит вся, к матери ее несу, – буркнул мужчина, не сбавляя шага.
– Может, помощь тебе нужна? – не отставала Ксана.
Красивый, суровый воевода нравился девушке давно. Ее не смущало, что он старше ее на десять лет, и что дочь у него болезная, а мать ведьма. Народ ее опасался и обходил стороной, без особой надобности на глаза старой ведунье старались не попадаться. Ксану же тянуло к Трофиму как магнитом. Вот и сейчас она почти бежала рядом с мужчиной, не в силах отвернуться и пойти домой:
– Дочь у тебя красивая, вся в тебя пошла, – ласково проворковала влюбленная девушка.
– Иди домой, Оксана, некогда мне с тобой лясы точить, – устало проговорил мужчина.
Для него не были секретом ее чувства, но для него было важно, чтобы новая жена полюбила его Нюту, а в Оксане любви к детям не было. Она даже сестру свою младшую Настасью только ругала и убегала от нее, потому что нянчиться не хотела.
– Трофим, ты же знаешь, что зазноба ты моя, – поддавшись порыву, выкрикнула Оксана, – Почему гонишь меня? Чем я тебе не угодила?
– Ты слишком маленькая для меня, – брякнул парень, отмахнувшись от назойливой девицы.
– Мне уже девятнадцать! Мне никто, кроме тебя, не нужен, – капризно заявила Оксана.
Трофим ничего не ответил, ведь они подошли к дому знахарки. Она уже поджидала гостей у калитки. В черном платке и черном платье в пол она больше походила на тень, но сына и внучку встретила ласковым воркованьем:
– Трофимушка, Нюшенька, проходите. Не волнуйся, сын, все будет хорошо, – заверила она взволнованного папашу и, резко обернувшись к Оксане, сердито сказала, – А ты ступай прочь. Ищи свой путь. Он не твоя судьба!
Еще и пальцами щелкнула! Ведьма!
Ксана замерла на дороге, одинокая, в застиранном, когда-то ярко-красном сарафане с узкой каймой вышитых цветочков по подолу. Красавицей ее назвать было сложно: обычные серые глаза, личико луковкой с высоким лбом и маленьким острым подбородком. Как и все в ее семье, она недоедала, поэтому была худенькой, да и ростом не вышла. Приданого у нее не было, года летели быстрее, чем заканчивался хлеб в их доме.
– Три раза меня сегодня прогнали: ведьма от сына своего отвадила, подруженьки тепла праздничного костра для меня пожалели, мать сказала, чтобы я домой не возвращалась, пока работу не найду, потому что у нее сил меня кормить больше нет. Неужто и правда нужно было соглашаться, и за Фомку пойти? – в отчаянии прошептала девушка.
Да только внутри при одной мысли о плотном румяном сыне мельника горький протест поднимался, мешая говорить.
– Нет! Я буду жить свою жизнь! Никто мне не указ! – решила Оксана и шагнула с дороги на тропинку, ведущую к речке.
Тут же перед глазами девушки засияли искры, закружилась темная мгла и затянула хрупкое тело во мрак.
***
Оксана держала глаза широко открытыми, даже моргнуть боялась. Но все равно ничего не видела, вокруг клубился белый туман, обволакивал влажным холодом, пробирал до нутра неизвестностью.
– Не мог туман так резко опуститься на деревню… – прошептала девушка, и звук собственного голоса напугал ее. Он казался глухим, будто пробивался через толщу земли.
Совсем рядом, над самым ухом, каркнул ворон, и девушка в ужасе дернулась в сторону, запуталась в подоле и упала, ободрав руки. Ощупав дорогу, Ксана поняла, что та вымощена плоскими крупными булыжниками, от которых исходило успокаивающее тепло.
– За день, наверно, нагрелись, – вслух предположила девушка и поднялась.
Впереди замаячил огонек, и заблудившаяся в тумане одинокая душа пошла на этот свет. Вскоре впереди появились очертания небольшого домика в два этажа. На первом приветливо горело окошко.
Оксана не понимала, где она. Но ей ужасно хотелось спрятаться от окружающего тумана в безопасном тепле человеческого жилища. Она поспешила к домику по ровной дороге, ведущей прямо к его порогу.
Уже в десяти шагах от заветной входной двери девушка рассмотрела надпись над ней «Таверна «Усталый путник». Оксана тут же ощутила, будто пудовые гири чужих ожиданий висят на ее юной, мечтающей о любви, душе.
– Эта таверна мне подходит, – усмехнулась девушка.
Она потянулась к дверной ручке, сделанной из красиво изогнутой ветки, но тут рядом утробно зарычали. Ксана прижала руки к груди, боясь даже дышать, потому что на нее из темноты смотрел настоящий волк. Крупный, мощный и зубастый.
«Что же делать? Не хватало только стать обедом для обнаглевшего волчары… Эх, даже еды никакой с собой нет. Может, получилось бы отвлечь и забежать в дом».
– Он бы не стал есть чужую еду. Заходи, не бойся… – растягивая гласные, промурлыкал кот, возникший из тумана. Он грациозно прошел мимо волка, влепив ему по морде пушистым хвостом.