Елена Ха – Два времени – две судьбы (страница 2)
Лиза удивлённо посмотрела на сестру.
– Ты совсем дура? – в своей манере обратилась она к младшенькой. – Родители тебе добра желают. Если бы у меня были твои способности к языкам, я бы поехала, не сомневаясь ни минуты!
– Вот даже не удивила, – хмуро заметила Соня.
– Да! Я бы уехала, обосновалась там, а потом бы родителей перевезла к себе. В Пизе и климат лучше, и море ближе, и жизнь спокойнее. Но ты о такой ерунде не думаешь, ты вообще это делать не умеешь!
Сёстры сердито посмотрели друг на друга, мама вздохнула, а папа, сказав «спасибо», встал из-за стола и отправился в спальню: к подобным стычкам он привык, и они уже давно его не беспокоили. Все-таки дочери у него получились очень разные…
Последние три дня лета пролетели незаметно. Соня сходила к врачу. Оказалось, страшного у неё ничего не было, но проблемы с поджелудочной железой предстояло долго и упорно лечить, требовалась жёсткая диета. Врач прописал кучу лекарств и двигательную активность. Так что Соне пришлось смириться с утренними бодрыми прогулками под бдительным руководством сестры. Но первого сентября в школу она пошла огромной колышущейся тушкой. И реакция одноклассников не заставила себя ждать.
Подружки Таня и Ира виделись с Соней почти каждый день летом, они сначала немного завидовали её появившимся округлостям, но постепенно зависть сменилась сочувствием. Они поддерживали Соню, но как ей помочь, не знали.
Остальные одноклассники были сначала в шоке и даже потеряли дар речи. Соне повезло, в её классе большинство детей были хорошо воспитаны. Поэтому мальчишки просто старались не смотреть в сторону резко раздавшейся вширь одноклассницы, но вот среди девочек нашлись желающие утвердиться за счёт чужих слабостей. Соня всё это предвидела, поэтому, когда после классного часа на перемене Кристина Зыбина начала её дразнить, девочка стойко не реагировала на обидные реплики: «Петрова, кто тебя надул?», «Как ты нашла дорогу в Хогвартс? Это же Гарри тебя в свинку превратил?». У Кристины была прекрасная фантазия, её приколы были смешные и остроумные. Поначалу класс ещё пытался как-то сдерживаться, но очень скоро в кабинете звенел общий заразительный смех.
Этого Соня уже не могла вынести. Она молча вышла. Но стоило ей оказаться в шумном коридоре и выдохнуть с облегчением, как тут же её задел проходящий мимо старшеклассник. Был он щуплым, невысокого роста, с веснушками на курносом носу. Но увидев, кого задел, парень тут же рассмеялся и громко обратился к своему приятелю:
– А я и не знал, что у нас в школу слонов стали принимать!
Тут Соня не выдержала и, посмотрев на обидчика сверху вниз, ехидно заметила:
– А я не знала, что гномы существуют.
У парня глаза стали как шары для пинг-понга, потом он покраснел и со всей силы толкнул Соню в сторону стены, процедив сквозь зубы:
– Подвинься, корова, а то своей задницей весь коридор перегородила!
Соня от неожиданности потеряла равновесие и отлетела к стене, больно ударившись плечом. У девочки и так глаза были на мокром месте, тут уж она сдержаться не смогла и заплакала. Парень же пошёл прочь, даже не обернувшись, но на его беду рядом проходила Лиза. Какой бы сдержанной не была старшая, за младшую она была готова порвать любого! Буквально.
Лиза и обидчик Сони были примерно одного хрупкого телосложения, но девушка на полголовы выше. В два шага она догнала хама и вцепилась ему в волосы, торчащие в разные стороны.
– Соколов, немедленно извинись перед девушкой, ты за лето забыл правила хорошего тона? – гневно прошипела Лиза ему в ухо. Парень оказался её одноклассником.
– Отвали, Петрова!
Парень попытался вырваться из цепких рук девушки, но силы явно были неравны, не зря же Лиза каждое утро делала зарядку.
– Извинись!
Соколов был уже бордовый и явно потерял терпение. Он локтем заехал Лизе в живот и резко всем теплом навалился на неё, прижимая к стене. Девушка ударилась головой и выпустила волосы Соколова. Освободив голову, парень замахнулся на дезориентированную противницу, но Соня не стала смиренно смотреть, как бьют её сестру, и оттолкнула парня. Кровь билась в её висках бурной горной рекой, дыхание участилось, в голове как будто что-то взорвалось, поэтому она не сдерживала свои силы. Щуплый Соколов отлетел на пару метров и, неудачно упав на левую руку, заголосил от боли.
Соня испугалась и хотела броситься к парню, чтобы помочь, Лиза её опередила. Она подошла к Соколову, но не стала помогать ему, просто наклонилась к самому его лицу и сквозь плотно сжатые зубы очень тихо спросила:
– Всем расскажем, что тебя побили девчонки, или всё-таки это был несчастный случай?
Ответить парень не успел, только гневно сверкнул глазами, рядом уже замелькала сухонькая фигура пожилой математички. Она строго оглядела экспозицию: ноющий от боли на полу Соколов, рядом спокойная Лиза и зарёванная Соня да старающийся слиться со стеной Камалов, приятель Соколова. Она попробовала поинтересоваться, что случилось, но в ответ услышала лишь жалобные стоны пострадавшего.
Через двадцать минут, стоя бок о бок в кабинете директора, две сестры наблюдали через широкое чистое окно, как Соколова загрузили в скорую помощь и повезли в травмпункт. Фельдшер при беглом осмотре диагностировал перелом левой руки.
Соне было стыдно. Всё из-за неё, из-за её слабости к маминым пирожкам. Стоило вспомнить про хрустящую масляную корочку снаружи и мелко-мелко порубленную с яйцом капусту внутри, как нос девочки защекотал запах жареного теста, а во рту почему-то стало слишком много слюны, пришлось сглотнуть.
Под пристальным взглядом директрисы Ларисы Михайловны, маленькой плотной женщины с короткой стрижкой и внимательным цепким взглядом, Соне ещё больше захотелось домой к маме или провалиться сквозь землю. Она бросила украдкой взгляд на Лизу. Та спокойно смотрела прямо в глаза директору. В отличие от младшей сестры, которая то бледнела, то краснела, на загорелых щёках старшей играл лёгкий здоровый румянец.
– Наша школа славится образцовой дисциплиной, – после долгого молчания бесстрастным тоном начала разнос директриса. – У нас такого ЧП не было уже года два! Лиза, я не ожидала от тебя такого. Ты прилежная и ответственная ученица, лучшая в 9 «А», как ты могла ввязаться в драку?
При этом Лариса Михайловна на Соню бросила один короткий ничего не выражающий взгляд. Девочке неожиданно стало всё равно, что будет дальше. Ну, выгонят их. Может, это будет к лучшему! Соня будет умолять родителей, чтобы их с Лизой отдали в разные школы, тогда у неё появится шанс быть замеченной. Вот они, две сестры, стоят перед директором после драки, именно она, Соня, толкнула парня, и тот сломал руку, но почему-то на неё директор не обращает никакого внимания, будто её тут и нет вовсе, будто она пустое место. Соне надоело быть пустым местом.
Родители всю жизнь ставили Лизу в пример. «Посмотри, Сонечка, а Лиза уже всё доела…», «А Лизонька уже почистила зубки, бери пример с сестры…», «Посмотри, как Лиза аккуратно пишет, поучись у неё…»
Грустные размышления Сони прервал спокойный голос сестры.
– Что вы, Лариса Михайловна, какая драка! Я успокаивала сестру, она недавно была у врача, у неё проблемы с обменом веществ из-за подростковых перестроек, она очень эмоциональна в последнее время. Соколов шёл мимо, мы поздоровались, он поинтересовался, кто обидел Соню, и предложил помощь. Я его поблагодарила за предложение и дружески подтолкнула в плечо, у него подвернулась нога, и он неудачно упал. Это несчастный случай, Лариса Михайловна.
Уверенно излагая эту ложь, Лиза доброжелательно улыбалась директрисе.
– А вот Камалов утверждает, что ты таскала Соколова за волосы!
– Я? – искренно удивилась Лиза. – Я же слабая девочка, а Соколов сильный парень. Как бы у меня это получилось? Камалов был далеко и просто не понял, Соколов ходит вечно растрёпанный, и я просто по-дружески взъерошила его лохмы, заметив, что ему давно пора стричься.
Директриса внимательно посмотрела на Лизу в чёрном деловом костюме. Девочка по дороге в кабинет директора успела привести себя в порядок: заправила белую рубашку, переделала низкий хвост, чтобы он опять был безупречно прилизанный, застегнула на все пуговицы пиджак. Лиза спокойно выдержала внимательный взгляд Ларисы Михайловны, продолжая доброжелательно улыбаться.
Соня не знала, восхищаться ей самообладанием сёстры или ужасаться её изворотливостью.
«Ей надо в шпионы пойти», – думала Соня, выходя из кабинета директора вслед за сестрой. Не понятно было, поверила ли Лариса Михайловна Лизе, но девочек отпустила, пообещав вернуться к этому вопросу после разговора с Соколовым. К Соне директриса так ни разу и не обратилась.
Когда кабинет директора оказался достаточно далеко, Соня остановилась и сердито спросила Лизу:
– Зачем ты ей рассказала про врача? Я не хотела, чтобы кто-нибудь об этом знал!
– А как объяснить твой зарёванный вид? Только проблемами со здоровьем. Да к тому же кому легче поверит директор: несчастной больной девочке и отличнице или вечно лохматому лентяю?
– Но я не хочу, чтобы меня жалели! – возразила Соня, всё больше поражаясь своей сестре.
– Напрасно. С помощью жалости можно легко манипулировать людьми, особенно русскими, мы очень добросердечны.