Елена Ха – 14 февраля в ноябре, или Страшная сказка для мамы (страница 4)

Олег тут же подошел к острову, открыл один из шкафчиков и достал оттуда небольшую коробку в розовой упаковочной бумаге. Он небрежно бросил ее на столешницу со словами:

– Пожалуйста.

«Как собаке кость», – тут же вспыхнула я и развернулась к выходу.

– Маш, что я сделал не так? – опять позвал меня Олег, – Я подумал, если ты окажешься в самом романтичном дне в году, то вспомнишь, как это прекрасно – любить…

Может быть, из-за того, что я не видела его лица с раздражающей меня щетиной, я отчетливо услышала в его голосе боль и задумалась. Он ведь старался. Где-то раздобыл со вчерашнего вечера столько реквизита, пирожные, розы, новый телефон. Когда я представила, во сколько это ему обошлось, мне стало стыдно за свое поведение. Олег же не виноват, что восемь лет назад мой муж умудрился бросить меня на четырнадцатое февраля.

Я была хоть и тихой женой, но не глупой, поэтому почувствовала, когда между мной и супругом пробежал холодок. Чтобы оживить брак, я решила отпраздновать четырнадцатое февраля. День влюбленных – прекрасный повод вспомнить, что такое прелюдия, оральные ласки и громкое проявление эмоций. Чтобы нам никто не мешал, я отправила Шурку к закадычной подруженции своей матери. Мама погибла, но с Тамарой Михайловной я отношения поддерживала, поздравляла ее с праздниками. Вот и пригодилась старушка. Я купила красное белье, запекла свинину, как любил муж, приготовила бутылочку красного сухого, ждала его… А он около одиннадцати вечера прислал смс: «Я сегодня не приду. Полюбил другую. Хочу развод».

Дальше было только хуже. Утром он явился и заявил, что я никогда не отличалась особой притязательностью, и попросил освободить помещение. А помещение это на минуточку трешка в хорошем районе Москвы. И ремонт в ней я сама делала, каждый выключатель, каждую салфеточку сама выбирала. Врождённые гордость и скромность не дали мне опуститься до скандала, молча собралась и ушла. Я не из тех, кто будет навязывать себя или что-то доказывать. Так что Шурка от бабы Томы переехала сразу в однокомнатную квартирку, которая досталась мне по наследству от матери. Мы с ней обе тогда потерялись в жизни.

За восемь лет я впервые пошла на свидание. И сейчас за мной стоял мужчина, напряжение, исходящее от которого, я чувствовала спиной. Он так много сделал, чтобы просто порадовать меня. Зачем ему это надо? Нет. Не так. Неужели я ему так нужна?

Я развернулась и честно призналась:

– Ненавижу этот праздник. Очень плохие воспоминания у меня с ним связаны. Ты этого не знал, но сюрприз не удался!

Мужчина буравил меня взглядом всего пару секунд, потом снова пошарил по ящикам, достал шило и направился ко мне.

«Он что? Он сейчас меня им убьет?» – испугалась я, отступая от стремительно приближающегося мужчины.

Глава 7

Олег не дошел пары шагов, видимо, заметил страх в моих глазах. Протянул шило и с лукавой полуулыбкой предложил:

– Ненавидишь этот праздник, так сожги его в камине, уничтожь все приметы, поквитайся.

Я несколько раз хлопнула ресницами, потом перевела взгляд на воздушные шарики, и в моей душе разлилось ликование. Да! Я это сделаю. Я поквитаюсь за ту боль, что выжгла мне сердце, за мокрую подушку, за морщинки вокруг глаз, за пустоту и холод последних восьми лет.

Выхватив из рук мужчины шило, я подбежала к ближайшему красному сердцу, потянула его за нитку, крепко ухватилась и всадила прямо в центр острие. Раздался оглушительный «бум» и в моих руках остались лишь красные ошметки резины. А меня будто наполнили гелием. Я буквально летала по просторному помещению и не успокоилась, пока не лопнула все дурацкие шары.

Когда ни одного целого не осталось, я еще раз осмотрелась. Без этих красных пятен дом Олега выглядел удивительно уютно. Архитектор и дизайнер знали свое дело: штукатурка на стенах теплого оттенка топленого молока, мощная грубая паркетная доска под орех на полу, мебель в тон добротная и невычурная. Это был дом моей мечты, но мечтать не вредно, говорят…

Олег наблюдал за моим вандализмом и не вмешивался. Только когда я замерла между диваном и обеденным столом, сервированным на две персоны, он подошел к лестнице и оторвал от перил плакат.

– Хочешь его сжечь? – спросил он осторожно, как будто с душевнобольной разговаривал.

Я усмехнулась про себя, представив, как выгляжу со стороны, с остервенением уничтожая следы четырнадцатого февраля. Но плакат я все же забрала из его рук и, разрывая на ходу плотную бумагу, устремилась к камину. Смотреть, как корчатся в огне скомканные мной обрывки постера, было еще приятнее, чем слышать взрывы лопающихся шариков.

Я сидела прямо на мягком бежевом ковре в метре от камина и с наслаждением вдыхала аромат горящего дерева, слушала треск огня. Олег присел рядом, но не вторгся в мое личное пространство, оставив между нами достаточную дистанцию, чтобы я не чувствовала себя в ловушке.

«Он чуткий», – сделала вывод, а мужчина протянул мне открытку в виде сердечка.

– Можешь тоже сжечь, – сказал он. Я обрадовалась, несмотря на усталость после войны с воздушными шариками, во мне все еще оставались искры ярости и злости. Я уже готова была порвать валентинку и бросить ее в огонь, но заметила во взгляде Олега тоску, может, конечно, показалось, но я опустила руку с открыткой на колени.

– Ты не против, если я сначала прочту? – спросила я, неожиданно переходя на «ты». В конце концов, этот мужчина стал свидетелем, как я прикончила более сотни шаров, кажется, он заслуживает доверия.

На мой вопрос Олег удивленно приподнял бровь и кивнул.

Я раскрыла бумажное сердечко и прочла надпись, сделанную аккуратным ровным почерком: «Маша, я очень долго тебя искал. Будь моей. Олег»

Это было искренне и трогательно. Без пафосных слов о вечной любви и верности. Меня, конечно, тут же захлестнули сомнения, ведь он меня не знает, с чего взял, что искал именно меня. Но слова все равно тронули, даже глаза защипало. Чтобы скрыть нахлынувшие чувства, я швырнула открытку в камин и резко встала.

– Пить хочется, – сообщила я мужчине голосом охрипшей вороны. Он посмотрел на меня снизу вверх, и я точно увидела в его взгляде обиду. Но когда он одним плавным движением поднялся, на его лице уже была маска полнейшего равнодушия. Он поманил меня на кухню и предложил, взяв в руки пузатую бутылку:

– Давай выпьем!

– Сейчас только девять утра! – возмутилась я.

– Представим, что мы аристократы! И я разрешу тебе разбить бокалы после первого тоста… – хитро прищурившись, улыбнулся мне Олег.

Это было очень заманчивое предложение, и я приняла протянутый мне бокал.

Глава 8

– За любовь с первого взгляда, – порадовал меня тостом Олег с совершенно серьезным выражением лица. Он хотел наполнить мой бокал, но я упрямо прижала его к себе, потому что у меня имелись возражения.

– Я не верю в любовь с первого взгляда!

Олег, пожав плечами, стал наполнять свой, при этом хитро посматривая на меня.

– Хорошо. Я выпью за любовь с первого взгляда, а ты выпей за любовь со второго, –предложил мужчина.

– А если я вообще не хочу за любовь пить? – состроила я рожицу обиженного котенка.

Олег усмехнулся, и эта полуулыбка сделал его круглое лицо чуть более привлекательным.

– У нас сегодня День святого Валентина, поэтому все наши тосты будут исключительно за любовь, – заявил мужчина, – Считай это данью традициям. Ты же историк, ты должна чтить традиции.

– Вообще-то, на дворе середина ноября… – отчего-то продолжала упорствовать я, раньше за мной такого не водилось. Для меня всегда проще было согласиться. Но Олег вызывал во мне протест всем своим видом. Его поведение и отношение ко мне не поддавались логическим объяснениям, из-за чего я терялась и протестовала. Порядок во всем – вот мой девиз. И если кто-то или что-то не подчинялось моему порядку – шло лесом. Может быть, поэтому я отпустила свою дочь со странным маргиналом, просто она выступала единственным источником беспорядка в моей жизни. Это был трусливый поступок, я уже сотню раз о нем пожалела. Но навороченного в прошлом не исправить…

Теперь Олег пытался перевернуть все с ног на голову. Даже нормальное течение времени его не устраивало.

– На дворе середина ноября, а в этом доме специально для тебя четырнадцатое февраля, – подтвердил мои мысли мужчина и подошёл ко мне вплотную. Я тут же почувствовала жар его тела, и это было отчего-то приятно. Может быть, поэтому я сдалась и протянула ему пустой бокал.

Игристый напиток бурлящим ручейком устремился вниз, а веселые пузырьки бодрым хороводом – вверх, образовывая искрящуюся пену, которая так и норовила выплеснуться через края бокала. Пока этого не случилась, я сделала глоток. Холодный напиток ударил в нос газиками, в глазах тут же защипало, а на языке стало щекотно и приятно.

– М-м-м, вкусно, – довольно прикрыв глаза, выдохнула я.

Олег все еще стоял неприлично близко. Моя похвала вызвала довольную улыбку на его небритом лице. Улыбка ему очень шла, в отличие от щетины.

Чтобы избавиться от ощущения близости наших тел, я сделала шаг назад и с удовольствием грохнула о деревянный пол опустошённый мной бокал. Стекла разлетелись по кухне. В голове появилась какая-то бесшабашная лёгкость, несвойственная мне. Может, из-за игристого, а может, из-за горячих взглядов, что бросал на меня молодой и очень уверенный в себе мужчина.