Елена Гуйда – Дорога на закат (страница 3)

Кажется, я всхлипнула. В носу снова щипало, а глаза набрались влагой. Кончики пальцев закололо, и я неосознанно потерла руки о штаны.

Дядя поднял на меня удивленные глаза и поджал губы. Ну и что он теперь обо мне подумает? Не иначе, что его племянница неуравновешенная истеричка.

Я быстро отвернулась.

К моему удивлению магистр поднялся и обнял меня за плечи. Я почувствовала, как под кожей волной расходиться тепло. Магия Видящих.

— Это моя магия, — подтвердил он. — Успокоительное. Тебе сейчас нервничать не желательно.

Магистр решив, что я уже вполне способна слушать дальше, продолжил водить пальцем по карте.

Если судить по его словам, путь предстоял не близкий, потому отъезд был запланирован уже на завтра. Чтобы добраться до столицы потребуется около трех недель. Это если погода не испортится. О жизни в столице мне почти ничего не было известно. И я с трепетом представляла, как встретит меня город. Сверкающими улицами и красками изящных цветов, запахами свежей выпечки и улыбчивыми жителями.

Наконец, разрешив все насущные вопросы, я направилась в свою комнату, дабы проверить подготовку к отъезду.

Как и ожидалось, там был откровенный кавардак. Мать то запихивала что то в огромную дорожную сумку, то вытаскивала и тут же на место вытащенного хлама, трамбовала что-то другое. Домовиха Ворчунья, не переставая бубнить что-то под нос, то приносила вещи, то уносила, безуспешно пытаясь сложить все на свои места в идеальном порядке. Мать давала ей короткие указания, а та охая и ахая, снова неслась на своих коротких ножках к шкафу.

Улыбка сама наползла на лицо. Как же я по ним буду скучать.

Глава 4

В воздухе витал запах жареной яичницы и сладких булочек. На столе исходили паром чашки с горячим кофе.

Мать хлопотала у огня и наполняла средних размеров мешок съестными припасами, что-то беззаботно веселое мурлыча под нос.

Хорошо играет. Я ведь точно знала, что на душе у нее так же паршиво, как и меня.

Магистр Лосс спустился с чердака спустя несколько минут. В волосах торчало несколько соломинок, делая его очаровательно неопрятным и похожим на заспанного пастуха.

Я улыбнулась, отчаянно пытаясь затолкать подальше скребущее чувство и удержать метнувшийся перед самым носом хвост хорошего настроения. И, как ни странно, у меня получилось. Все же возможно не так уж и плохо, что я уезжаю. Посмотрю мир, значительно больший, чем деревня в три двора. Узнаю новых людей, и может, они не будут шарахаться от меня, как от отмеченной знаком черной смерти. К тому же у меня будет шанс стать каким-никаким магом.

За завтраком уставшая Брианна, собранный Онри и веселая я — шутили и обсуждали какие-то мелочи. Мама дала пару наставлений и советов. Торжествующе констатировала, что была права и ввиду испортившейся погоды шуба дочке не помешает. Никто перечить не стал. Все равно толку никакого.

Последний раз оглянувшись на родной дом с привычными запахами, обстановкой и особой атмосферой, которая бывает исключительно в родном доме, я подхватила на руки и крепко чмокнула домовиху Ворчунью. А после сразу же вышла во двор.

Посреди двора нас поджидали две лошади. Точнее одна лошадь и одно недоразумение подозрительно похожее на злую шутку. Песочно-желтая кляча походила на скакуна примерно так же, как ящерица на дракона. Принцип вроде тот же, но совсем не то.

— Зато она спокойная и покладистая, — задрала подбородок мать проследившая за моим разочарованным взглядом. На что я лишь досадливо поджала губы, не желая портить настроение ни себе ни Брианне на прощанье.

Почти весь круп недоразумения занимал баул с вещами, опасно свешиваясь на стороны. Я вопросительно подняла бровь, на что мать сердито поджала губы, явно не собираясь уступать отвоеванные у Лосса привилегии. Ну что ж. Я знаю местечко, где все эти безумно необходимые вещи дождутся моего триумфального возвращения на родные просторы.

Коротко распрощавшись, дабы не выбивать ненужных слез, я, с грацией каракатицы, влезла в седло. Причем, моя кобылка на это не отреагировала никак. Магистр уже выезжал в ворота, когда, поборов желание оглянуться, я толкнула в бока животину, и та с тяжким почти человеческим вздохом затрусила следом.

Дорога плясала и под копытами несправедливо осужденной клячи. Несмотря на свою внешнюю неустойчивость и недееспособность, лошадка оказалась хоть и не резвой, но выносливой и отличалась легким ходом. Не самая хорошая наездница в лице меня, быстро освоилась, и это было скорее заслугой покладистой и не пугливой лошадки.

Позади остались дом, деревня, так и не ставшая родной, и детство. С особой остротой пульсировала в голове мысль, что спокойное и привычное существование, больше мне не грозит. Но чем дальше мы удалялись от моего прошлого, тем с большей силой захватывал азарт искателя приключений. Еще нужно оставить где- то половину того, что и так не пышущая силой лошадь, тащит на себе. И чем скорее, тем лучше. А то гляди придется тащить на себе и баулы и лошадь.

Ближе к вечеру на горизонте начали появляться очертания домиков, кучно столпившихся в небольшой хутор. Еице до наступления темноты мы въехали в селение гордо именуемое Имперское. Оно было братом близнецом нашим Большим Дубам. Те же приземистые домики, дворики, обведенные деревянными заборами. Еще сновавшие туда-сюда жители, с интересом разглядывающие пару путников. Дети, визжащие от восторга и тычущие пальцем в меня и Онри попеременно, громко нас обсуждали. Мене хотелось провалиться на месте, лишь бы спрятаться от сверлящих меня глаз.

В первом же доме нас приняли на ночлег, что я восприняла насторожено. Обычно за простыми людьми такой доброты и услужливости не наблюдалось. Но Онри лишь хмыкнул.

— Ты же будущий маг, Нари. Привыкай к тому, что ты — элита общества, которой не смеют отказать. Выше нос.

И я послушно задрала нос и прошла в дом.

Глава 5

Дом, в котором мы остановились, был хоть и не большой, но уютный. Хозяева оказались молодыми супругами с оравой очень похожих детей количеством в целых пять штук. Шумных и мелких двух мальчиков и чуть старших и более спокойных трех девочек похожих друг на друга, как листочки одного дерева, появление двух путников привело в восторг. И Лосс тут же, подхватив самого маленького на руки, принялся веселить детей простенькими иллюзиями. Дети визжали от восторга, и хлопали в ладоши, ловя разноцветных мух, пока мать строгим, не терпящим препирательств, голосом не загнала их на печку и не велела спать. Но белобрысые головы все равно выглядывали из-за шторки, хихикая и перешептываясь. Я сама не заметила, как начала улыбаться, наблюдая за их возней.

Хозяйка была светловолосая невысокая женщина, с очень правильными и красивыми чертами лица. С сине-серыми, как грозовая туча глазами. Можно было бы назвать ее красивой, если бы не усталые круги под глазами. Да и первые, но довольно глубокие морщины ей добавляли не красоты, а прожитых годов.

Невысокая и с виду хрупкая фигурка, оказалась довольно крепкой и быстрой. И неуклюжести добавлял только едва выступающий живот. А так она умудрялась и готовить, мотаясь между сенами и печью, и гостей развлекать разговором, и за детьми зорко следить. Хоть на вид ей было и не больше тридцати, я готова была спорить, что это возраст ее работы и непрекращающихся беременностей. А так ей едва больше двадцати пяти.

Женщина ловко накрыла на стол и показала место на чердаке, где путники могут переночевать. Сама же подцепила миску с кашей для себя и, наградив еще одной побольше детвору, сунув ее прямо на печку, спокойно шмыгнула за шторку в их с супругом угол. Было забавно наблюдать, как малышня, стаей голодных воробьев, налетела на ужин, энергично стуча ложками по тарелке.

Хозяин, не многим выше жены крепкий мужчина с выгоревшими на солнце волосами и мелкими чертами лица, оказался человеком довольно болтливым, и засыпал гостей вопросами, перемежая их рассказами об урожае и падежи скота. Но если маг вежливо выслушивал его и отвечал на вопросы, то я вскоре заскучала и даже начала клевать носом. И после очередного зевка Онри отправил меня на чердак.

Ну, вот и прекрасно!

Я, между прочим, девушка к долгим переездам не привычная. Если уж совсем откровенно — то к никаким переездам не привычная.

На чердаке пахло сухостоем и покоем. И едва я коснулась головой трескучего сена, как тут же провалилась в сон.

Мне казалось, что вот только закрыла глаза, когда заорали под домиком первые петухи, а за ними и вторые и третьи.

В тот день я, наверное, всем сердцем возненавидела домашнюю птицу, которая с громкими криками помчалась на хозяйское «тю-тю-тю!». За ними подали голос свиньи и корова.

Женщина что-то приговаривала, а иногда прикрикивала, громыхая ведрами.

— Просыпайся уже, — тихо говорило какое-то немилосердное существо голосом дяди.

— Уже утро? — не совсем понимая, каким это чудом эти пять минут, что я вздремнула, превратились в целую ночь, и отчаянно надеясь, что сейчас меня разуверят.

— Угу. Пора собираться. Давай быстрее.

Я попыталась было встать, но тело взвыло, уставшими за прошлый день мышцами. Да так пронзительно, что я даже охнула от неожиданности и потянула сумку со снадобьями. Со второй попытки в руки прыгнула бутылочка с настойкой балун-травы. Какая прелесть. А я совсем о нее забыла. День, набитый под самую завязку событиями, вытеснили радость от долгожданного улова. Но мама не упустила успех дочери из виду и даже успела приготовить настойку усиленную магией. Стало так приятно на душе.