Елена Гром – Одержимость сводного брата (страница 23)

Глава 38

Ловко это было, ничего не скажешь. А еще теперь отцу не докажешь, что между нами ничего нет, и мне плевать на нее.

Можно, конечно, но для этого нужно упомянуть суть разговора. А пока еще рано. Очень рано.

Но больше всего меня выбесило не то, что нас застукал отец, а светлые волосы, мелькнувшие за углом, и топот маленьких каблучков балеток.

Вряд ли сейчас кто-то бы его расслышал, но я понял, что за отцом сюда поднялась и Мира.

— Раз такая пьянка… — начал я отцу, который при всей своей сдержанности выглядел очень довольным. Еще бы знать, почему. — Ты не оставишь нас? Мы закончим.

Можно ее выгнать и продолжить то, что начал. С Мирой разберусь позже.

— Прости, сын, но пойдите лучше прогуляйтесь, не стоит заниматься этим прямо в коридоре, тем более рядом с родительской спальней.

— Борис Александрович. Вы такой мудрый, — улыбнулась дрянь, и я повел ее вниз, мимо стола, за которым все сидели, прямо на улицу. Там и оставил с открытым от возмущения ртом. — Как ты со мной обращаешься⁈ Ты хоть понимаешь, что теперь нас будут считать парой?

— Можешь всем сказать, что бросила меня. Или я тебя. Придумай сама. Я в этом не участвую.

Но все обернулось не так, как мне бы хотелось. В тот вечер я так и не нашел Миру. А ночью ее дверь оказалась закрыта. Окна тоже. Я бы мог разбить их. Дверь взломать или вообще выбить. Но это создало бы шум, который мне не нужен.

Странно, я должен был злиться на всех, что теперь они будут подсовывать мне Оливию при каждом удобном случае. Но это дало возможность понять, как легко можно вывести на эмоции одну маленькую девочку. Один поцелуй, а она уже разговаривать не хочет и, скорее всего, накрутила себя до такой степени, что уверена, что мы с Оливией поженимся, и я брошу ее.

Наивная.

Теперь Мира избегала меня, смотрела волком, все чаще улыбалась Элиасу, не понимая, что почти доводит меня до стадии бешенства. До той границы, когда убийство не кажется мне слишком жестокой мерой. Особенно, когда неделю спустя после ужина, когда Оливия в очередной раз на мне висла, поцеловала Элиаса в щеку.

Будь она посмелее, она бы и в губы поцеловала, что говорит о том, что обида ее ни на каплю не уменьшилась. Наоборот, только усиливалась.

— Мира, у тебя мой плеер, — оказался я возле нее раньше, чем она успела подняться по лестнице на второй этаж. Я бы и дальше наслаждался ее ревностью, но дарить губы другим не стоит, как бы она ни была обижена.

— Нет у меня никакого…

— В тумбочке, ты просто забыла! — взял ее под локоть и буквально потащил в ее комнату. Элиас и Оливия ни с чем. И вообще, пора их выживать из дома. Начали напрягать.

— Да отпусти же. Мне больно, — заныла она, пытаясь вырваться, но я вместо разговора повел ее в ванную и включил воду. — Ярослав! Ты что…

Я просто намылил ее рот и тут же смыл водой, кинув в нее полотенце.

— Сволочь! За что⁉

— А ты подумай! И вообще думай всегда, когда лезешь трогать других своими губами.

— Это просто поцелуй в щеку! Я постоянно так делаю.

— Нет, Мира. Я могу отличить поцелуй в щеку, от поцелуя, который ты даришь Элиасу напоказ. Не звезди мне тут.

— Дурак, — отвернулась она и зарылась в полотенце, чтобы я ее слез не видел. Моя эмоциональная девочка!

— Мира, — подошел сзади и прижал к себе, обняв тонюсенькую талию. — Мне вообще не нравится, когда ты целуешь других.

— Хорошо ты устроился. Тебе значит можно, а я…

— Она сама меня поцеловала. Набросилась, как анаконда, именно тогда, когда шел отец по коридору.

Мира хрюкнула в полотенце, отняла его и рассмеялась.

— Почему анаконда?

— Змея она.

— И тебе не нравится, как она целуется?

— Нет. Вряд ли кто-то будет целоваться лучше тебя, Мира.

Глава 39

— Но… Я же никогда. И мы никогда… — она смутилась, опустила глаза и приоткрыла губы, сквозь которые показался язычок, облизавший их. Ни одна голая девка на плейбое, который так любит Элиас, не сравнится с этим завораживающим зрелищем. Ни одна Оливия никогда не сравнится с моей Мирой. — Да и вообще. Откуда тебе знать, как я целуюсь?

— Мне и не нужно знать. Я уверен, что твой поцелуй понравится мне больше.

— Ты постоянно смущаешь меня, — попыталась она отстраниться, но я не дал. Прижал ее сильнее, распластав пальцы по плоскому животу, и посмотрел в глаза через зеркало.

— Я еще даже не начал…

— Что? — задышала она чаще, замерев в моих руках.

— Смущать тебя. Когда начну, обратного пути не будет.

— Не понимаю.

— Пока и не надо, — продолжил смотреть вперед и коснулся тонкого плеча губами, ощущая дрожь в юном теле. Меня самого уже потряхивало, сдерживаться было все сложнее. Иногда появлялись мысли уехать, пока она не вырастет, чтобы не травмировать ни психику, ни тело.

— Мира, Ярослав.

Я спокойно отстранился, услышав напряженный голос Нины. А вот Мира словно ошпаренная и застигнутая врасплох испугалась и встала по струнке прямо.

— Мама, мы просто…

— Искали плеер, я поняла. Нашли?

— Он в моей комнате. Я забыл, — пожал я плечами и просто вышел из комнаты, еще только раз взглянув на белое полотно лица Нины. В отличии от отца она все понимает. В отличии от Миры она знает, что ждет ее дочь. Но не знает, как уберечь ее.

На первом этаже отец вел беседу с отцом Элиаса, а Оливия о чем-то шушукалась со своим братом. Но стоило ей заметить меня, улыбка стала плотоядной.

— Покажешь плеер? — сговорились они, что ли?

— Потом. Уже убрал. О чем разговор? — спокойно сел и налил себе горячего чая.

— Да вот подумали, что неплохо было бы в поход сходить летом.

— А чего лета ждать? Можем и зимой, — под снегом вас будут искать очень долго.

— Ну, нет, — наморщила нос Оливия и снова наклонилась ко мне, опаляя душным запахом сладких духов. — Холодно. У вас завтра игра? Хоккей?

— Да. А у Элиаса с Мирой финальная тренировка перед чемпионатом юниоров России. У тебя талант говорить самые очевидные вещи.

— Пытаешься меня обидеть?

— Получилось?

— Я необидчивая, — она наклонилась к самому уху. — А самое главное, уже не маленькая и ждать, пока я вырасту, не нужно.

— Я терпеливый.

— Многое теряешь… Можешь упустить то, что схватит вскоре другой.

— Ревнуют тех, кто что-то значит. Так что, Оливия, не обольщайся.

— А я не про себя, милый, — провела она пальчиком по моему бедру, но я остановил ее, пока она не забрела дальше.

— Не понял.

— Все ты понял. Скоро долгая, долгая поездка с выступлениями, где Элиасу и Мире не будет мешать твоя ревнивая тушка. Тебя не возьмут.

— И с чего бы это? Меня всегда берут.

— Не знаю. Не знаю. Считай это предчувствием…