Елена Гром – Одержимость сводного брата (страница 13)

— Да не ори ты! Всех перебудишь. Тогда зачем ты за мной пошла? — настаивал он на ответе, снова схватив меня, но на этот раз за коленку, и как ни дергайся, не отпускал. Я в тот момент даже пожалела, что не спала в пижаме, а надела сорочку, которая почти не грела. Теперь, когда его руки были на моей коже, я ощущала себя беззащитной. И так было всегда, стоило ему нарушить мою зону комфорта.

— Откуда я знаю? — фыркнула я чисто по-девчачьи. — Мне же интересно, зачем ты бродишь по ночам. А вдруг с тобой, что-нибудь случилось? Отпусти, — прошипела. — Мне больно!

— Как будто тебя это волнует, — встал он.

— Конечно, волнует! Ты дурак, что ли? Ты, конечно, тот еще олух, но ты мой брат! И я люблю тебя!

— Точно? — приподнял он бровь, выражая весь скептицизм, на который был тогда способен.

— Мог бы просто ответить, что тоже меня любишь, — мне постоянно хотелось обидеться на него. Вечный раздрай рядом с ним.

— Люблю, конечно. Хочешь узнать, зачем я ходил?

— Ты еще спрашиваешь? Я сейчас умру от любопытства! Расскажи!

— Ладно, ладно, — усмехнулся он и аккуратно поднял меня со стула. — Пойдем ко мне. Все расскажу.

Ярослав взял меня за руку, и я сразу почувствовала небывалое ранее счастье. Ведь он сейчас посвятит меня в тайну. Печали всех недель, обиды, слезы — все резко стерлось, словно ластиком с белой бумаги.

Мы поднялись в его спальню, но постоянно оглядывались, чтобы нас никто не застал. Несмотря на юный возраст, мы уже знали, что прогулки по ночам ни к чему хорошему не приведут.

Уже в самой спальне мы уселись на кровать, не включая яркий свет, а оставив только лампу. И страх того, что нас могут застать, наругать, наказать, добавлял подобному общению ощущение запретного, нашей личной тайны.

— Ты же дальше своего носа не видишь, — вдруг заговорил он, когда я наслаждалась возвращением в комнату брата. Словно домой.

— Ты обижать меня решил?

— Я правду тебе говорю. В доме полно слуг, и у них там настоящие интриги.

— А с чего бы им интриги плести? Разве у них нет работы?

— Ну, на тебя в день тратится больше, чем их месячная зарплата, как бы…

— Эй. Хочешь сказать, я виновата?

— Нет, я хочу сказать, помолчи и послушай. Так вот у Нины работает горничная. За одеждой присматривает и вообще. Но ее хотели подвинуть, потому что место жирное.

— Жирное? — не поняла я.

— Да, Мира. У нее самая высокая зарплата в доме. Так вот, ее хотели подставить. Выкрали у Нины бриллиантовое колье и спрятали у этой девушки Эли под подушкой в комнате. Я услышал про это в разговоре Оли, которая метила на ее место, и охранника, — Оля. Эля. Словно про сериал слушаю, которые так Диана любит. — Я забрался в комнату Эли и взял это ожерелье.

— Зачем⁈ При чем здесь ты? — спросила я, но в следующий миг не смогла выговорить и слова.

Он достал украшение, которое даже в темноте сияет ярче звезд. Такое красивое, что дух захватывало.

Глава 19

— Я даже не знала, что у мамы такое есть. Красиво….

— Это да, — хмыкнул Ярослав. — Ты тоже однажды будешь такое носить.

Он посмотрел на меня, и я смутилась. К щекам в такие моменты всегда приливал жар, и хотелось рассмеяться. Всегда, когда он смотрел вот так. Так что я быстро опустила взгляд и погладила красивые бриллианты. Ух…

— И как теперь его вернуть к маме в комнату? — спросила я в недоумении, но Ярослав пожал плечами.

— Я думал врубить пожарку. Все бы собрались на улице, и я бы успел, но если ты мне поможешь…

— Помогу, конечно, только…

— Что?

— Почему ты так заботишься об этой горничной? Она кто тебе?

— Она хороший человек и не заслужила лишиться работы, только потому что кто-то метит на ее место. Ну, и еще у нее маленький ребенок в детском доме. Она ждет возможности его забрать.

— Ого… Ты же тоже был в детском доме! — вспомнила я. — Ты скучаешь по маме? Она так внезапно уехала.

— Ага, уехала, — усмехнулся Ярослав и убрал мою прядь волос за ухо, легонько коснувшись моей кожи, вызвав прилив мурашек. — Нет, я не скучаю, ведь у меня есть ты.

— Но ты ведь со мной не разговаривал даже! Я думала, ты меня обидеть хочешь!

— Я всего лишь хочу, чтобы ты не убилась. Ладно, фигурное катание, это я еще могу принять. Но лазать на высоту реально опасно. Одно неверное движение…

— Ладно, ладно. Ты просто зануда. Так что мне нужно сделать?

— Когда?

— Сейчас!

— А… Вернуться в свою комнату.

— И все?

— И закричать так, как будто тебе очень больно. А когда прибегут родители, нужно сказать, что тебе приснился плохой сон.

— Какой?

— Не знаю, Мир. Любой. Скажи, что снова оказалась на операционном столе.

— Каком столе?

— Операционном. Операцию свою помнишь?

— Нет, если честно. Я вообще мало помню из детства.

Он был удивлен, долго выискивал в моем взгляде искры лжи и, не найдя их, почти улыбнулся.

— Неважно. Важно закричать как можно громче, поняла?

— Поняла, — кивнула я. Потом спрыгнула с кровати, последний раз взглянув на ожерелье. — А кричать надо громко?

— Очень громко, Мира. Иначе ничего не получится.

Я улыбнулась и вышла из спальни, осторожно пробравшись к себе. Было в этом действительно что-то дерзкое. Словно мы с Ярославом шпионы и выполняем важное задание.

Глава 20

Ярослав

Иногда мне казалось, что между Мирой и мною пропасть.

И ведь дело не в том, что она младше меня. Разница-то небольшая. Тут скорее широта взглядов, интеллект, как ни крути, а самое главное — внимательность. И порой ее наивность раздражает, она не видит дальше своего носа, не может порой признать очевидных фактов, но чаще всего я доволен тем, что она растет в закрытом, по сути, мирке, даже не знает, кем был наш отец, а кем, возможно, он является сейчас, хорошо скрывая свои садистские наклонности.

А может быть, я действительно много требовал от нее?

Ведь ей всего десять лет. Чертовых десять лет! И я уверен, что лучше она сохранит в себе наивность, чем будет как я замечать каждую пылинку на чистом столе этого мира.

Так что она такая, какая есть. И когда надо, она возьмет себя в руки и сделает все, как надо.

Вот как тогда.

Она закричала так, что даже я сорвался к двери, чтобы проверить, все ли с ней в порядке.

Только услышав топот ног, я пришел в себя. Схватил ожерелье и стал ждать, когда вся орава беспокоящихся пронесется мимо. Как только все стихло, я выбрался из спальни и побежал в нужное крыло.

Добрался до родительской спальни, и в нос ударил запах горячих тел. Судя по всему, Мира выдернула взрослых прямо из постели. Я взглянул на кровать, и она действительно была не то что не заправлена, на ней как будто играли подушками. Хотя даже я понимаю, что здесь были далеко не детские игры.

Я осмотрелся, нашел гардеробную и положил ожерелье на свое место. Затем тут же направился ко входу в подвал, который зачем-то разместили в спальне отца. Это был наилучший выход, потому что объяснить свое присутствие в крыле родительской спальни я не смогу.