Елена Гром – Неправильная училка (страница 9)

Глава 11.

Теперь я реально боялась. Боялась, что теперь это будет повторяться каждый день, что теперь он будет меня преследовать, что он будет меня шантажировать. Но больше всего я боялась, что не смогу ему отказать, что снова и снова буду подвергаться этому эротическому искушению, тонуть в его власти, становиться его игрушкой. И что мне будет это нравиться.

Но мои страхи или ожидания не оправдались. Платон не пришел ни на следующий день, ни через неделю. В какой-то момент мне даже стало казаться, что все, что произошло в этом туалете, кабинку которого я стала посещать довольно часто, мне приснилось. Я даже имела неосторожность узнать про судьбу своего студента у декана, но тот только пожимал плечами. Мол, вернется.

Я даже расслабилась, начала немного приходить в себя, все увереннее заходить в вуз и в нашу группу, надеясь лишь на то, что он больше не появится. Даже решила для себя, что, если он придет только в последний день своего обучения, я ему гордо поставлю экзамен. Заслужил, что ни говори.

И обиду на то, как легко он оставил меня в покое после случая в туалете, я затолкала как можно глубже, стараясь вообще об этом не думать. Вот даже вечером, когда сыночка навестила, дела все были сделаны, а в комнате можно задохнуться от чистоты, я не думала про туалет. Почти не думала. Только сидела на диване, еле-еле сдерживая пальцы, которые так и норовили коснуться промежности даже сквозь короткие, уже заношенные шорты. И в тишине ночи единственное, что может спугнуть память, которую подгоняет возбуждение, это стук в дверь. Громкий такой, способный как минимум заставить вскочить и броситься к сумочке, где с момента похищения находится баллончик.

Стук повторился, и я, держа перцовый баллончик впереди себя, стала подбираться к двери. Это было общежитие, в котором помимо меня жило много народу, но еще никто из них не стучался ко мне в дверь в полночь.

— Кто там?

В ответ лишь молчание, а ручка двери начала дергаться.

— Кто там?

— Это я, открывай.

Я задохнулась, узнав голос Платона. Две недели его не было даже близко к вузу, и почему — я не знала, а тут он вовсе завалился ко мне домой. Стучит в дверь.

— Аврора…

Я не могла произнести и слова, просто молчала и держала перед собой баллончик.

— Аврора, блять, я же и дверь могу выбить.

Он может. Я поспешила открыть дверь, но не распашку.

— Что вам нужно, Распутин, ваши долги по курсовой и зачеты мы можем обсудить…

Договорить не успела, он просто толкнул дверь, ударив меня в плечо и вошел, да еще так, словно эту комнату я снимала у него и мне пора выметаться.

— Да уж. Тебе так мало платят? — осмотрел он комнату в двенадцать квадратных метров так, словно тут как минимум бегали тараканы. И мне даже обидно стало. Я тут прибралась только что, и мне казалось, что тут уютно.

— Моя зарплата не вашего ума дело, вам стоит покинуть, — начала говорить и снова не успела. Он закончил осмотр и повернулся ко не. Оценивающе взглянул на мои шорты, майку и нагло улыбнулся.

— Что вы здесь забыли.

— Ну что ты как не родная, обиделась, что не звонил? Отец умотал в отпуск с мамой, пришлось делами заняться.

— Меня совершенно не волнуют ваши дела, Распутин! — закричала я. — Уходите, или я вызову полицию.

Взгляд из добродушного мгновенно превратился в колючий и злой. Энергия раздражения окатила меня с ног до головы. Я сделала шаг в сторону, но он тут же поймал меня и дернул за волосы.

— Серьёзно? Я, блять, к тебе из аэропорта мчусь, сказать, как скучал по твоей сладкой пизденке, а ты полицию вызвать решила.

— Мне больно, — закричала я, пытаясь оторвать от него свою руку. — Уходите, Платон, меньше всего я хотела, чтобы вы по мне скучали и по моим частям тела.

— Ну вот сейчас отсосешь тогда мне по-быстрому, а потом я пойду и дальше не скучать.

— Да пошел ты, — перехожу на «ты» и пытаюсь ударить его, но он толкает меня на колени и нависает сверху. И вместе с болью по телу начал распространяться жар. По венам потекла похоть, потому что я знала, что стоит мне сдаться в его власть, мне мгновенно станет хорошо. И это осознание испугало ее больше. Не надо, не надо меня целовать.

— Аврора, блять,

Михайловна, давай ты не будешь меня злить и просто сделаешь, как я сказал, — стал наклоняться он к моему лицу, а я, больше ни секунды не думая, брызнула ему баллончиком в лицо.

Он тут же отпустил меня и прижал к глазам пальцы.

— Ебнутая дура! Я же ослепну!

Он часто дышал, а я наконец поднялась.

— От перца еще никто не становится слепым, — выдохнула, чувствуя себя более уверенно. Подошла и усадила идиота на стул, единственный во всей комнате. Еще тут была односпальная кровать, подобие кухни и стол конечно.

— Ты меня убить хотела.

— А ты меня изнасиловать, снова.

— Ты кончила, — усмехнулся он и снова застонал, а я нашла в холодильнике молоко и вылила чуть на тряпочку, которой начала протирать его глаза. — Бля, кайф.

Он поморгал, уже готовый к подвигам, и хотел взять меня за запястье.

— Распутин, раз с вами все в порядке, то убирайтесь.

— Точно обиделась, что не звонил. Да я бы тотчас примчался, а надо было работать.

— Меня это не касается. Уходите, иначе я напишу на вас заявление и отправлю не в полицию, а вашему отцу. Думаете, он будет рад такому раскладу.

Вот это и было его слабое место. Он тут же чаще задышал, а улыбка с его лица спала.

— Попробуй только выкинуть что-то в подобном духе, пожалеешь.

— Тогда и вы прекратите вести себя со мной как с подружкой. Я ваш преподаватель и ваша задача сдать мне зачет. Уходите немедленно!

Он только хмыкнул на мою тираду, пару мгновений буравил меня взглядом, а когда сделал шаг, я снова подняла баллончик.

— Ты мне оргазм должна, — только и сказал он перед тем как уйти.

Я выдохнула и опустилась на свою кровать. Общение с этим человеком отнимает все мои силы.

И тут я увидела букет, брошенный у двери.

Я не видела его, точно не видела, как он его заносил. Но факт остается фактом. Десяток полных, красных бутонов лежали на полу, даже не связный, словно он торопился и купил сколько было…

Глупо, но я почему-то улыбалась. Ещё глупее было собрать их все и поставить в кастрюлю, потому что вазы у меня не было.

Глава 12.

***Платон***

Бомбит так, словно мне только что сказали, что я проиграл в этой чертовой гонке за жизнь. Нет, это же надо, я уставший, как собака, с цветами, при параде, из аэропорта к ней, а ей срать. Отсосать обломалась, хотя две недели назад в туалете стонала как шлюха. Моя шлюха.

Впервые в жизни возненавидел наш комбинат, на котором приходилось тусоваться почти круглосуточно. И если бы тусоваться. Такое ощущение, что после отъезда отца в отпуск, специально все начало разваливаться. То договор не тот подписали, то оборудование не довезли, то на угольной шахте воровать начали. И я бы отцу сразу позвонил, он бы примчался и все решил, любой вопрос, только зайдя в помещение. И после трех дней ада я даже набрал его номер, но вспомнил слова училки, что без отца я никто и меня переклинило. Я сжал зубы, пересилил природную лень и начал ебашить. Так, как никогда в жизни. А когда отчитывался отцу и видел в его глазах гордость, то сам горел изнутри. У меня получилось. Я смог справиться без наставления отца, словно пошел сам. В голове столько планов сразу родилось, столько идей и почему то всеми ими хотелось поделиться именно с ней. С той, что считает меня папенькиным сынком.

А что по итогу?

Еду, неудовлетворенный, затраханный работой и злой как собака. Сворачиваю к первому же клубу и снимаю телку. Сзади почти как училка. Так что, если закрыть глаза можно даже представить, что это она обхватывает губами член, втягивает его и стонет, пока я хватаю ее волосы, не такие, волосы, и натягиваю до самых гланд. Она пытается отдышаться, но плевать, я кончить хочу, не от своей руки и мыслей об училке, а от горячего тугого ротика, пизденки сладкой или задницы узенькой.

Телка задыхается, тушь вместе со слюной стекает по подбородку, и я, чтобы не видеть ее лица, задницей разворачиваю. Вскрываю презерватив, раскатываю по члену и сразу вставляю. Она мокрая, теребит себе горошину, а мне плевать, кончит ли. Главное, наконец получить ту самую разрядку, о которой я две недели дрочил в душе. Но все не то. Даже оргазм растекается по телу неприятным осадком, потому что не та, блять, телка. Училку хочу. Ее вкус, ее стоны, ее мольбы не торопиться или наборот быть грубым. Какая она будет в постели. Какая она будет, когда я наконец посажу ее на мой член, туда, где ей самое место.

Телке бросаю пару купюр, потому что старалась, а она орет мне вслед, что не шлюха. Все они так думают, а по итогу. Чем круче телка выглядит, тем больше в нее вложено, значит еще больше она будет требовать от тебя.

Заваливаюсь спать в свою квартиру, а на утро меня будит звонок Ингрид. Брать трубку не хочется от слова совсем. Да и голова от выпитого трещит, она вроде как мать моего будущего отпрыска, а значит у меня должна просыпаться совесть. Вот нехуя. Но я все равно отвечаю.

— Да?!

— Платон. Ты в Москве?

— Ну и?

— Мне надо, чтобы ты свозил меня в больницу. На узи. Заодно на сына посмотришь.

— Вызови такси, — только и говорю, бросая трубку. Тру виски и встаю с постели, бросая взгляд на часы. Пора на учебу. Сделать то, о чем мы договорились с отцом. Сдать этот чертов диплом и больше никогда не вспомнить про это учебное заведение.