Елена Гром – Нельзя (не) любить (страница 20)

– Гони все, спать хочу.

– Да это номером ошиблись. Сейчас спущусь и пожалуюсь.

– Да, Да. Спустись, пожалуйста, – засыпаю я с улыбкой, пока дверь где-то там хлопает, а я уже чувствую в своих руках Настю. Пусть пока только призрачную.

Глава 21. Платон

– С ума сошел мальчишка! – ругается эта строгая мадам, но я-то вижу, как горят глаза, когда она меня видит. Я еще тогда на свадьбе приметил ее сиськи. Крупные, как показывают в немецкой рекламе пива. Да и имя подстать. Ингрид. Ну чем не телка из порнухи. А сколько в ней гонора. Сколько в ней агрессии. Будет еще приятнее натянуть ее на свой член и видеть какая она может стать покорной.

– Ну ты же вышла в коридор, – нависаю над ней, смотря как дрожат сиськи в вырезе шелкового халата.

– Как ты вообще узнал, где я.

– ну как это. Ты же как собачонка за этим своим бегаешь.

– Ах ты мелкий паршивец. – замахивается она и бьет меня по щеке, а я только улыбаюсь, чувствуя, как кожу покалывать начинает. И если член в штанах недавно только трепыхался, то теперь он восстал и готов наказывать.

– Так и знал, что ты любишь пожёстче, – рукой сминаю ее темные локоны и сжимаю затылок, приближая лицо к себе.

– Отпусти меня, убери руки! Я тебе в матери гожусь!

– Ну скорее в очень сексапильные тетушки. Но согласись, что сегодня этот франт тебя не трахнет. Он же до сих пор по моей сеструхе сохнет.

– не смей, не смей так говорить о нем. Он мой жених.

– Да хоть муж, мне плевать. Пусть он будет женихом, а я любовником. – вжимаюсь в ее лоб и членом в бедро трусь, чтобы ощутила силу русскую. – Сделаю для тебя, много, много приятного.

– Отпусти, – задыхается она, руками в плечи надавливая, но не отталкивая. Скорее сомневаясь, что же делать дальше. Но у меня есть прекрасное средство от всех сомнений. Поцелуй. И я не отказываю себе в удовольствии смять эти полные губы, сжать второй рукой шикарную грудь. И я чувствую, как Ингрид, дрожит, как стонет и уже обнимает меня.

– Стой, нельзя… давай потом, здесь слишком многолюдно, – задыхается она, произнося каждое губительное слово. Каждое да, которое я слышу в ее заикании.

– Ты права, здесь слишком многолюдно. – разворачиваю ее к себе, спиной прижимаясь к стене, и снова разворот. Пока не оказываемся у другой двери. Которую я тут же открываю, затаскиваю свою жертву внутрь. А одна мысль, что за стенкой будет ее предполагаемый жених, просто сносит крышу.

– Ты и номер снял. Это же насколько надо быть в себе уверенным? – усмехается она, пока я сжимаю ее зад и на руки поднимаю. Несу к кровати. Такие титьки надо трахать только на кровати.

– Я же Распутин. У нас иначе не бывает, – медленно, словно с конфеты вкусной снимаю обёртку, развязываю ее халатик. Под ним шикарное бежевое белье, по краям которого я провожу пальцами. Фигура у нее отпад. И даже небольшой животик не мешает восхищаться этим произведением эротического искусства.

– Ты просто бомба… – только и остаётся произнести, сдергивая с себя футболку.

– Толстая?

– Взрывоопасная. – подхожу ближе, раздвигая коленом ее ноги, замечая, каким голодным волком она смотрит на мой пресс, ниже, туда, где выпирают джинсы. – В этом магазине мадам, можно не только смотреть.

Она закатывает глаза, но снимает халат с руки и садится, пальцами вынимая пряжку из петель, сдёргивая ремень и принимаясь за ширинку. О, да. Чувствуется недюжинный опыт. И я сжимаю челюсти, когда она смело стягивает с меня трусы и облизывает губы при виде члена.

Она даже трогает меня пальчиком, словно сомневается, настоящий ли он.

– Одна подружка говорила, что у русских мужчин маленькие члены.

Я хмыкаю и за волосы Ингрид дергаю, чтобы прекратила говорить и занялась делом.

– Ну в таком случае, у тебя есть прекрасная возможность рассказать ей правду, – нажимаю на щеки, и она не сопротивляясь обхватывает ствол губами, буквально погружая меня в смесь похоти и голодного желания.

Глава 22. Платон

Да уж, может не миф это по немецких телочек? А иначе как объяснить, что Ингрид сосет как пылесос. Заглатывает по самые Нидерланды, умудряясь в глаза мне смотреть и смачно причмокивать. Тело немеет, превращаясь в одно сплошное удовольствие. Я уже ощущаю, как близка развязка. И стоит мне только надавить ей на затылок, прижать носом к животу, как искры оргазма расходятся по всей нервной системе, заставляя меня вздрагивать, обильно заливая опытный рот.

Я выпускаю сучку, смотря как по губам и подбородку стекает сперма. Она откашливается и пытается меня оттолкнуть.

– Придурок! Мне же было больно!

– А кто сказал, что будет легко? – усмехаюсь я, отдышавшись и рывком ее переворачиваю. Ставлю на четвереньки и остатки влаги по мокрым половым губам размазываю. Потом достаю презерватив, живо распределяя по всей длине. Еще немного и я внутри. Медленно растягиваю влагалище, чуть касаясь клитора, а потом вставляю до самого конца, продолжая активно его тереть.

Не самая узенькая мадам, но мышцами работает отлично. Отвожу бедра, чтобы толкнуться снова. Резче. Грубее. Она вскрикивает, опускается грудью на кровать, оттопыривая свой отменный зад выше, делая мне этим еще более приятно. И тогда Остапа понесло. Я просто ускоряюсь, удерживая зад в одном положении.

– О, Господи, – только и выдыхает она, когда я делаю несколько грубых рывков, снова переходя на частые фрикции. Больше не останавливаясь, думаю только о том, как она отлично умеет подмахивать своей жопой.

– Давай, давай, дрянь, – не сдерживаюсь я, толкаясь сильнее, жестче, энергичнее, шлепаю то по заднице, то по сиськам. Она в ответ стонет как сучка, пальцами мнет постельное белье. Я наклоняюсь, беру ее за длинные волосы и к себе поднимаю. Двигаюсь еще чаще, вдалбливаюсь в ее шикарное тело и на ухо рычу.

– Нравится? Нравится, как тебя русский хер трахает? Отвечай! – вытаскиваю. Я на мгновение, чтобы поняла, кому здесь нужно подчиняться. Она сразу хныкать начинает.

– Нравится, Платон, нравится. Засунь его обратно.

– Хочешь? – играю с ней, елозя членом по мягкой заднице. – Умоляй меня.

– Хочу. Хочу, вставь, вставь его пожалуйста обратно, – произносит она на немецком и я закрываю глаза и словно в собственной фантазии оказываюсь. Кайф ловлю похлеще, чем от дряни всякой химической.

– Вот и умница, – вставляю без предупреждения и вдалбливаюсь как можно глубже, чувствуя, как ее горячее влагалище сжимает меня изнутри.

И я больше не болтаю, у меня нет на это желания, только толкаться туда, сильнее, глубже. Туда, где меня плотным кольцом сжимает плоть, словно выкачивая жизненные силы. Пока конец не сжимает в кулаке, пока она не дергается, крича и потряхивая сиськами, обнимая меня за шею. Но я еще не кончил. Отталкиваю ее, даю передышку и иду выпить в бар, смотря как дрожит ее влажно тело. Пожалуй, можно будет ее потрахивать иногда. Так проще, чем ровесниц уламывать и обещать черт знает, что. Выпиваю и возвращаюсь, сняв презерватив. Потом надену новый.

– Что? – хмурится она, когда я ее разворачиваю и сиськи лизать начинаю. – Ты не все?

– Я? – усмехаюсь, натягивая ее сосок до предела и отпуская. Смотрю как мягкая грудь как желе покачивается. – Я только начал, сладкая.

Залезаю на нее чуть выше, беру обе сиськи и сжимаю руками, вставляя между ними член и начинаю трахать. Одновременно с этим приказываю.

– Рот открой, и язык достань.

Она подчиняется, смотря как часто касается ее языка конец, который трахает ее грудь. Своими ноготочками острыми в задницу мне впивается, делая еще приятнее. Вот сразу видно, баба дело свое знает, работать с мужским телом умеет. Я даже выше поднимаюсь, и она тут же принимается яйца мне вылизывать. А потом и снова в рот берет, глубоко и смачно. Но я все равно сползаю, задираю ее ноги, плюю в промежность. Вставляю сразу и глубоко. Она руки к моим волосам тянет, дергает, а я грудь ее кусаю, снова и снова толкаясь внутрь. Но прерываюсь лишь на мгновение, чтобы презерватив натянуть. И только потом заканчиваю, заставляя ее еще раз кончить. И вот когда мадам кончила, я могу отпустить себя и с громким стоном выплеснуть возбуждение сам.

Откатываюсь в сторону, думая, что сейчас неплохо было бы покурить. И о чудо, эта телочка уже и сигарету мне протягивает.

– Ты просто идеальная, – закуриваю, обнимая за плечи и к себе прижимая. Она гладит мою грудь, кубики, по члену ладонью проводит. Он все еще стоит. Обычно двух раз мало. Но пусть передохнет.

– Он великолепный, – цепляет она головку ноготком, заставляя член качаться из стороны в сторону.

– Эй, к нему еще я прилагаюсь.

– Знаю, – усмехается она и встает, идет по направлению в душ, виляя задом. А потом разворачивается. – Но судя по всему он то готов продолжать. А ты?

Я втягиваюсь последний раз и выпускаю дым, усмехаясь. Внимательно смотрю, как она не закрывает дверь в душевую.

Обожаю ненасытных. С такими можно не церемонится. А по ней это сразу было видно. Я в таких вещах ошибаться не могу.

* * * Николас * * *

Вот такой Ингрид мне нравилась больше всего. Она меня словно не замечала. Не пыталась поправить галстук, накормить завтраком и вообще словно летала в облаках. И только на последки спросила.

– У тебя после встречи с Распутиными, нет дел вроде. Мы сегодня улетаем?

Я не знал ответа на этот вопрос.

– Пока не знаю, но забронируй билеты на шесть.