Елена Гром – Нельзя (не) любить (страница 14)

Она вообще не изменилась. Столь же добродушная и такая же мягкая. А еще такая же назойливая. Осмотрела меня со всех сторон и головой покачала.

– Ты, конечно, хорош, ничего не скажешь. И такие гены пропадают.

– Я ж не из одних сперматозоидов состою, – усмехаюсь и киваю на лестницу. – Туалеты наверху?

– На первом этаже тоже есть. Но ваши вещи у вас в комнате. Отнесли уже. Третья дверь налево по коридору.

– Шустрые тут ребята. Спасибо, Маш. Надеюсь, мне ждать знаменитых блинчиков? Я ведь о них двадцать лет думал, – шепчу ей на ушко, а она хохочет и краснеет.

– Иди уже, кулинарный Дон Жуан. Всем от меня только блинчики и нужны.

– Ну что вы, ваши булочки тоже выше всяких похвал.

Она хохочет, а я подмигиваю и поднимаюсь к себе. В комнате тихо, чисто, уютно. Все те же нейтральные цвета и подлинники картин на стенах. Чемоданы стоят у высокой кровати со столбиками. Ингрид пока нет, и меня это радует. Я иду освежиться перед поездкой в храм, хочу прийти в себя перед дежавю, которое мне предстоит.

Умываюсь, думаю, что завтра надо позвонить парню этому, хакеру, и пусть найдет мне Настю. Вряд ли я смогу торчать здесь до сентября и вешать Ингрид лапшу на уши.

Вытираюсь полотенцем и выхожу из ванной. Сначала даже от неожиданности замираю. Симпатичная попка прямо передо мной. Юбка чуть задралась, обнажая стройные бедра. Горничная пришла разобрать мою сумку.

И мой стояк говорит только о том, что девочке пора уйти.

– Это можно после праздника сделать или во время, когда меня здесь не будет.

Худенькая спинка застывает, а я замечаю, что на голове девчонки весьма аккуратная прическа, словно свадебная, отчего ее русые волосы выглядят темнее, но мне все равно кажется, что я уже их видел. Странное ощущение… Словно стою перед дверью в темноту и шагнуть боюсь.

– Девушка, вы оглохли? Я вроде по-русски говорю.

Руки, которыми она разбирала вещи, дрожат, а я недоумеваю.

Что ее могло так напугать? Мой голос. Может, она думает, что я после душа голый?

Я зачем-то обхожу ее по кругу, уже каким-то шестым чувством понимая, кто она такая. И куча вопросов, которые мог бы задать, застревают где-то в горле, когда я наконец вижу знакомые черты лица. Лица, которое было перед глазами несколько последних недель.

Горничная. Подрабатывает. Именно там, где я нахожусь в гостях.

Дыхание перехватывает, еле-еле дышу.

Можно потребовать ответа, спросить, как она узнала, где я, но молчу.

Смотрю в ошалевшие от удивления глаза и молчу.

Просто впитываю каждую черточку ее лица, тонкого носа, длиннющих ресниц и понимаю, что мне плевать на все. Сейчас мне плевать на все, кроме осознания, что я уже давно провалился в эту тьму, и только тонкая дверь держала меня на поверхности. Но и ее я сношу ногой, произнося хриплое:

– Настя. Ты бы знала, как я жалею о том, что наговорил тебе тогда.

Она хлопает ресницами, поднимается во весь рост и кусает губу, прошептав:

– Я больше и не надеялась тебя увидеть, Ник.

– А я собирался тебя найти, – делаю к ней шаг и жду, что отступать начнет, но она шагает навстречу.

– А я думала, что именно с тобой должна была лишиться девственности.

– А я думал, что мне давно пора остепениться, – приближаюсь вплотную. Меня качает, тело ноет от желания. Между ног словно языки пламени лижут. Сейчас, сейчас, только скажу как сильно хотел ее все это время…

– Как это?

– Например, взять замуж одну маленькую горничную, – поднимаю руку к ее прическе и одним движением распускаю волосы, которые падают на плечи, почти полностью укрывая грудь.

– Замуж? – Она раскрывает от удивления рот, а меня уже потряхивает. Еще немного – и я начну рвать на ней одежду. Но пока просто обхватываю пальцами затылок, уже плохо соображая.

– Замуж, Настя. И тебе никогда больше не придется разбирать чужие чемоданы. И ты больше никогда не уйдешь…

Она хмурит лоб, хочет что-то сказать, но я уже не слышу.

Сминаю чертовски мягкие губы, прижимая Настю к себе как можно ближе. Словно боюсь, что вырваться захочет, но она сама ко мне льнет, языком пытается отвечать, пальцами перебирает шевелюру. А я целую и целую, не могу оторваться, не могу насытиться, словно наконец нашел тот самый источник жизни, словно ее искал так долго. Нашел ту, что так глубоко во мне засела… Чтобы самому засесть к ней как можно глубже…

– Настя…

Глава 14. Настя

Из своей комнаты выходить даже не хочется. Народу столько, что не протолкнуться. А самое противное, что каждый знает меня. Каждому интересно, как я живу, чем занимаюсь, а главное – почему я еще не замужем. Я уже в нетерпении ждала, когда наконец приедет Женя, который задерживался на вокзале. Даже хотела попросить деда отправить за ним машину, но постеснялась. Так что после часа среди гостей я скрываюсь на кухне у Маши и отчаянно жду звонка.

– Ты не можешь сейчас уйти, – слышу я голос горничной Кати. – Мы вдвоем не справимся.

– Да мы почти все разобрали. Почти все гости здесь. А я не могу пропустить это свидание. Где я потом такого найду?

– Да ты дура, если думаешь, что нужна ему. После одной-то встречи? Ты еще в постель с ним ляг. – А может и лягу…

Я слушаю их разговор и думаю, что надо дать Наде шанс. Пусть завтра она будет жалеть, но гораздо больше пожалеет, если не придет на это свидание.

– Если хотите узнать мое мнение… – Я встаю, отложив телефон, и девочки вздрагивают и встают по струнке.

– Анастасия Ярославовна, простите, мы не хотели…

Вот это мое дебильное положение. Они считают, что ниже меня, хотя мы и ровесницы.

– В общем, Надя, если тебе нужно к этому твоему парню, то иди…

Катя пытается влезть, но Лиза пихает ее локтем.

– А если вы дадите мне форму, то я с удовольствием скроюсь в толпе в виде горничной и помогу вам. Если вы не против…

Девочки переглядываются.

– Я никому не скажу. Если честно, меня достало это платье, – указываю на серебряную сеть, в которую меня мать завернула. – Может быть, ты его наденешь? Ну что вы так смотрите? Маша свидетель. Мне нет смысла подставлять нас.

– Ну если вы настаиваете, – пожимает плечами Надя. – Только тогда вы просто разберете вещи гостей. На втором этаже две спальни, если вы не против.

– О, я настаиваю и не против разобрать вещи, – улыбаюсь и подхожу к Наде, которая смотрит на мое платье, как на чудо.

– Я правда могу его надеть?

– Ты можешь его забрать, а мне свое платье отдай, ладно?

– Ладно.

Мы идем в туалет и там переодеваемся. Она еще долго стоит у зеркала, рассматривая платье, а я иду к гостям и беру поднос с шампанским, отдаю какой-то темноволосой иностранке, которую клеит Платон. И что удивительно, он даже не замечает меня. Для него всегда персонал что-то вроде мебели. И я сейчас абсолютная невидимка, от чего кайфую, но все равно держусь подальше от отца и деда с бабушкой.

– Эй, ты – слышу голос охранника, который обычно носит сумки гостей. – Левая комната от балкона. Сумки туда несу.

Так непривычно слышать это «Эй, ты». Надо будет сказать, чтобы ему выговор сделали.

– Поняла, уже иду.

Мой взгляд невольно цепляется за отца. Он довольно долго стоит с высоким мужчиной, лица которого я не вижу, но мне упорно кажется, что я его знаю. Глупое такое ощущение, и я его заглушаю делами. Сначала помогаю Лизе обновить закуски на столах, потом помогаю разобрать вещи гостя и вспоминаю о левой от балкона комнате. Она оказывается приоткрыта, и я смело захожу и расстегиваю кожаный чемодан. Сразу замечаю лейбл швейцарской фирмы, вспоминая, что несколько гостей должны быть из-за заграницы.

Рубашки потрясающего качества, и я невольно засматриваюсь на монограмму, вышитую на воротнике. Н.Ф.

Буква Н наводит на неприятные воспоминания, и я замираю над ними, словно над старыми фотокарточками. Может, пора действительно оставить пустые мечты.

И тут вдруг я слышу голос. Мужской. С ленцой. Глубокий. Он словно по нервам моим проводит, ласкает каждый простыми словами, смысл которых я не совсем улавливаю. Только то, что каждое произносит Николас. Н. Ф. Николас.

Горло перехватывает. Пересыхает. Я пытаюсь хотя бы пошевелиться, сказать ему хоть слово, но не могу заставить себя даже взгляд поднять. Я вижу его брюки, ремень, полу расстегнутую рубашку, в которой виднеется его мускулистая грудь и наконец замечаю лицо. То самое, что воспроизводила в своей голове сотни раз. Николас. Боже… Сколько раз я мечтала о нашей встрече, фантазировала как это будет. И теперь, когда на территории всего мира судьба снова подарила мне шанс, я ни за что его не упущу.

Николас что-то говорит, а я глупость отвечаю, во все глаза смотрю как он приближается, как тянется ко мне всем своим существом, как про замужество говорит. С ним? С ним что угодно. За ним хоть в воду и огонь. Разве можно отказать мужчине, которого боготворишь?

Его губы, я их почти забыла, но теперь как вспышка все снова со мной. Его запах. Его сила. Его власть и я готова ей подчиниться.