Елена Гром – Наследник моего мужа (страница 4)
— Хочешь в клоуна меня нарядить? Не выйдет.
Мира жует губу, а потом распахивает глаза, словно загорелась какой-то безумной идей. И тут же слезает со стула. Уносится прочь и на мои крики стой не реагирует.
— Нина, — привлек Борис мое внимание, и я вижу, как и он размазывает кашу по тарелке. Ровно такими же кругами. — Напомни, почему мы должны есть эту парашу?
— Это полезно и заряжает…
— Маша! — наша экономка, испуганно улыбаясь, вылетает из кухни. — Сегодня в девять в моей спальне должен быть нормальный мясной ужин. Девочки в доме всего два дня, а я уже чувствую себя коровой.
— Но ваш холестерин.
— Мясо. В девять, а то уволю.
Маша схватилась за сердце и посмотрела на меня, но я наклоняю голову, давая понять, что и Борис способен шутить.
Он доедает кашу, запивает крепким кофе и встает, чтобы наверняка съездить перед праздником на завод. Если бы он был женщиной, я бы очень к ней ревновала. Для Бориса ценнее завода только я и Мира. Последняя, кстати, тормозит мужа и заставляет его приседать на корточки, а потом вкладывает в нагрудный карман мягкого единорожку.
— Издеваешься?
— Ну, папочка… — хлопает она глазками, и Борис сдается. — С другой стороны, если я умру, тебе больше не придется мучиться.
Я даже костенею от такого заявления, но Борис не теряется. Поднимает малышку на руки и, заглядывая в глаза, произносит грубо:
— Ты не умрешь.
— Я тебе верю, — кивает она и крепко обнимает отца, а затем дает ему уйти работать, а сама бежит ко мне. — Пойдем! Посмотрим, как надувают батуты!
Глава 4
Гостей еще нет, а дом заполнился под завязку.
Мы с Мирой ходили от аттракциона к аттракциону, выясняя названия и стараясь особо не мешать тем, кто их устанавливал. Но в Мире было столько энергии, яркая, широкая улыбка и неуемное любопытство, что она так или иначе отвлекала сотрудников Новосибирской компании с простым названием «Праздник». Задавала вопросы. Предлагала помочь. А отказать никто не мог, в итоге сломался аппарат с попкорном и он брызгами рассыпался наподобие фейерверка, вызвав в Мирославе еще большую радость.
В этот момент я поняла, что пора ее уводить, иначе к приходу гостей здесь случится апокалипсис. Но увести дочку получается, только пообещав наконец надеть заветное платье.
Но сначала мы пошли ко мне в комнату, чтобы первой переоделась я, иначе эта егоза не дождется.
Так что я посадила ее пудрить свой носик у зеркала, а сама надела синее в пол платье с небольшим вырезом до колена и полукруглым на спине. Я никогда не любила открытых вещей. Даже два года жизни с моей подругой Женей, ярой любительницей тусовок, не изменили этого. Но иногда ткани, что привозил мне для платьев Борис, кажутся настолько легкими, что чувствуешь себя обнаженной. Особенно Борис любит, когда я надеваю такие платья на приемы, после которых мы никогда не успеваем доехать до дома, и одежда рвется за перегородкой лимузина. Вот о чем я сейчас думаю? Сколько можно вспоминать его глаза, руки, тело, которое он всегда держит в тонусе?
Уже две ночи я нежусь в объятиях мужа, а мне все мало.
— Мама, а можно мне реснички накрасить?
— Можно, — разрешила я, взяла у нее из рук тушь, помогла подчеркнуть и без того чернильные реснички. Потом повела в комнату, где она наденет свое платье, а Маша соорудит действительно красивую и удобную прическу.
Спустя пол часа мы все готовы к приему гостей, а они, конечно, не стали опаздывать.
Все вереницей выстроились в ряд, словно на поклон к царю.
Но мне стало неловко, и Борис меня понял, поэтому он остался стоять, а мы с Мирославой за ручку пошли приветствовать гостей. Сначала главного финансиста Анатолия Афанасьева. Плотного мужчину с красивой стройной женой и довольно хмурым сыном.
Мирослава стеснялась. С ними, и с другими гостями. Главным прорабом цеха и его семьей, менеджера по поставкам, и многими другими, чьи имена я могла вспомнить через раз.
Но стоило Мире увидеть моих родителей, как она расцвела. Стеснение ушло, а дрожащая ручка тут же вырвалась из моей ладони. Она буквально прыгнула на круглого Леонида, моего папу и поцеловала маму Наталью. Они подарили ей игрушечного щенка, которого можно было водить на поводке, ведь настоящего пока нельзя, а наш кот играть в переодевание не давал.
— Ну у вас тут и красота, — восхитилась мама, и я с улыбкой обняла ее. — Небось половине завода зарплату недодали ради праздника?
- Ничего, — заметил отец, посматривая в сторону фуршетных столов забитых едой. — Они как раз эту недостачу едой возьмут. О, крабы? О, тигровые креветки. Мало охраны, боюсь народ никогда таких богатств не видел.
Все такие классные у меня родители.
У нас были конфликты, в основном на почве того, что весьма болезненной сестре они посвящали гораздо больше времени. Но прошлое в прошлом, а сейчас, несмотря на некоторый снобизм к богатым, родители очень хорошо общались с Борисом. А отец даже любил с ним выпить и поговорить за политику.
Только вот забывал порой, что политику строят как раз такие дельцы как Борис. На самом деле, масштабы дел Бориса меня порой пугают. А особенно стали пугать, когда он начал посвящать в это меня.
Но сегодня дела позади, а Мира снова вернулась ко мне, чтобы мы продолжали приветствовать гостей и рассматривать праздничные убранства. Она даже успела где-то скоммуниздить торт.
Она от меня не отходила ни на шаг, что меня полностью устраивало. Ведь, когда я чувствовала, что пульс учащался и дочка начала задыхаться, я аккуратно вела ее в дом на краткий осмотр всегда готового Синклера.
После третьего осмотра она меня покинула и пошла смотреть мыльное представление. Но я все равно наблюдала за ней, как Голум за своим кольцом.
— Когда-нибудь она тебя возненавидит за твою мнительность, — заговорила мама и подала мне бокал с пуншем. На этом празднике другого алкоголя никто не найдет.
— Это только до операции, потом она станет сильнее…
— А ты будешь бояться еще больше. Остановись. Отпусти немного себя и расслабься. Ты похожа на куриную жопку.
Мы рассмеялись.
— Только ты умеешь делать такие изысканные комплименты. И я не напряжена. Просто волнуюсь.
— У нее три личных врача, куча охраны, и папаша, который возвышается над всеми словно водонапорная башня. Лучше расскажи как Германия. Твой отец туда хочет, но мне не нравится язык.
- Мне тоже. Там красиво, но все слишком идеально. Неправдоподобно, особенно учитывая политику в отношении мигрантов. Их там становится слишком много. Давай не будем о плохом. Вы как собираетесь годовщину праздновать?
Мама еще что-то рассказывала про будущую годовщину свадьбы, но когда начала о своей соседке я перестала ее слушать. Все мое внимание привлек белый как полотно охранник, идущий от ворот по направлению к Борису.
Я тут же вручила бокал маме и побежала к ним. Первая мысль — про комбинат, вторая — про пожары, которые часто случаются в этой стороне области.
Но стоило мне подойти, открывший рот молоденький охранник замолк и стер со лба пот, словно принес весть, после которой его обезглавят.
— Что случилось? — попыталась я выяснить я, на что Борис пожал плечами.
— Не знаю. Но очевидно я так мало плачу ему зарплату, что парню пришлось проглотить свой язык. Хватить глаза пучить! Говори!
— Там… — он быстро дернул головой в сторону ворот. — Я бы хотел наедине поговорить. С вами.
— У меня нет секретов от жены, кроме номера банковского счета.
Секундная заминка и охранник нервно засмеялся.
— Говори, пока не уволил.
— Просто вы говорили вход по приглашениям.
— Верно.
— А у нее его нет.
— У кого нее? — спросила, прикидывая, могли ли приехать Женя или старшая сестра Ульяна. Но первая в Новосибирске во власти отношений с криминальным авторитетом, а Ульяна в Европе и даже не удосужилась позвонить.
— Она… Она утверждает, что ее зовут Элеонора и она ваша жена.
Борис нахмурился, а потом хмыкнул недоверчиво.
— Гони в шею, Элеонора мертва, — я только сейчас осознала, что пытаюсь дышать. Дикость. Просто дикость.
— Я ей так и передал, но она требует тест ДНК для мальчика.
— Какого еще мальчика? — выдохнула, схватившись за грудь, и тут же нашла взглядом Миру. Она смотрела на мыльные пузыри, пока моя жизнь готова была лопнуть как один из них.
— Она утверждает, что привела вашего сына. Простите, — поднял охранник коротко взгляд и ретировался, а я словно из реальности уплыла. Что происходит?
«Какого сына?», — мой немой вопрос остался без ответа, потому что Борис в попытке успокоить меня, сжал руку, а затем просто ушел за охранником.
Вот так просто ушел, оставляя меня с сотней вопросов, жужжащих в голове пчелами. И каждая их них кусала нервные окончания, вызывая почти слезы…