Елена Гром – Наследник моего мужа (страница 35)

— Не помню. Вроде бы Борис сказал, что неплохо было бы подыскать для тебя учителя, а я предложила школу.

— Ясно, — кивает мальчик и уже направляется к двери, но вдруг оборачивается. — В ответ на ваш вопрос, я просто скажу, что при каждом разговоре о Борисе вы упоминаете, что вы что-то решили вместе. То же самое я слышу от него. Всего несколько дней назад все решения принимал он сам.

Я задерживаю дыхание, слушая его, прекрасно понимая, о чем идет речь и почти купаясь в трепетном волнении. Борис изменился? Будет считаться с моим мнением? Будет думать не только о себе? Глупости, конечно, но вдруг.

— Ты этой подсказкой усложнил жизнь себе. Ведь Борис не позволит тебе забрать Миру.

— Верно.

— Не понимаю. Ты говорил…

— У Миры должен быть выбор. Для меня самое важное, чтобы она была счастлива. Чтобы никогда не страдала, как страдаете от отсутствия выбора вы. Я не хочу на нее давить, но, если не будет препятствий в виде отца Миры, я вряд ли смогу долго сдерживаться. И это решение. Держать нас на расстоянии, оно правильное.

— Порой, ты меня пугаешь, — говорю впервые с ним открыто. Он станет частью семьи. И впервые я думаю об этом без ревности и злости. — Говоришь так, словно старше нас всех.

— Просто видел больше. Возраст он ведь не в цифрах, а в том, что видели твои глаза, что испытывало твое тело.

— Точно.

— Вы мне скажите, когда мне уезжать?

— На следующей неделе.

— И соберите все, что раскидали. Если еще не решили, что делать с этими документами, — кивает Ярослав и уходит. А я так и сижу с прямой как палка спиной. Я в комнате одна, но напряжение меня не отпускает. Я могу уйти от Бориса. В таком случае я смогу найти себя, а Мира очень скоро забудет Ярослава. Даже если он однажды ворвется в ее жизнь, то будет чужим человеком.

Я быстро собрала компромат и спрятала в тайник. Провела еще несколько часов в сомнениях, страхах, волнении. Особенно все усилилось, когда приехал Борис и позвал меня на свидание.

— Серьезно?

— Что тебя удивляет? Мире лучше. Проблемы я более-менее решил. Генерала нашли и убили.

— Прекрасное приглашение, приправленное прахом врагов.

Борис улыбается. Если можно, так сказать. Но выглядит довольным. На этом фоне тот факт, что я прячу компромат, кажется еще большее постыдным. С другой стороны, разве может одно приглашение, улыбка исправить все, что происходило ранее.

— Одевайся.

— Во что? — все, что я последнее время надевала, были штаны и футболки. Не до моды и приличий.

Борис кивает на кровать, и я оборачиваюсь. На постели лежит нечто

действительно великолепное. С первого взгляда кажется, что это россыпь звезд, млечный путь, оказавшийся в нашей комнате.

Я мельком смотрю на Бориса, его чуть расстегнутую рубашку, иссини черный костюм. Потом снова на платье, на ощупь оно кажется еще нежнее чем на вид.

— Театр? — понимаю я.

— Я буду ждать тебя внизу.

Он оставляет меня одну. Буквально сгорающую между страхом и желанием посетить настоящий театр. Я не была там три года, с тех пор, как состоянии Миры ухудшилось.

Театр победил, и я довольно быстро нанесла легкий макияж, свернула волосы в свободную шишку и надела-таки этот млечный путь на свое тело, поражаясь тому, как ласково оно его облегает. Не обтягивает, а именно обтекает.

Я захожу к детям и показываю платье, которым действительно впору гордиться.

— Мама! Ты такая красивая! А купишь мне такое платье?

Я рассмеялась и поцеловала мою прелесть. Как же я рада, что к ней вернулось ее умение требовать все, что она видит у других.

— Обязательно.

— И туфли?

— И туфли.

Ярослав хмыкает, опустив взгляд в книгу.

— А ты не смейся. Тебе же меня вести, а куда вы, кстати, идете?

— В театр, моя хорошая. Вернемся поздно, поэтому слушайся медсестру.

— Она кормит меня невкусными таблетками. Можно я сегодня не буду их принимать.

— Можешь, — подает голос Ярослав, перебивая мою мысль. — Если хочешь умереть, можешь делать, что хочешь.

— Дурак, — показывает она ему язык и смотрит на меня. — Иди уже. Но потом расскажешь, в каком платье была принцесса.

— Принцесса?

— Ну а что за театр без принцессы?

Объяснять что-то сейчас я не посчитала нужным. Поцеловав дочь и попрощавшись с Ярославом, я вышла из клиники. Борис стоял возле огромного джипа. Сегодня он сам за рулем, что бывало крайне редко.

Мы попали на спектакль про Отелло, что было весьма символично. А когда происходила сцена убийства, я очень четко видела в ней себя.

После театра мы собирались поужинать, но Борис привез меня к современному жилому комплексу.

— Что здесь?

— Ужин. Ты же голодная.

— Снял квартиру на ночь? Почему не номер в отеле?

— Много вопросов, пойдем.

Мы прошли мимо довольно большой парковки, огромной детской площадки. Повсюду мелькали огоньками вывески магазинчиков и кафешек. Закрытая территория. Фонтан. Беговые дорожки. Казалось, здесь был свой мир. При этом дом был не самый высокий.

Мы поднялись на пятый этаж и зашли в пустую квартиру. Здесь не было мебели, кроме накрытого на двоих стола, и стульев.

— Борис, — засомневалась я перед входом в залитую желтым комнату. Но он потянул меня на мансарду, и я ахнула. Увидев, что отсюда открывается прекрасный вид на Обь.

— Здесь пять комнат. Детская. Гостевая. Спальня. Кабинет и гостиная.

— Я не понимаю. Ты хочешь, чтобы мы переехали?

— Чтобы вы с Мирой переехали. Ты хотела свободы. Я готов тебе ее предоставить. В этот раз я хочу, чтобы ты вернулась ко мне сама. Без давления. Хочу, чтобы у тебя был выбор.

— А если, — облизываю губы, чувствуя соленный вкус слез. — А если я не захочу вернуться.

— Такого развития я не предполагал, — трет он подбородок. — Мне и это решение далось нелегко.

— Борис, — не сдержано пискнула я и как маленькая девочка повисла у него на шее. Поцеловала в губы, прижалась всем телом.

— Там ужин стынет, — прошептал мне на ухо Борис, но стоило моему языку скользнуть по его губам, как еда была забыта, а Борис понес меня на стол, сбив с него рукой все, что стояло. Платье тут же поддалось силе его рук, а мои пальцы нащупали пряжку ремня.

Свобода возбуждает. Я раньше даже не понимала, какого это. Иметь крылья. Но Борис подарил их мне, но всем своим существом доказывал, что клетка открыта и всегда мне рада.

— Я люблю тебя, Нина, — признался он и буквально одним мощным толчком сбил все мысли, оставив желание чувствовать, любить, подчиняться.

Ведь нет ничего лучше, чем принадлежать мужчине, который подарил тебе крылья.

Глава 42

Мы провожали мальчишку. Он не брыкался, не ныл, вел себя достойно. В отличие от Миры, которой уже готовы были вколоть успокоительное, когда не могли угомонить ее истерику. Но стоило Ярославу взять ее за руку, чуть отойти в сторону, как она привела в порядок чувства. Нервно всхлипывала и слушала то, что ей говорил новоиспеченный брат.

Пройдет время, и они будут воспринимать друг друга как родные брат и сестра. Это станет константой для них.

Мира отпускает Ярослава и берет Нину за руку. Меня она все еще сторонилась. Я и сам не понимаю, как мог так вести себя на глазах у пятилетней дочери, но в тот момент я не соображал. Мне нечем было дышать от мысли, что я доверял предателю.