Елена Гром – Наследник моего мужа (страница 10)

Я же обратила внимание на Элеонору, она уже доела свой суп и обратилась к Маше.

— Мария, никогда не пробовала ничего вкуснее. Жаль, что я не застала вас, когда была здесь хозяйкой. Уверена, что именно ваш суп не позволил бы мне совершить ошибку.

Замерли все, даже кажется шторы перестали шевелиться от ветра, который трогал их, проникая в открытое окно. Что она мелет?

— Я опять что-то не то сказала? Простите, просто здесь, в этих стенах, так мне знакомых, я волнуюсь… Вспоминаю о прошлом все чаще, — перевела она влажный взгляд на Бориса…

— Закончили разговоры, — повышает он голос, посмотрев на всех по очереди и остаток ужина проходит в тишине. Не успела даже остановить детей, которые расправившись с десертом — нежным суфле, рванули на второй этаж.

— А ну стойте! — крикнула я негромко.

— Оставь их.

Я проглотила очередной приказ, раздраженно посмотрела на Элеонору, которая вытирала уголки рта, что навело меня на не очень приличные мысли. Наверное, если бы не утренний секс-марафон, я бы была уверена, что она так намекает на измену мужа.

От этого стало еще противнее, и я просто встала из-за стола.

— Спасибо, Маша. Я сейчас приду помочь тебе с посудой.

— Сначала зайди в мой кабинет, — бросил Борис салфетку на стол и вышел из столовой. А я посмотрела на нее и почувствовала себя этой самой брошенной салфеткой. Почему он унижает меня при этой женщине? Почему показывает, насколько мое мнение не имеет значение? Куда делся мужчина, который убеждал меня, что я главная ценность его жизни. Куда делся мужчина, ради которого я готова терпеть средневековые устои в его царстве? А может быть я всегда была просто нарядной игрушкой в его царстве, просто не было повода об этом подумать?

— Сложно быть женой такого мужчины.

Этот комментарий не стал последней точкой, после которой я вцепилась в белобрысую башку, но как же мне захотелось это сделать. Выдирать клок за клоком и видеть, как на освободившемся месте образуется густая кровь.

Встряхнулась, все-таки жизнь с Борисом не способствует мыслям о единорогах и радугах.

— Не сложно, если держать ноги сдвинутыми, — выплюнула и ушла. Смотреть какой эффект произвели мои слова, не хотелось. Мне еще с Борисом битву вести сегодня. Вряд ли он будет доволен, что я ослушалась. В очередной раз.

Поднялась на второй этаж и застыла у двери.

— Только не твоих дебильных принцесс. Меня уже тошнит от них. Давай лучше в Мортал Комбат?

— Мне не нравится эта игра. Там столько крови, фу…

— Можно подумать ты кровь не видела.

— Видела… — грустно выдохнула Мира, и я уже не смогла дальше игнорировать этот разговор. Зашла и через силу улыбнулась, пока дети перебирали диски с играми, сидя при этом очень близко.

Заметив меня Ярослав тут же поднялся, словно я его за чем-то аморальным застала, но я накрыла его плечо и посадила обратно.

— Сиди, сиди. Я зашла напомнить о процедурах перед сном… — мягко взглянула я на Миру. — Тебе надо зайти к врачам.

— Я могу проводить, — предложил мальчик, вызывая у меня чуть ли не скрежет зубов. Если бы не желание дочери, которая будто помешалась на своем «братике», он бы вообще из своей комнаты не выходил. Не могу я его долго видеть.

Тест должен прийти через три дня. И за эти три дня я должна решить, как к относиться к тому, что у меня появится еще один ребенок, если тест покажет положительный результат. В обратном случае даже думать не придется. Будет очень легко распрощается с незваными гостями, которые впервые за семь лет моего знакомства с этим домом, сделали его панически чужим.

— Это не сейчас, пока играйте. Мне в детстве нравились гонки, — вспомнила спонтанно и обрадовалась загоревшимся глазам детей. Но Мира все равно со смешком спросила.

— Я почему-то не думала, что ты была маленькой.

— Все были маленькими, — ответила с улыбкой и перевела взгляд на до ужаса серьезного мальчика. Потом перед глазами картинками предстали рассказы о детстве Бориса, когда родная бабушка морила его голодом и стегала ремнем, и про себя подумала: «Ну или не все».

Оставила ребят рубиться, пришла на кухню, чтобы, как и планировала помыть с Машей посуду. Не потому что я люблю это занятие. Да и она делает это только с кастрюлями, которые в посудомойку не помещаются. Мне просто нужно спросить мнение человека со стороны, в конце концов может быть я просто схожу с ума от ревности и бессильной злости?

— Скажи мне… — неловко посмотрела на нее. — Я неадекватна?

— Ты женщина, — спокойно пояснила Маша и отобрала у меня губку. — Только совершенно бездушная, никак бы на не среагировала на эту ситуацию. А твоя душа чистая, раз ты смогла принять в свою жизнь такого человека как…Боря.

Мы посмотрели друг на друга и прыснули со смеху, и я в порыве чувств обняла эту взрослую, полноватую женщину с извечным пучком темных волос на голове. Я до сих пор помню, как трепетно она относилась к только появившейся на свет Мире. Это навсегда сделало ее человеком, за которого я убью.

— Она нравится тебе? Ну, то есть, она вообще как…

— Непонятная, — призналась она. — Я не люблю людей, которые так много улыбаются. Даже с Борисом, даже когда он ей угрожал.

— Когда? — всполошилась я. — Когда это было?

— Сегодня днем. Вы на прогулке были. Когда она попробовала назвать его Борей. Он сказал, что следующим образцом для анализа ДНК может стать ее язык, если он еще раз это услышит. Так вот она не испугалась…

И как такое могло вызвать улыбку. Разве что улыбку Джокера.

— Да уж… Ладно, пойду спрошу, что он от меня хотел, — поцеловала мягкую щеку и выдвинулась на очередной урок послушания.

Борис меня столько лет дрессирует, тем самым пресловутым пряником и кнутом. Я бы уже должна хвостиком махать при его появлении как пудель. Но я все еще сопротивляюсь.

— Борис я, — зашла в кабинет и остолбенела, когда эта дрянь буквально свою грудь ему в лицо засунула, тыкая тонким пальчиком в бумаги.

Но она тут же поднялась, услышав меня и привычно улыбнулась.

Борис же сделал вид, как будто ничего не произошло. Просто кивнул на кресло возле полок с книгами:

— Посиди, мы почти закончили.

Глава 11

Меня успокаивало только то, что Борис действительно обсуждал дела, а Элеонора для него переводила. Теперь она держалась на нужном советском расстоянии, но я все равно продолжала буравить ее взглядом. Как ей дать понять, что нужно держаться от мужа подальше? Сказал ли он сам ей об этом? Или кайфует, как две самки богомола борются за самца. Так, вроде не маленький, должен понимать, что это чревато сносом его башки.

— На сегодня достаточно, можешь идти.

Можешь идти. Сейчас она обязательно поклониться ему в ножки, поцелует воображаемый перстень и пообещает исполнить любой каприз султана.

Элеонора просто кивнула и посмотрела мне в глаза. А там словно чертята, которые слышат каждую мою мысль и готовы обернуть ее против меня. Ненавижу.

— Пока, Нина.

— Пока…

Только дверь мягко закрылась, я понеслась к ней. Не удивлюсь, что сучка еще имеет привычку подслушивать. Но нет, коридор пуст и я вернулась в кабинет.

А там Борис продолжал корпеть над документами. Что-то записывал. Что-то печатал.

Иногда я задавалась вопросом, а зачем ему семья? Первая жена, вторая. Дети?

Комбинат его главный ребенок. Вот где истина. Все эти огромные печи с металлом, каждое здание, любое оборудование, любой человек.

Он знает там каждую мелочь, сам немало лет там проработал после Афганистана, пока не решил, что станет лучшим управленцем и просто отжал завод у предыдущего владельца.

Зачем ему другой мир, когда в этом он чувствует себя белой акулой, рассекающей волны бизнеса и пугая мелку рыбешку острыми зубами, где еще остались кусочки его жертв.

Борис даже по именам почти всех знает. Не удивлюсь, если знает подноготную каждого. Даже сейчас, я здесь, а он продолжает работать над возвращением нового итальянского оборудования. И нет ничего дороже, да.

Вот только меня это не устраивает.

Решительно подошла к столу, опустила руку на бумагу, другой тронула подбородок, оцарапнувшись о двухдневную щетину. Буквально вынудила на себя посмотреть.

— Поговори со мной. Успокой меня. Скажи, что это все временные трудности и просто нужно напрячь задницы и решить их. Что ты там всегда говоришь, — закончила тихо, почти нежно прошептала, поглаживая его горячую кожу. Он всегда такой, как печка и порой мне кажется, что рядом с ним мне суждено сгореть.

— Что тебя больше беспокоит? Мальчик или она.

Хороший вопрос. Пацан меня пугает, но, если он сын Бориса, я буду вынуждена принять такое соседство. Научится его любить, как училась любить Бориса.

Но другую женщину я терпеть не буду.

— Она. Ты хочешь ее? — прямой вопрос. Мне нужен прямой ответ. Или не нужен?

— Это странный вопрос, Нина.

— Нет, не странный! Она красивая! Ты с ней спал и знаешь на что она способна. Ты… У тебя встает на нее?