Елена Гром – Измена. Неправильная сказка (страница 41)

— Хочу позвонить Маше и извиниться.

Костя хмурится, потому что нам никто не открывает. Отъезжает назад, паркует машину на дороге.

— Позвони, но она не была обижена. Стой, я тебе открою.

Жду, когда он выпустит меня из машины. Ему звонят, и он отходит поговорить, а я поднимаю голову и ловлю языком снежинки. Всматриваюсь в забор, где огромными буквами написано «Парк Фэмели» Выглядит очень красиво.

Хочу рассмотреть поближе. Шагаю вперед, на пешеходный, как вдруг сердце замирает. Ослепляет свет фар, оглушает звук клаксона. Руки тут же ложатся на живот.

Крик Кости в ухо, а потом сильные руки поднимают меня в воздух.

Машина с визгом тормозит в нескольких сантиметрах от нас.

Я почти не дышу, Костя поворачивает меня к себе, осматривает. Видит, что в порядке, хотя и в шоке. Откуда тут вообще взялась машина?!

Костя отпускает мои плечи и идет к машине, из которой выходит какой — то парень в кожанке. Явно не в адеквате.

— Ты знак не видел?

— Да похуй мне на твой знал, чего твоя сучка на дорогу вытерлась?

Я прикрываю рот, ну что за хамло.

Костя налетает на него, они дерутся.

Я хочу подойти, остановить побоище, но Костя орет — не лезть.

Я стою, прижав руки к груди.

К нам подбегают со строительной площадки. Скручивают парня. Уводят. Машину отгоняют.

Я все стою и смотрю на Костю, у которого такое бешенство в глазах что страшно.

Я даже отступаю на шаг, но Костя уже рядом. Вжимает в меня руки, сминает пух пальто, вжимая меня в себя. Становится дышать легче.

— Как ты?

— У тебя кровь. — Шепчу, тут же лезу за салфеткой, кровь стираю. — Зачем было с ним драться.

— Хрен знает, сам не понимаю, что нашло на меня.

Мы оба знаем, что он понимает. И я понимаю. Точно такая же ситуация была несколько лет назад. Но тогда меня никто не успел спасти, меня подкинуло над машиной, о которую я и ударилась, потеряв тогда ребенка. Второй раз я бы этого не пережила.

— Хочешь домой отвезу?

Я хочу домой, да. Но тогда он уйдет, а я снова вернусь в свою скорлупу, а сегодня день такой… Почти сказочный.

Словно мы вернулись в то беззаботное время, когда еще не причинили друг другу боль.

Его губы все ближе, а мне страшно, страшно, что я вернусь и все закончится. А сейчас он рядом. Сейчас он только мой.

— Ты вроде хотел показать мне что — то. Или тебе в больницу надо?

— Из-за этой царапины? Пошли, пока еще какой — нить мажор не проехал, — усмехается он, мажет горячими губами по моей холодной щеке, вызывая всполохи чувственного желания.

Он берет меня за руку, а я, наверное, впервые за многие месяцы не дергаюсь. Знаю, что именно сегодня он мне боли не причинит.

Пока идем по освящённой строительной площадке. По венам еще скачет адреналин, перед глазами свет фар.

— Ты точно в порядке?

— Я не хочу домой, если ты об этом. Он же не тронул меня. Я вообще не понимаю, почему я застыла как истукан, могла бы побежать.

— Все реагируют на стресс по-разному. Я много раз видел, как люди, которые могли избежать смерти, замирали и не могли пошевелиться. Так что не парься.

— Тебя ведь не могло быть рядом, тогда.

Я вскрикиваю, когда Костя встает напротив, смотрит в глаза так спокойно и уверенно, что по щекам растекается жар, а в груди чертов трепет.

Как он может быть таким идеальным.

Мне кажется я никогда не смогу его разлюбить. Или просто не хочу.

— Я всегда буду рядом. Запомни это.

— Из-за ребенка? — кусаю губу, а он смотрит так серьезно, словно слова мои обдумывает.

— Если бы его не было, я бы просто дольше думал, как к тебе подобраться, а тут видишь как легко все решилось.

Бью его кулаком в грудь, а он ловит его, целует. Опускает вниз и кивает на колесо обозрения, что угрожающе возвышается над нами, словно из другого мира.

— Оно еще недостроенном, но механизм уже крутится и работает одна кабина. Хочешь посмотреть?

— А она… безопасная? Не хотелось бы сверху упасть.

— Настолько, что ты в ней даже можешь попрыгать, — улыбается Костя, давая знак спустить кабину, а я кусаю щеку, понимания, что, Костя думал не то, что говорил. И, наверное, сейчас есть шанс повернуть назад, потому что, Костя так смотрит на меня, что сомнений не остается. Прыгать я сейчас буду не на скакалке.

Кабина спускается ниже, а меня словно плетями огненными жжет. Жарко становится. Почти невыносимо. И дышать нечем. И Костя, как назло глаз не сводит, в свои дьявольские сети заманивает.

— Ань, идешь?

— Что? — моргаю пару раз, наваждение стараясь стереть. Подаю ему руку и на подножку встаю. Секунда и я оказываюсь внутри нагретой кабины в виде вертолетов. — Почему, кстати вертолеты?

— Это мечта Маши, Арс вроде как воплотил.

— Здорово, когда кто — то может мечту воплотить, — он закрывает плотно окно, кабина качнувшись начинает движение. Он садится рядом. Места много, но его бедро плотно прижато к моему.

— Хочешь я воплощу твою мечту? — спрашивает тоном искусителя, пальцы опускает на колено. Пуховик задрался и теперь сидеть в нем неудобно. — О чем ты мечтаешь?

— Хочу больше не бояться, — шепотом, в его губы. Он хочет, что — то сказать, но я перебиваю. Не хочу серьезных разговоров, хочу его страсть ощутить, хочу знать, что он все еще хочет меня.

— А за какое время колесо делает круг?

— Пятнадцать минут, но можно замедлить.

— Насколько? — спрашиваю почти не дыша. Между ног такой пожар, что может спалить обоих.

— Думаю часа на экскурсию нам хватит.

— Ты не переоцениваешь свои способности, — спрашиваю, посмотрев прямо ему в лицо. Открываю рот, видя в глазах настолько непристойную тьму, в которой мы уже голые раскачиваем кабину грубыми толчками.

— Кость.

— Мм?

— Может стоит его притормозить. Нам рано еще и вообще. И что значит еще. Я вообще думала, что мы будем друзьями. Что у тебя появится женщина, а у меня может быть мужчина, — лепечу я, чувствуя, как живот скручивает сладкой болью, а Костя уже скользит пальцами по ткани колтоток между ног. — Кость? Ты слышишь

Рука упирается в его грудь, но он с легкостью преодолевает сопротивление, наконец затыкает меня, сминая губы в порочном, таком жадном поцелуе.

Больше не тормозит себя, ловко пролазит под колготки, сразу достигая пульсирующей плоти. Втягивает носом воздух, сквозь сжатые губы рычит:

— Охуеть ты мокрая, Ань. Просто кайф, — окунает он палец, другой, скользит внутри, задевает стенки влагалища. Он вынуждает хвататься за его плечи. Роняю голову на спинку сидения.

Я не сопротивляюсь, когда он подцепляет резинку колгот, стягивает ее. Пуховик мой расстегивает, пока я спешно избавляю его от дубленки.

Мне это необходимо, прямо сейчас, с ним, в этом тесном пространстве, заполненном нашим тяжёлым дыханием и запахами возбуждения. Я просто позволяю стянуть с себя кофту, позволяю сверхчувствительные соски в рот взять.

Вскрикиваю на каждое порочное движение языка на груди, пальцев внутри.