Елена Гринева – Вечный рассвет (страница 18)
Возможно, у меня поехала крыша. Галлюцинации, говорящие предметы…
Я дрожащими руками взяла кольцо и поднесла его поближе к свету из окна.
– Хм… Смертная девчонка смотрит на меня. Наверняка ее припасли для немертвых ведьм.
Есть ли смысл в беседе?
Голос был низким и немного хриплым. От неожиданности я выронила кольцо, и оно покатилось по скользкому полу.
– Ай-ай-ай! Зачем трясти Аим-Лерая! Никаких манер! Мне же больно! Клятая смертная!
Я подняла кольцо и спросила, игнорируя доводы разума:
– Ты кто?
– Наглая девчонка! Нет смысла отвечать, Аим Лерай будет молчать.
После этого кольцо смолкло. Сколько бы я не задавала вопросов, камень по имени Аим-Лерай игнорировал мое присутствие.
Я вздохнула и положила кольцо в ящик стола, затем закрыла его на ключ.
Меня продолжали терзать сомнения: галлюцинации, странные сны, кот, который сказал в электричке «привет», а теперь еще говорящий перстень!
Между тем стрелка наручных часов неумолимо перескочила цифру 8. Похоже, я опоздала на урок.
Пришлось в спешке покинуть спальню.
В гостиной было идеально чисто, уборщики Нортенвиля уже успели ликвидировать все последствия вчерашней вечеринки.
Я взглянула на висевшую на стене карту и вышла в коридор. До класса пришлось идти очень быстро.
Увидев закрытую дверь кабинета литературы, я сначала вежливо постучала, но не услышав ответа, дернула за ручку и молча вошла внутрь.
На меня синхронно уставились все одноклассники.
Только скрипучий голос учителя эхом отражался от стен:
– Шекспир был великим классиком английской литературы…
Затем, проследив за взглядами учеников, он повернулся ко мне. Это был дряхлый старик, одетый в черный костюм, на вороте рубашки красовалась красная бабочка.
Жидкие седые волосы аккуратно зачесаны назад, не хватало лишь напудренного средневекового парика.
От учителя доносился слабый запах нафталина.
– О-о-о новенькая. – Он натянул очки в роговой оправе, чтобы меня разглядеть – Вы опоздали, новенькая. Что ж, садитесь. На первый раз я вас прощаю.
По классу разнесся громкий шепот.
– Тихо! – Учитель постучал костлявыми пальцами по столу. – Все помнят, что сегодня урок – наказание? – Он взял в руки потрепанную книжку, древнюю, как он сам. – «За всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда!» Так говорится библии.
Кто-то из одноклассников закатил глаза. Я быстро прошла к свободному месту, которое оказалось рядом со Стивом, и в этот момент почувствовала на себе чей-то колючий взгляд.
Вздрогнула и посмотрела в центр класса.
Там вместе с Арабеллой сидел Майкл, волосы взлохмачены, глаза прищурены, – увидев меня, он отвернулся. Арабелла тоже на меня посмотрела, и от взгляда ее внимательных серых глаз в душе возникло нехорошее предчувствие.
Она выглядела потрясающе, как и всегда. Длинные прямые волосы струились по плечам, на шее висела подвеска с синим камнем, а в ушах блестели серьги, явно недешевые.
Эти громоздкие украшения выглядели бы глупо на ком-то другом. Арабелле же они придавали царственный вид.
Смерив меня презрительным взглядом, подруга Майкла отвернулась.
– Ну ты и влипла, – зашептал на ухо Стив. – Выскочка Арабелла никого не прощает!
– Спасибо, сразу стало легче, – прошипела я в ответ.
– Разговоры! – Учитель застучал по столу, а в его руках вновь мелькнула библия.
– Да-да. Мистер Нафталиновый Бертман не любит постороннего шума, – проворчал Стив.
Я еще раз взглянула на учителя. Наверное, такую кличку он получил из-за назойливого запаха нафталина, пропитавшего потертый костюм. Интересно, сколько лет он здесь работает?
Затем мой взгляд снова перешел на Майкла, который с грустным видом слушал учителя.
Я фыркнула, вырвала лист из тетради и начала писать:
«Что ты знаешь о Майкле Корнере?»
Затем подвинула записку Стиву и отвернулась к стене. Мне просто необходимо узнать причину того, что с нами вчера случилось. Почему это видение или галлюцинация возникла, когда меня за руку схватил Майкл? Почему именно он, черт возьми?
Стив легонько толкнул меня в локоть и протянул лист, где неряшливым почерком было написано:
«Нуу… Говорят, раньше он был простым смертным, как мы с тобой, потом его отец устроился на работу к папаше Арабеллы, и Корнеры стали неприлично богаты.
Наверное, ты сейчас понимаешь, почему Майкл сдувает с Арабеллы пылинки? Постарайся о нем забыть. И не вздумай влюбляться».
В ответ я нацарапала на смятом листе:
«Пусть идет к черту! И не подумаю!»
Внезапно где-то внутри возникло противное давящее чувство. Зависть. Майкл жил вполне счастливой жизнью и не ведал горя, у него наверняка шикарный дом с дорогущей мебелью, счастливая семья и прекрасное будущее с Арабеллой.
Кто-то имеет всё, а кто-то, как я, еле сводит концы с концами. Если бы не письмо из Нортенвиля, меня бы ждал самый скромный колледж на окраине Нью-Йорка и работа офисного клерка в захудалой конторе.
А еще у Майкла полная семья.
Я надавила ручкой на бумагу тихо прошептала;
– Ненавижу тебя.
– Нина, Нина!
Я вздрогнула, услышав голос Стива.
Он провел рукой перед моими глазами:
– Урок уже закончился.
Внезапно я поняла, что, кроме нас со Стивом, в классе почти никого нет. Старый учитель уже ушел. И как я умудрилось этого не заметить?
– Слушай, помнишь, ты обещала, – приятель с любопытством на меня взглянул, – научить меня общаться с девчонками и стать крутым парнем, даже круче Майкла Корнера.
– А… да. – Я нахмурилась. – Давай попробуем. Только не сейчас, мне надо сначала зайти в библиотеку.
Улыбка сползла с пухлого лица Стива. Мне стало немного его жаль.
– Давай встретимся у библиотеки через час, хорошо?
– Обещаешь? – недоверчиво спросил Стив.
– Конечно, начнем прямо сегодня. Через пару месяцев ты станешь неотразимым.
На лице приятеля расцвела мечтательная улыбка.
Я быстро собрала вещи в сумку и, помахав ему рукой, вышла из класса.
В коридоре одноклассники постоянно таращились на меня. Кто-то даже показывал пальцем.