Елена Гринева – Вечный рассвет. Академия (страница 45)

Вспомнились ласковое лицо матери и голос отца, когда он учил меня верховой езде. Как давно это было!

Внезапно послышались шаги. В темницу спускался высший. Я снова почувствовал исходящую от него силу.

Монстр был одет, как скучающий аристократ: светлый костюм с иголочки, белоснежная рубашка, из кармана свисала цепочка дорогих часов.

Мне захотелось вырваться из плена и одним ударом стереть самодовольную улыбку с ненавистного лица. Я инстинктивно дернул рукой, но путы впились в кожу еще сильнее, из груди вырвался тяжелый вздох.

Тем временем монстр открыл дверь темницы и оказался внутри. Он улыбнулся, окинув меня победным взглядом:

— Здравствуй, пленник. Ты еще совсем юн. Опытный инквизитор не попался бы в мою ловушку, не так ли? — Монстр склонил голову набок. — Вижу в твоих глазах жажду жизни и звериную ярость. Как мерзко! Впрочем, все инквизиторы одинаковы. Вы поддаетесь низким эмоциям и редко думаете головой.

— Что тебе надо? — Хрипло пробормотал я. — Ты не убил меня, значит, чего-то хочешь. Как видишь, даже инквизиторы иногда неплохо соображают.

У высшего вырвался смешок:

— Жаль, что ты начал думать головой только сейчас. В любом случае, мне действительно от тебя кое-что нужно.

Сверкнув глазами, монстр подошел ближе и склонился над моей головой:

— Карты, планы инквизиции, информация. На кого из наших вы планируете нападать? Знаю, что инквизиция раскололась, часть из вас планирует подписать мирное соглашение, но другая кучка безумцев….

И тут я плюнул ему в лицо. Не задумываясь о последствиях.

— Ты ничего не получишь! Я не предам братьев, — на моих губах невольно появилась усмешка.

Высший вытер щеку белоснежным платком. В глазах его бушевала злость:

— Что ж, похоже, пора преподать тебе урок.

Он вытянул руку и тихо произнес

— Страдай. Pati.

Все мое тело свело болью, казалось, каждая клетка разрывается на части, это была агония, муки преисподней.

Не в силах сдержаться, я закричал.

Хотелось взмолиться о помощи, встать на колени, сделать все, что угодно, но я лишь кричал, как зверь, загнанный в тупик.

Мучитель молча смотрел на меня. Он ждал того момента, когда я сломаюсь под пыткой.

Наконец, сквозь агонию я разглядел черное лицо женщины, спустившейся к нам.

— Хватит. Sufficit, — высший снова взмахнул рукой, и боль отступила.

Я обмяк на стуле. В голове шумело, краем уха я слышал, как негритянка в переднике говорит монстру:

— Милорд, леди Нина проснулась. Я ее успокоила, как вы и велели, а еще помогла одеться и приготовиться к завтраку.

Негритянка поклонилась монстру, не сводя с него почтительного взгляда. Она была всего лишь слугой, одной из тех, кто продал себя в рабство высшим.

— Нина? — Уж не та ли это девчонка, которую высший вез, завернув плащ.

Я вспомнил ее светлые кудри и бледное лицо. Интересно, кто она такая? В любом случае воспоминание о ней было единственным светлым лучом в моем царстве кошмаров.

Но скорее всего девчонка — тоже слуга монстра, а значит одна из этих ненавистных тварей.

Я тяжело вздохнул, глядя, как на лице мучителя появляется довольная улыбка.

— Да-да, сейчас иду, Марта. Спасибо тебе.

Он оглянулся на меня и, прищурив глаза, произнес:

— Продолжим позже, — а затем покинул темницу.

Мне было плохо, больно, во рту пересохло. Как же тяжело ждать неминуемой смерти! Святой отец говорил: «Бог, утешающий смиренных, утешил нас».

Вот только ни о каком смирении я думать не мог. В груди бушевали ярость и обида, а еще израненное тело мучили голод и жажда. Почему-то именно сейчас чертовски хотелось жить.

Сон оборвался внезапно.

Я с трудом разлепил глаза. Видимо, уставшее после ночных испытаний тело получило необходимый отдых. Спать не хотелось, тем более, Нина мирно сопела, склонив голову на мое плечо. Ее дыхание щекотало ухо. Какой уж тут сон!

Похоже, мы заснули прямо в медпункте. Как это легкомысленно…и опасно.

Я досадливо отмахнулся от мыслей об очередной порции гнева Арабеллы. С ней я разберусь позже, а сейчас…

На столе медсестры лежали стикеры и красные ручки. Наверное, миссис Уэллис сейчас спит в своей комнате. Думаю, она будет не против, если я воспользуюсь бумагой.

Вооружившись стикерами и ручкой, я начал писать: «Первый сон: битва с чудовищами. Мне снились вампиры, а я был…», — на миг ручка в моих руках остановилась, — инквизитором — тем, кто убивает монстров, — память услужливо подсказала ответ.

«Потом мне снилась церковь, обет и посвящение в братство, затем мы напали на 'не мертвых». Отчего-то я прекрасно знал, кто это такие, а также помнил, как пользоваться ружьем с серебряными пулями.

— А еще они боятся крестов и святой воды.

Услышав меня, Нина что-то забормотала во сне, и я накрыл ее своим одеялом.

Дальше была битва, и меня взял в плен высший монстр. В памяти возникло его лицо, до боли знакомое.

Черт! Я стукнул рукой по мягкой спинке дивана: он выглядел так же, как Николас Ридели. Неужели он тоже замешан во всем этом?

Внутри меня вскипела злость, плавно переходящая в ярость. Откуда она взялась?

Наверное, в прошлой жизни мы с ним были врагами. В любом случае, мне никогда не нравился этот чертов пижон в щегольских костюмах и с царственной улыбкой.

Я откинулся на спинку дивана и тяжело вздохнул.

Круг сжимался. Я близок к ответам, но что-то упускаю.

Нина опять заворочалась, и от одного взгляда на ее лицо в моей голове что-то щелкнуло. Девчонка, которую вез на коне кровавый граф! Та самая, закутанная в серый плащ. Ее бледное лицо и светло рыжие волосы — это была Нина.

То, что мы видели в кафе и на балконе, а также мои сны — это воспоминания о наших прошлых жизнях.

Я написал «граф Арделиан», затем провел черту к Николасу Ридели и поставил знак вопроса.

Слишком много неизвестных.

Нина что-то шептала во сне. Я прислушался:

— Граф… Марта… Граф…

— Тихо, я не отдам тебя никакому графу, можешь спать спокойно, — словно услышав мои слова, она успокоилась. Похоже, и ее мучили странные сны.

Я склонился над ней:

— Кто же ты такая, Нина? От тебя пахнет свободой. Наверное, поэтому меня так к тебе тянет. Если в прошлой жизни мы были связаны, то наша встреча в академии тоже не случайна. Я тебя плохо знаю, и все же ты — самое странное, что со мной случилось, — я убрал прядь волос от ее лица, — непокорная, задумчивая, редко улыбаешься и постоянно что-то ищешь. Ты похожа на теплый осенний дождь, я хотел бы гулять под этим дождем и дышать свободно.

Если бы отец сейчас узнал, о чем я думаю, то наверняка рвал бы волосы на своей гладко причесанной голове.

За окном взошло солнце. На фоне багровых облаков оно больше походило на бледное пятно. Это было даже красиво. Как давно я не любовался рассветом!

Моя одежда висела на стуле. Что ж, сегодня будет тяжелый денек: гнев Арабеллы и предстоящие вопросы приятелей меня почему-то мало волновали. Я переоделся и вышел из медпункта, тихо прикрыв за собой дверь. На душе было легко и спокойно. Первый раз за долгое время.

Я промотала начало записи, дошла до середины — ничего интересного, немного нортенвильских странностей и жалобы на злых учителей.

Кристина ждала Вальпургиев бал.

— С вами снова я! Сегодня день бала. Мы идем с Дэном. Дэн, ты счастлив?