Елена Гринева – Вечный рассвет. Академия (страница 38)

Мамин крик, когда монстр выпивал ее кровь.

Тогда я сбежал и выжил. Меня спасла трусость, но теперь все будет иначе.

— Ты слишком горяч, нареченный Винсентом. — Ридвег хлопнул меня ладонью по спине. — Не лезь вперед, дай разобраться с монстром более опытным.

Затем он окинул взглядом наше войско:

— Пора, братья! Да пребудет с нами святая вера!

И мы ринулись вперед, отпугивая зверей, рассекая мечами ветер, ведомые местью и жаждой крови.

Поселение выглядело даже не пустым, скорее брошенным. Дома с черными окнами напоминали ветхие мумии. Ни облака на небе — ясная прохладная ночь. И запах крови, отвратительный, пугающий.

Казалось, моя собственная кровь вскипает от ненависти.

И тут раздался шорох. Странный звук, будто кто-то ползет вперед.

Глава 17

— Черт! — выругался Ридвег.

Его конь заржал и вздыбился.

— Они успели сотворить немертвых!

Я пригляделся и увидел жуткую картину. На нас шли фермеры в темных одеждах. Их было много. В руках вилы, палки, топоры. Они двигались как-то нескладно, словно ожившие тряпичные куклы, а глаза горели красным.

Я вспомнил уроки, которые мне давал святой отец:

«Те несчастные, у которых высшие твари выпивают всю кровь, становятся монстрами без цели и мыслей. Куклами в руках кровожадных хозяев. Выполняют любую их прихоть, только души у них нет. Душа улетела на небо, оставив оболочку. Так что не бойся их убивать, сын мой».

И я не боялся.

Схватил ружье, слез с испуганного коня, который не собирался меня слушаться и с криком ринулся вперед.

Моему примеру последовали остальные инквизиторы, лишь Ридвег укоризненно покачал головой, но мне было все равно.

Выстрел. У твари отлетает голова, остается только тело, которое по инерции движется.

Бах-х! Из-за отдачи делаю шаг назад. У другого монстра отпала рука. Он бородат, одет в штаны и рубаху. Наверное, при жизни был силен.

Бах-х! Бах-х! Воздух наполняется запахом пороха и едкой дымкой. Мне плохо видно. С трудом удается различать очертания тварей. Только пули заканчиваются… Черт!

— Цельтесь в голову! — кричит Ридвег, но уже поздно. Запасных патронов тоже уже нет.

Я достаю меч, тот самый, которым святой отец посвятил меня в инквизиторы.

Хрясь! Меч с лязгающим звуком отрубает голову немертвой. Копна грязных спутанных волос летит по воздуху, на миг затмевая луну. Еще один удар, поворот…

Дзин-нь! Меч ударился о металлический ремень немертвого.

Их было много, но моей ненависти — еще больше.

И тут в темноте за домом я увидел всадника с горящими серыми глазами.

Он смотрел на меня, сидя на белом коне, не мигая, словно звал. Безмолвная статуя с ледяным взором.

Это был высший монстр. Я кожей почувствовал исходящую от него силу.

Он убил фермеров, он сделал их немертвыми.

Ярость рвалась наружу, застилала глаза.

— Ты поплатишься за это, — собственный голос показался чужим. Это говорил гнев, сидевший где-то внутри.

Я ринулся вперед, разрубая тварей на ходу. Перескочил через забор и с криком выбежал на поляну.

Монстр не шелохнулся. Его губы раздвинулись в улыбке:

— Отлично. Тебя-то мы и возьмем. Capere. — Он махнул рукой, и мое тело связали не пойми откуда возникшие толстые веревки. Они пережали шею, опутали руки и ноги. Я упал, а затем меня подхватило движение воздуха и забросило на спину черного коня, который возник неизвестно откуда. Проклятые путы привязали меня к его спине, я захрипел, пытаясь освободиться, — бесполезно.

В следующий миг конь помчался вперед, следуя за монстром на белом скакуне. Мы выезжали из деревни, а значит, братья не смогут меня спасти!

Сердце пропускало удары. Мы с монстром на миг поравнялись. Я видел, что он бережно прижимает одной рукой чье-то тело, закутанное в серый плащ.

Из-под плаща выглядывала тонкая ступня. Женщина? Но братья не говорили о женщине-монстре.

На миг ткань капюшона спала с ее головы. Я увидел светлые локоны, бледное лицо и чуть приоткрытый рот. Глаза несчастной были закрыты. Похоже, высший взял еще одну пленницу. Проклятье! Я снова попытался дернуть рукой, но путы только сильнее впились в кожу.

А потом я погрузился в небытие. Помню только цокот копыт, собственный позорный страх, да ее локоны, разметавшиеся по серой ткани.

Я открыл глаза и приподнялся на подушке.

Опять этот сон! Похоже, он продолжается! Бесконечный ночной кошмар.

За окном все еще было темно. Эта ночь так похожа на ту ночь из сна. Я снова закрыл глаза, стараясь вспомнить лицо незнакомки.

Точно такое же, как у Нины Райн.

Она преследует меня во сне и наяву. Ни минуты покоя. Проклятая девчонка!

Я невольно снова взглянул на спинку стула у кровати. Дотронулся до воротника куртки, еще раз вдохнул запах. Дождь и свежесть… он стал слабее, но пока не исчез, как и вера в то, что однажды ошейник на моей шее ослабеет.

Я вздохнул и оделся. Не хватало мобильника. Ненавижу мерзкие правила Нортенвиля!

Сосед на кровати перевернулся, что-то проворчал. Затем открыл глаза и сказал:

— Я хочу пить, принеси воды, Майкл. Эта чертова жажда никогда не закончится.

Проснулась я от заливистого пения птиц, помятая и усталая. Весна пришла быстро и неумолимо. Всего за один день растаял снег. Теперь поют птицы.

В этот раз во сне я тоже спала или была без сознания, не помню. Помню цокот копыт и порывы холодного ветра. Жутко. Я поежилась и взглянула на Эвелин, которая сопела, завернувшись в одеяло.

На часах было 7:30.

— Эвелин. — Я подошла к спящей соседке и слегка отдернула край одеяла. — Вставай, скоро уроки.

Лицо соседки было непривычно бледным, она снова натянула одеяло на голову и хрипло пробормотала:

— Уйди… Я посплю еще, прогуляю урок, нездоровится.

— Может, позвать врача?

— Не надо! — Эвелин ответила даже громче, чем следует. — Мне уже лучше, надо только поспать немного.

Больше я не услышала от нее ни слова. Этим утром было непривычно тихо. Даже сидящий в кольце Аим Лерай не подавал голоса.

Я надела школьную форму и вышла в гостиную. Там на стенде с расписанием висело объявление:

«На уроке физкультуры планируется прогулка на каноэ. Просьба надеть теплые вещи и дождевики. Мистер Кравцов выдаст ученикам спасательные жилеты».

Школьницы, стоящие рядом, тыкали в стенд пальцами и обсуждали объявление:

— Но сегодня холодно! У меня и так зуб на зуб не попадает, — говорила одна.

— Да ладно, прогулка на каноэ — это так мило, — спорила с ней другая.

Мне абсолютно не хотелось плыть по реке с ледяной водой в окружении тумана, который наверняка окутал окрестности Нортенвиля.