Елена Гринева – Полночь дракона (страница 17)
Нет, Реми из сна назвала бы его «чертов музейный металлолом». На белой табличке рядом с ним виднелась надпись: «Президентский лимузин Билла Клинтона».
Ноги подкосились, и я быстро вышла наружу, чувствуя что задыхаюсь.
Слишком много странностей.
Еще одна ждала на улице, где падали белые хлопья снега. Откуда он взялся летом?
Желание обойти музей возникло спонтанно и я, развернувшись на каблуках почти бегом завернула за угол.
Снова клумбы с секвойями, одинокие железные махины, похожие на автомобиль Клинтона.
Парковка. Это место называется так.
Сзади здание обрывалось, точнее оно напоминало надкушенный кусок сыра: вместо стены виднелся внутренний интерьер музея с электрическими лампами и прозрачными полками, на которых лежали экспонаты
Словно музей нарисовал ленивый художник, которому не хватило терпения завершить эскиз.
От одного вида странной картины мне стало нехорошо снова.
Я отвернулась, прижав руки к груди, чтобы не замерзнуть и побежала вперед навстречу холодному совсем не летнему ветру.
Там за клумбами и газоном в лучах солнца виднелся двухэтажный дом, похожий на собственный дом из сна только с виду заброшенный и почти ветхий.
За оградой удалось разглядеть заросший сад, похоже, за ним явно никто не ухаживал очень давно. Некоторые из окон оказались заколоченными.
Так делают, чтобы уберечься от холода если нет денег на новые стекла, услужливо подсказала память.
От дома веяла одиночеством и мрачной торжественностью места, за которым хранятся мерзкие секреты.
Заходить внутрь не хотелось, но, немного помедлив, я все-таки открыла облупившуюся зеленую дверь.
– Есть кто-нибудь?
Тишина вместо ответа. А еще запах сырости, затхлости и пыли.
Под ногой звякнула пустая бутылка, судя по надписи на этикетке, из-под алкоголя. Наверное, хозяева забыли сделать уборку, да?
На кухне старый серый холодильник, плита (боже, как я умудрилась запомнить все эти названия), стол, пара стульев и мусорное ведро полное жестяными бутылками.
Комната, где стоял телевизор, выглядела чуть лучше: несколько шкафов, старый диван и небольшой стол с компьютерным стулом, которые неожиданно оказались почти новыми, по крайней мере, выглядели они заметно ярче остальной мебели в приглушенных тонах.
На столе неаккуратно лежали детские книги и бумажные листы с рисунками:
черный кот, носорог из зоопарка, мужчина средних лет держит за руку мальчишку в очках лет десяти. Мне стало немного жаль ребенка, живущего в таком неприятном месте.
– Это твой отец да? Вы гуляли вместе и тебе так понравился этот момент, что ты решил его запечатлеть на бумаге.
На другом рисунке двухколесный велосипед.
– Родители подарили? Могу поспорить, им ты очень гордишься, особенно..,– я снова обвела глазами комнату, – особенно когда редко получаешь от них подарки.
Вспомнились бутылки и царящий в саду бардак, а еще следы от ножа на кухонном столе, сделанные явно мужской рукой.
– Когда отец был не в настроении – портил мебель, наверное, чтобы разозлить твою маму, делал отметины лезвием на столе да? А ты? Ты в это время рисовал. Может, у тебя есть сестренка или братик?
Но в полупустой детской была только одна кровать. Грустно.
Отчего-то мне сейчас действительно стало грустно.
Наверное, такая грусть станет спутником каждого, кто невольно стал свидетелем чужой драмы.
Я взяла томик сказок: «Белоснежка», «Спящая красавица», «Золушка» Черт! Твои родители даже не посмотрели на то, что это девчачьи сказки, просто купили в магазине где все за пять долларов и подарили тебе на праздник. Вот… – С губ чуть не сорвалось нехорошее слово.
В тот же миг за дверью послышались шаги, и мое сердце невольно екнуло.
На пороге показалась знакомая фигура в старомодном платье. Нэнси.
Хотя если подумать, мы обе сейчас выглядим старомодно даже на фоне гладильной доски со старым утюгом, который явно просился на помойку.
– Нэнни! Я схватила ее за руку. Как ты меня нашла?
Она лишь пожала плечами и пробормотала:
– Вам нельзя здесь быть, пора возвращаться домой.
– Смотри, – я дернула ее за рукав платья и показала на утюг, – когда-нибудь видела такое чудо?
Нэнни не отреагировала никак, только повторила:
– Вам нельзя здесь быть.
– Но
– Вам нельзя здесь…
Глаза служанки остекленели, сейчас она выглядела в точности как подруги вчера вечером. Словно кукла со сломанным механизмом
–….быть.
– Да, хорошо, – я провела рукой по ее плечу, – ты права. Поехали домой. Только подожди минуту. На улице так холодно, мне нужна теплая одежда. Сейчас-сейчас.
Меня била крупная дрожь.
Все верно. Бесполезно говорить с Нэнни, она ведь бездушная часть этого мира иллюзий.
Руки сами открыли шкаф, большинство вещей можно было назвать одним словом: хлам.
Понравилось мне только черная зимняя куртка.
Накину ее на плечи.
Мы вышли из дома, рядом с садом стоял дилижанс.
Как ради всего святого служанка смогла меня найти?
Хотелось задать ей множество вопросов, но Нэнни с абсолютно отсутствующим видом забралась внутрь, и мы поехали.
Тело сковывала непривычная тяжесть, казалась, что к ногам и рукам привязали булыжники и лишь одна мысль радовала: «Я точно не схожу с ума, сомнений быть не может, просто гребанный мир съехал с катушек.
От осознания этого стало немного легче.
Где-то внутри возникло почти преступное желание вернуться домой встретить родителей, вкусно поужинать и лечь спать, сделать вид что ничего странного сегодня не происходило.
Просто еще одна милая прогулка служанки и госпожи.
Просто моя жизнь сделала крутой поворот всего за один день.
Сны, казавшиеся раньше всего лишь признаками нервного расстройства, сейчас обрели плоть и кровь.
Потому что это не сны вовсе, скорее наоборот, моя нынешняя жизнь похожа на сон, чертовски красивый сон, где слишком много беззаботного счастья для одной Реми Онелли.
За спиной на маленькой тумбе тлела спиртовка, на ней в кастрюле тоскливо закипала вода – привычный ритуал последних дней моей новой аскетичной жизни.
У стены горел огонь в камине – маленькая роскошь, доступная городскому колдуну, – так меня теперь называли.
Точнее, так я сам себя назвал. Не стоит забывать правила этой дурацкой игры.
Мой взгляд упал на потертую тетрадь, лежавшую на столе поверх серого молескина.