Елена Гринева – Мое последнее завтра (страница 29)

– Я…мне просто хотелось…, – слова застряли в горле девочки. «Что я им скажу? Мне просто хотелось сбежать от вас, потому что мама меня бьет? Но мне ведь все равно никто не поверит! подумала она, разглядывая фигуры родителей.

– Софи просто отправилась в путешествие, она хотела посмотреть на лесной домик, я рассказывал ей про него в школе, – пришел на помощь Шон.

– О, вот как, так это был сговор двух детей? – удивленно спросил отец девочки, – ты ее новый друг? Что-то раньше она о тебе не рассказывала.

– Да, мы начали общаться несколько дней назад, я учусь в параллельном классе. По правде говоря, отправиться в лес ночью было плохой идеей. Вы нас простите, мистер?

– Нортон, -устало ответил детектив, – да уж, Софи, ты больше не будешь так делать? – он перевел свой взгляд на дочь, которая внимательно изучала колени.

– Нет, папа, – покорно ответила она.

– Ты вела себя очень плохо, Софи, – раздался голос Лизы Нортон. Софи внимательно посмотрела на мать: «господи, она в бешенстве!» – с ужасом подумала девочка.

– Нас ждут мои коллеги,– Адам указал взглядом на нескольких человек в форме, которые молча зашли в дом и с удивлением наблюдали сцену воссоединения родителей и их ребенка.

– Шон, мы отвезем тебя домой, – детектив внимательно посмотрел на мальчика, – я что-то о тебе читал, – чуть слышно пробормотал он

Шон молча проследовал за ним. Обратно они шли по лесу в полном молчании. Отец взял Софи на руки, а Шон шел рядом с ними, разглядывая белоснежные снежинки.

«Удивительно, ночью лес казался таким страшным, а сейчас это просто деревья под снегом», -подумала Софи, изучая верхушки сосен.

Утром, когда отец ушел на работу мать и дочь остались дома одни. В комнате повисло молчание.

Затем Лиза Нортон молча поднялась с дивана, и, взяв из шкафа ремень, направилась к Софи.

– Это наказание? – спросила девочка со смесью ужаса и презрения.

– Ты вела себя очень плохо, Софи, – начала мать ледяным тоном.

«Почему ты так поступаешь? Ты не можешь это делать», – пронеслось в голове у девочки.

– Я расскажу все отцу! Пусть он не поверит, я расскажу еще раз! Нажалуюсь на тебя в школе и пойду в полицию! А если никто не поверит,я снова сбегу, – Софи незаметно для самой себя произнесла мысли в слух. Она тяжело дыша, смотрела на мать.

– Что ты задумала? – женщина в платье, с красными цветами удивленно подняв одну бровь.

– Мне…, -Софи набрала в грудь воздуха и дрожащим голосом произнесла, – мне нужно пианино. Она вспомнила добрые глаза Шона в заснеженном лесу и его голос:

– Хочешь, я научу тебя музыке, той, которая мне нравится?

– Купи мне пианино,– продолжила девочка, – тогда я буду послушной!

– Вот как, значит, это был шантаж, – уголки губ Лизы, аккуратно накрашенные красной помадой, изогнулись в улыбке, – хорошо, я куплю тебе пианино,– медленно произнесла она, – в конце-концов я твоя мать.

Взрослая Софи застегнула куртку. На улице стало холодно «Это была моя первая победа», – с грустью подумала она.

«На следующий день мы встретились с Шоном столовой и продолжили общаться, как ни в чем не бывало. Оказывается, Шон жил вдвоем с матерью, которая мечтала сделать из сына музыкального гения, поэтому он занимался в школьном хоре и брал дополнительные уроки у учителя музыки. Если мистера Гордона Шон любил, то на хоровое пение шел с видом каторжника».

Его день был всегда расписан. Софи приходилось прилагать немало усилий, чтобы встретиться с другом. Девочка стала учиться музыке. Узнав о новом увлечении дочери, отец оплатил ей занятия с мистером Гордоном. Поэтому каждую пятницу они с Шоном вместе разучивали ноты в музыкальном классе и возвращались домой по вечерним переулкам, обсуждая последние события в школе. В это время она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Улыбка друга, запах весенних цветов и извилистые переулки города в своем сочетании открыли для нее новый мир.

Когда Софи приходила домой ощущения радости безвозвратно улетучивалось.

Наказания матери стали своеобразной расплатой. За каждую новую вещь или возможность сходить с Шоном в кино ей приходилось платить довольно высокую цену. По негласному уговору мать не трогала ее лицо и кисти рук, никто не должен был заметить, что с девочкой что-то не так. Лиза Нортон била Софи или заставляла делать тяжелую домашнюю работу, со временем дочь привыкла к наказаниям на столько, что это стало неотделимой частью жизни семьи Нортонов.

Иногда у Лизы бывали проблески хорошего настроения, и она покупала на ежегодной ярмарке для Софи новые вещи или водила ее в парк. В такие дни девочка не знала как себя вести и просто ждала, когда мать станет снова злой.

Она каждый день считала часы до их с Шоном совместных занятий, как будто они при помощи клавиш пианино смогут убежать от этой жуткой реальности в другой мир, где лес, заброшенный домик и белые хлопья снега.

– Ты уже неплохо играешь, – сказал ей друг однажды в школе, – давай попробуем Дебюсси. Играя грустную необычную мелодию, Софи подумала, что она тоже могла бы написать нечто подобное.