Елена Григорьева – Обратно в Город (страница 2)

Естественно, теперь на улицах вовсе не появлялись дети. Их возили в закрытых аэромашинах, забирая с жилых ярусов башен и доставляя в транспортный распределитель, откуда они будут разосланы в отделения Бюро образования. Районного деления на школы больше не было. Образовательные группы набирались исходя из будущих профессий, которые родители могли позволить для своих чад. В таких группах допускался небольшой возрастной разброс, а любые городские локации благодаря маршрутными тоннелями были доступны за доли секунды. Так что, в зависимости от учебной программы, детей ежедневно отсылали в соответствующие городские учреждения. Ребёнок подносил запястье к маршрутному сканеру, и компьютер получал указания, куда его нужно доставить.

От общественного транспорта остались только аэрорельсы да немногочисленные аэроавтобусы: именно для таких, как Сол, кто не ходил на учёбу, не имел постоянной работы и не облетал на рабочем аэросайкле офисные здания, чтобы надраить их окна в конструкционных местах, недоступных для уборочных машин. А вот тем, кто уже достиг возраста «трудовой зрелости» и не нуждался в поиске работы, такой транспорт больше не требовался. Для них были выделены персональные аэромашины, развозившие их по местам трудоустройства (а если таковые были расположены совсем уж далеко, то по специальным транспортным коллекторам: к скоростным тоннелям с заложенными в них секретными маршрутами, не разглашавшими рядовым жителям городской топографии).

И в этом технологичном, технократичном, крайне модернизированном и унифицированном мире высокие технологии так тесно переплелись с обычной безработицей, перенаселением и нищетой, что все эти проблемы вновь и вновь порождали друг друга. И уже не каждый горожанин мог обеспечить своих детей образовательным курсом по фундаментальным наукам – базовым условием для того, чтобы продолжить учёбу или найти достойную работу. И статистика сообщала, что каждый двадцатый горожанин мог оказываться на улице, не справившись с тяжестью труда, либо стать жертвой обезумевшего в ломке наркомана.

Всё это превращалось в предмет изучения социальных наук, упорно искавших выход из сложившейся ситуации, но почему-то видевших его не в реформе системы образования и трудоустройства, а в возрождение превентивной психиатрии. Повсеместно открывались кафедры подготовки специалистов «психокоррекционных учреждений», где «потенциальные нарушители» будут проходить курс «медицинской калибровки сознания». А это лишь накаляло обстановку. И опять же, поскольку образование было платным, пристроить своих отпрысков на этот модный курс могли только «достойнейшие горожане», что вызывало нехватку кадров в других областях, куда тоже был неспособен проникнуть рядовой гражданин.

На выход из упадка не было надежды. Учёные вновь и вновь заседали на Всегородских симпозиумах, пытаясь найти путь развития застоявшейся системы. Но ситуация становилась всё хуже, и вскоре уже сами участники этого высоконаучного собрания не знали, кем станут их дети, не сумевшие успешно сдать Финальный экзамен.

***

Размышления Сола грубо прервали. На выходе из кафе он был атакован. Чьё-то маленькое, очень лёгкое тело умудрилось сбить его с ног в полушаге от аэроплатформы.

Сол чуть не начал всерьёз отбиваться, закрывшись одной рукой, а второй пытаясь спихнуть с себя жутко цепкое тело. Но вовремя осознал, что ему на лицо упали подозрительно длинные волосы и закапали горячие слёзы. Он поднял руки, раздвинув свалявшиеся чёрные патлы, открыв маленькое заплаканное лицо.

– Возьми меня к себе! Пожалуйста, возьми к себе!.. Слышишь?! Пожалуйста, возьми!.. – полился на него поток горьких рыданий.

Ошарашенный, Сол узнал девчонку, которую они спасли тогда в скорой.

«Ты как меня нашла?!» – подумал он, тут же с досадой вспомнив, что сам снял защитную маску в дверях амбуланционной машины.

А вслух он сказать ничего не успел: нарушительницу спокойствия уже оттаскивал в сторону охранник, удивительно быстро выскочивший из кафе в чуть не отдельно от него болтающемся экзоскелете.

Реакция не подводила Сола, но чтобы подняться, потребовалось пару мгновений. Солдат поволок девчонку на другую сторону круглой площадки, повторяющей форму кафе, будто там за его панорамными окнами оказалось бы меньше зевак. Сол увидел, что второй посетитель – тот бесстыжий старик, нагло смотревший на грудь кассирши – и правда прильнул к стеклу, решив, что для такого зрелища вида из-за стола будет мало. Оставалось только надеяться, что официантка окажется поскромнее и не рассмотрит деталей. Сол рванулся вперёд.

Охранник приопустил руку со вздёрнутой в воздух девчонкой. Носки её ног вновь коснулись земли, и она беспомощно стала перебирать ими по асфальту. В муке изогнув шею, она прижалась ухом к плечу, грубо сдавленному бронеперчаткой. Её прозрачные кисти умоляюще обхватили пальцы солдата, впившиеся в худосочное тело.

Глухой шлем охранника дёрнулся в сторону Сола: тот высокомерно уставился на парня в старых трико и серой от грязи майке. С точки зрения «недокиборга» тот был только что им спасён от нападения наркоманки (и что самое грустное, похоже, всё так и было). Подумав, боец отвернулся, словно циркулем очертив по асфальту полурадиус телом девчонки. Свободной рукой он вскинул автомат, прицелившись в Сола.

– Чего тебе?

– Послушайте, уважаемый!.. – сквозь одышку выпалил Сол. – Она… Мы с ней знакомы… Это моя… подруга! Я сам виноват… Не звонил ей… Понимаешь?! Это она… от чувств!

– Инструкция двести четырнадцать дефис ноль пять, – отчеканил суровый голос, искажённый динамиком шлема. – Устранять нарушителей общественного спокойствия!

Тело охранника дёрнулось (особенность простых движений, усиленных мощной гидравликой). Он начал отворачиваться. Сол подбежал к нему и мягко, но с усилием потянул за бронированное плечо.

– Послушай… Постой!.. Не надо! Это она от голода! Ты посмотри, какая тощая! Ей и так недолго осталось! Ну? Посмотри!..

Солдат наклонил голову влево – туда, где в его стальных пальцах болталось тельце девчонки. На миг он замер, и Солу почудилась в его позе тень сострадания. Но он ошибся: охранник крутанулся на месте и уже без слов оттащил нарушительницу ещё дальше, швырнув её к бронированному окну.

Спустя мгновение Сол с разбега врезался ему в спину, вложив всю силу удара в ступни поджатых в прыжке ног.

Киборг с лязгом повалился вперёд, выпустив из рук автомат. Сол тоже упал, но сразу вскочил на ноги. Он не дал солдату подняться, пнув его по глухому шлему (так им сильно не навредишь, но хороший удар мог заставить электронику барахлить, а это дало бы Солу пару секунд). Он бросился к стене, сгрёб девчонку за тоненькое запястье и дёрнул к себе.

К счастью, времени, что охранник барахтался на асфальте, хватило, чтобы рвануться к аэрорельсе с девчонкой, фактически зажатой у Сола подмышкой. Он слёту впихнул её в аэропортал, успев крикнуть: «Беги!», и сам ввалился следом через положенную секунду, успев ещё заметить, что грубый толчок был ненапрасным: уже далеко впереди в устье аэротрубы маячил маленький силуэт, быстро уносящийся прочь.

Тогда Сол весь подобрался, прижав к себе руки-ноги, а потом резко выбросил их в одну сторону, изменив момент импульса и момент инерции – отклоняясь от правильной траектории. Разборчивый электромагнитный барьер, установленный для защиты людей от тяжёлого аэротранспорта, а не от самих себя, с хлопком пропустил тело Сола, обдав его спину ветром и сводя его мышцы судорогой.

Сол чудом умудрился попасть прямо в люк пролетавшего мимо аэроавтобуса. С хрустом проломив тонкий пластик, он кубарем прокатился по полу и врезался в ряд сидений (к счастью, как раз пустовавших). Тут же вскочил, весь напрягся. Ошарашенный пассажиры визжали. Сол обвёл их бешеным взглядом, уже готовый к тому, что сейчас с экранов в салон глянет его лицо: с выпученными глазами, всклокоченными волосами и свирепым румянцем на скулах, а железный голос залязгает: «Внимание! Внимание! Нарушитель спокойствия высшей классификации! Требуется поимка! Безисключительное содействие всех горожан!».

Этого не произошло. Хотя, пожалуй, Сол уже знал: в таком бедном социальном районе камеры не включали, не вели передачу данных на Городской сервер. С нарушителями разбирались на месте, как могло это случиться сейчас. Но ему повезло.

Парень наклонился, отряхивая биоадаптационные леггинсы (чего, в общем-то, и не требовалось благодаря свойствам ткани). Он встал в проходе, добросовестно взявшись за поручень и ледяным взглядом задавив удивлённое оханье пассажиров. Уставившись на безразличный Город в окно, он стал ждать следующей остановки.

Полёт предстоял долгий. Аэроавтобусы были созданы не для скорости, а для видимости комфорта: для небогатых граждан, из-за возраста или травм не способных пользоваться аэрорельсами. Автобус шёл медленно, покрывая за кварц времени лишь расстояние между двумя жилыми районами. Значит, Солу предстояло стоять здесь не один кварц. Теперь он точно знал: ему придётся пересечь несколько воздушных карьеров между атмосферными башнями, поднимавшимися к облакам. И он не будет делать никаких пересадок, чтобы не светиться в местах с положительным социальным рейтингом, напичканных видеокамерами. Назад дороги нет: вернуться в свой барак он не мог, как не мог обновить регистрационные данные по прибытии в пункт назначения. Там наверняка появилась надпись «Нарушитель спокойствия».