Елена Грасс – Развод. (Не) просто бывшие (страница 5)

Я ровно в таком же состоянии сейчас.

Ничего не предвещало этой ситуации, и у меня не было ни одной мысли, что когда-то мне Влад скажет подобное.

Смотрю на знакомые черты его лица, ищу в глазах мужа хоть намёк на глупую шутку. Но ничего подобного нет. Там только усталая решимость и готовность к действию.

— Я полюбил другую женщину.

— Стандартная фраза, после десятка прожитых лет вместе, — улыбаюсь краешком губ. — Как в дешёвом сериале.

— Даже если стандартная, другого мне сказать нечего. Я не хочу скрывать этой связи.

Киваю. Странная ситуация. Вроде бы когда твой муж говорит такие слова, тебе положено быть… благодарной?

За его честность. За то, что не обманывал за спиной, бегая в кровать к другой.

Но я не хочу быть благодарной. Во мне нет ни капли той понимающей и принимающей ситуацию жены.

И ведь ирония в том, что Влад всегда был именно таким. Честным до неудобства!

Он умел врать только в мелочах: если подарок не нравился, мило улыбался, но благодарил. Если платье на моей фигуре сидело неидеально — он пожимал плечами и говорил: «Я бы на твоём месте померил другое».

Но если дело касалось каких-то принципиальных моментов, здесь он был категоричен и резок, предпочитая «отрезать сразу, чтобы не болело»

Так кажется, он обычно выражается?

Может быть, многих это раздражало, а я, напротив, всегда восхищалась его стойкостью и силой духа.

Все кругом носили маски, а мой муж не нуждался в них.

Даже когда моя мама убеждала меня, чтобы я заставила его быть более сдержанным в эмоциях, я не соглашалась с ней, твёрдо веря, что внутренний стержень в характере моего мужа — это признак порядочности.

Такой, как он никогда не обманет и всё скажет в лицо. Сказал…

— Сколько?

— Что, сколько?

— Врал мне сколько?

— Яна, что это меняет? Я просто предпочитаю быть честным с тобой.

— Ты говоришь это так, как будто это какое-то великодушие с твоей стороны. Словно это подарок в красивой упаковке. Хорошо, последний вопрос. Это всё новая сотрудница? Сколько она у тебя работает? Не помню.

— Да. Это она. Полгода.

— Несложно было догадаться, что она всё-таки доберётся до твоего тела. Я видела, как она смотрела на тебя на корпоративе. Только думала, что тебе хватит ума не гадить там, где работаешь.

— Яна, пожалуйста, не читай мне морали! — Влад резко вскидывает голову, и я вижу, как он нервно сжимает кулаки.

Догадываюсь, что это проявление неожиданного бессилия. Только показывать этого не хочет.

Он загнал себя собственной подлостью в угол и теперь не знает, как выбраться из него с достоинством.

Хотя о чём это я?! Достоинства уже там нет.

Влад, не желая больше смотреть мне в глаза, не выдерживая моего презрительного взгляда, встаёт и отходит к окну. Упирается лбом в холодное стекло. Молчит несколько минут.

Я тоже молчу. Мне больше нечего сказать.

Такие слова как «как ты мог», «предатель», «подонок», «я отдала тебе столько лет жизни» мне кажутся слишком банальными.

— Ян, мне и так дерьмово. Или ты думаешь так просто уйти от той, с кем прожил столько лет? — говорит мне не оборачиваясь. Его плечи напряжены, я вижу, как он собран.

— Ну, раз в койку прыгнул к другой бабе, значит, и уйти будет несложно.

Тяжело… Больно… И да, неожиданно.

Как говорится: ничего не предвещало беды. Но она стоит на пороге нашего дома и пахнет чужими вонючими духами.

— Дурак ты, Недзельский, — и всё-таки не сдерживаюсь и говорю ему это глядя на его спину. — Сейчас ты этого не понимаешь, потому что тебя ослепило что-то новенькое и запретное. Где страсть через возраст скачет, пытаясь убедить мозг, что тебе не за сорок, а меньше и ты ещё ого-го на что способен. Но потом я уверена, ты всё обязательно поймёшь! Поймёшь, что потерял семью ради мимолётной связи. Только будет поздно.

— Яна, услышь меня! Я не искал специально любовницу, — наконец-то поворачивается ко мне, возвращается за стол и садится напротив. Так близко, что мне теперь рядом с ним невозможно спокойно дышать.

— Отодвинься! Скажи своей подстилке, чтобы сменила духи. Вонь в квартире от них невозможная.

Подхожу и открываю окно настежь. Это даёт мне возможность перевести дух. А ещё собраться с новыми силами.

— А насчёт не искал, да, верю. Как и в то, что она нашла тебя сама. И даже знаю, когда она это сделала. Как только поняла, насколько полон твой кошелёк и каким ты умеешь быть щедрым. Дай догадаюсь: шмоток ей уже купил. Телефон. Что ещё?

От окна тянет холодом. Замёрзнув в лёгком платье, отхожу от него и начинаю убирать посуду.

Складываю тарелку в тарелку прямо с остатками еды. Мне сейчас нужно чем-то занять руки.

Главное, посуду не разбить. Хотя, говорят, это к счастью?

— Если ты решила завести тему денег, тебе не в чем меня упрекнуть. Я никогда не обделял семью! С тех пор как мой бизнес пошёл в гору, я баловал вас постоянно. Тебе можно было даже не работать, и жить в своё удовольствие. Мне кажется, это уже о многом говорит!

— Да, но я не помню, чтобы я сидела на твоей шее, свесив ноги. Я всегда работала.

Влад отводит взгляд. Ему нечего кинуть мне в пику. Я не из тех, кто жил по принципу «Папа работает, мама красивая».

— Хватит, Яна. Я всегда старался, чтобы ты и наши дети ни в чём не нуждались.

— Не спорю. Но теперь, вероятно, всё изменится. Я не о себе, если что. Я о детях.

— Почему ты так решила? — искренне удивляется. — Наш развод ничего не изменит.

— Ну ты или реально дурак или наивен! Или хочешь убедить себя, что так и будет? Выбирай любой из трёх предложенных вариантов.

— Ты ошибаешься во мне.

— Боюсь, что нет. При появлении любовницы мужики забывают о том, что у них есть дети. А я-то, идиотка, подумала, что мы только начали жить… — Оглядываюсь по сторонам. Обидно. — Так чтобы никуда не спеша, не думая о финансах, кредитах, волнении за будущее.

— Повторяю: для вас ничего не изменится, — твердит как придуманную мантру.

— Ну как же, не изменится. Надо будет разменивать квартиру. Я же не для твоей пассии проходила все эти круги мучений с ремонтом. Кстати, не надейся, что я не буду за неё бороться. Буду. С гордо поднятой головой и голой задницей уходить не планирую.

— Яна, прекрати! — цедит сквозь зубы в злости. — Я не собираюсь с тобой воевать!

— Жизнь покажет. Кто же его знает, что тебе твоя краля ночью нашепчет. Ночная кукушка перекукует любую.

— У меня всегда и на всё было своё мнение. Я считаю, что так и должно быть у мужчины.

— Да, но почему тогда статистика печальная при разводах?

— И какая же она? — хмыкает.

— Обычно самая сложная работа и испытания достаются именно жене, а сливки на ложке несут любовнице. У вас, бизнесменов, добившихся успеха вроде так положено.

— Какая же ты язва.

Влад поворачивается к своей тарелке, которую я не успела убрать, и начинает ковырять вилкой в салате.

— Что ты так ищешь? Если невкусно, не ешь. И вообще, зачем ты жуёшь этот салат, если ты всегда любил мясо.

— Не хочу ничего, — нервно отбрасывает от себя вилку и отодвигает тарелку.

— А раз не хочешь, значит, дверь там, — говорю слова, которые даются мне с большим трудом.