Елена Грасс – Мажор. Двойная игра (страница 8)

Вся следующая неделя сливается в один бесконечный, промелькнувший мгновением день.

Осознавая, что уезжаю надолго, я пытаюсь лихорадочно закрыть все висящие вопросы.

Моё утро начинается ещё до рассвета, а заканчивается далеко после заката.

Мои дни наполнены бесконечной бумажной волокитой и переговорами с инвесторами. Но кроме них ещё с финансистами и кадастровыми инженерами.

Звонки, уточнения, подписи — я и представить не мог, что реальные дела сопровождаются такой изматывающей бюрократией.

Понимая, что в этом огромном круговороте я плескаюсь один, внутри меня вдруг начинает расти раздражение.

Оно касается и моего отца и брата. Конечно, рассудком я понимаю, что они действуют в моих интересах, но всё равно я бы не отказался от помощи.

— Привет, — звоню инженерам, — окончательное решение есть?

— Да.

Следующее молчание нашего сотрудника говорит мне красноречивее всяких слов. Пауза затягивается, и я уже чувствую, как внутри нарастает тревога.

— Не томи, Никит. Всё плохо?

— Хуже некуда!

— Прямо так даже? — искренне удивляюсь, крепче сжимая руль.

— Да, — повторяет он, и в этом коротком слове звучит вся безысходность ситуации. — Есть несколько проблем, которые я не ожидал встретить.

А дальше Никита начинает перечислять мне проблемы, будто зачитывает список покупок: несколько десятков соток, на которых мы планировали возвести дома, находятся в самой низине. Есть дома, которые официально считаются бесхозными. Ну и ещё целая куча других «радостей», с которыми мне теперь придётся разбираться.

Я слушаю, и внутри всё сжимается. А я-то думал: приеду на место, раскину руки в стороны, подышу свежим воздухом, обниму берёзки и начну стройку.

Ну-ну, Арс, начнёшь…

— Ну участки в низине не проблема, — думаю вслух. — Сделаем насыпь, а если нужно будет, вообще закатаем в асфальт. Ты мне главное скажи, что с тем пятном?

— Пару гектар отданные под конюшни.

— Под что? — давлюсь воздухом. А я ведь так надеялся, что то пятно, которое появилось на карте это просто ошибка.

— Лошади там живут, — объясняет мне как тупому.

— Я знаю, кто живёт в конюшне. Я не понимаю одного: как вы упустили этот момент? — выдыхаю я, пытаясь сохранить голос ровным.

Теперь я понимаю, почему мой старший братец на том совещании подловато улыбался.

Он, скорее всего, в отличие от меня не кувыркался с очередной девчонкой днями напролёт, а сел и съездил на площадку.

Он понял, что там есть обременения, но решил промолчать, чтобы понаблюдать за мной, как я буду выкручиваться в этой ситуации.

Ладно, морду ему бить не буду. Хотя бы потому что он ничего не сказал отцу.

— Мы межевали несколько гектар земли разом, не проезжая по территории метр за метром. Взяли координаты, поставили четыре точки. Кроме того, мне сказали, что вы, Арсений Михайлович, лично выезжали на участок и…

— Да, да, выезжал. Но, как ты сказал: тоже метр за метром не ходил. Был только в деревне.

— Селе.

— Пофиг. Деревня, село, хутор! — во мне всё кипит. — От того, как я назову это место, конюшня с карты не исчезнет! М-да… Это полный… — Не произношу бранного слова, останавливаясь на полпути. Не хочу опускаться при подчинённых до уровня быдла. — Это полный абсурд! Ладно, буду думать.

Прощаясь, сбрасываю звонок. Закрываю глаза на секунду и неожиданно чувствую жуткое раздражение. Оно смешивается внутри с горьким пониманием того, что всё оказалось куда сложнее, чем я представлял.

— Покувыркался, блин… — вырывается из меня смех собственного бессилия. — Лошади! Конюшни, мать их! На моей земле!

Ладно, что мне ещё остаётся, кроме как решать проблему? Правильно — ничего!

Нужно просто забрать этот клочок себе и успокоиться.

После разговора с Никитой и решив, что тянуть нельзя, сразу же еду к юристам. В кабинете этих бюрократов меня встречает привычный запах бумаги и кофе.

— Ты знаешь новости? — спрашиваю начальника юридического отдела про тот клочок земли.

— Да. Мы уже всё выяснили.

— Ну? И как? Будем воевать?

— А зачем воевать? — пожимает плечами Смирнов. — Есть более простые методы.

— Хм, какие?

— Такие... Земля под конюшнями находится в долгосрочной аренде, и она скоро закончится.

То, что говорит мне начальник юридического отдела, заставляет меня буквально ожить. Я чувствую, как напряжение последних дней отпускает плечи, будто кто-то снял тяжёлый груз.

Закрываю глаза и широко улыбаюсь. Это практически бальзам на мою душу и настоящий рай для ушей.

— Когда кончается аренда?

— Через два месяца.

— А дальше?

— А дальше нужно всё начинать сначала. Собирать и подавать документы на аукцион, пытаться его выиграть...

— Или проиграть... — заканчиваю за Смирнова.

— И такое возможно, — лицо начальника юридического отдела теперь такое же, как моё — очень довольно.

— Отлично! — Я потираю руки, уже представляя, как эти гектары переходят в собственность нашей компании.

— Подождите так радоваться, Арсений Михайлович, — опускает меня на землю зануда Смирнов. — У них преимущественное право. Кто бы ещё не заявился, они первые в списке претендентов на эту землю.

— Были первыми, станут десятыми. Не нуди, Смирнов! Без тебя тошно. Было их, будет нашим, — отмахиваюсь. — Я справлюсь.

Он не спорит. А смысл? Все прекрасно знают, что я упрям и амбициозен. И значит, добьюсь своего.

Вернувшись домой, наспех собираю вещи и собираюсь в дорогу.

Не представляю, что мне может там понадобиться, поэтому скидываю в чемодан пару костюмов, пару шорт, пару футболок и туфель с кроссовками.

Я никогда не был в таких местах, и в моём представлении всё то, что я ношу здесь, пригодится и там. Городские привычки пока не отпускают. Да я и не планирую что-то менять.

Быстро закрываю чемодан, проверяю документы и чувствую, как внутри разгорается азарт. Я готов побеждать!

До села еду сам, без водителя. Хочу самостоятельности во всём. Да и мне самому не пешком же по селу ходить.

Пока добираюсь до нужной точки, пытаюсь представить себя в роли руководителя этого проекта.

Но получается плохо. Я ведь никогда не был тем, кто ведёт проекты от начала до конца. Я креативщик, а не строитель.

Я быстрее могу представить, как я буду лежать на том золотом песке с коктейлем, а не стройку, грязь и ругань с прорабами.

Подъезжая в нужную точку, чувствую, как у меня начинает кружиться голова.

Свежий воздух ударяет в лицо тёплой волной, и, мне кажется, я даже слегка пьянею от него.

Ловлю себя на мысли, что я ни разу не был в таких местах, как это.

Другие площадки, которые я находил для стройки отличались от этой. Чем? Не знаю. Наверное, энергетикой.