Елена Грасс – Мажор. Двойная игра (страница 14)

Но она снова улыбается. Игриво. Опасно.

— А почему нет?

— А вдруг я уеду куда-нибудь на ней и... захочу украсть её?

— Крадите, — равнодушно пожимает плечами. — Я тогда заберу вашу дорогущую тачку и куплю себе новых с десяток.

— Вы вроде говорили, что я ей не понравился, — ищу новый аргумент, чтобы не подходить к животному.

— Ну а вы сказали, что первое впечатление может быть обманчиво. Ну же, Арсений... Не робейте! Я уверена, что вы сможете усмирить эту кобылку.

В её голосе столько двойного дна, что я буквально вижу, как она произносит это слово «усмирить» с совершенно другим подтекстом.

Не успеваю сделать даже вдох, а лошадь — огромная, горячая, живая уже стоит возле меня.

От неё пахнет сеном, силой и какой-то первобытной свободой. Она буквально пышет жаром!

А я стою на месте и ясно понимаю: сейчас у меня только два выхода — забраться в седло и, возможно, поседеть от ужаса, или отказаться и окончательно опозориться перед девушкой.

— Вы составите мне компанию? — откашливаюсь.

Она снова кивает.

Уже хорошо. По крайней мере, я не останусь с лошадью один на один. Ведь я совершенно не представляю, чего мне ожидать от этого животного.

Глава 11

Она ждёт. Ждёт моих дальнейших движений.

Однако есть проблема: я не знаю, как садиться на лошадь. Совсем!

Как подойти к этой громадине, чтобы она не взбрыкнула и не сбросила меня в пыль. Как сесть на неё, не выглядя полным идиотом.

Признаться в этом — значит выдать себя с потрохами.

Она ведь сразу поймёт, кто я на самом деле: не знаток лошадей из соседней области, а тот самый бизнесмен, который приехал сюда с одной целью — заполучить эту землю под строительство.

И тогда даже не начавшись, мой план всё рухнет.

А я не могу этого позволить.

Я делаю шаг вперёд, стараясь казаться тем, кто всю жизнь только и делает, что общается с этими животными.

Лошадь, понимая, что я подхожу к ней, фыркает, переступает с ноги на ногу. А следом и вовсе пытается встать на дыбы.

— Тише, маленькая, тише, — гладит её по гриве златовласка. — Этот… мужчина просто хочет с тобой подружиться.

Нет, я не хочу с ней подружиться. Я, напротив, хочу избавиться от всей этой дружной лошадиной компании!

Мы по-прежнему не сводим с лошадью друг с друга глаз.

Я обхожу её медленно, по широкой дуге, будто изучаю каждую деталь. На самом деле я тяну время, лихорадочно соображая, что делать дальше.

Девушка не двигается. Она просто ждёт, склонив голову чуть набок, и её волосы, собранные в небрежный хвост, слегка колышутся от сквозняка.

— Вы сумасшедший? — тихо говорит мне. — Или самоубийца?

— Почему? — перевожу на девушку взгляд.

— Вы так долго смотрите в глаза лошади, словно не знаете основных правил.

— Я правда не всё знаю. Что ещё за правило?

— Лошади не любят, чтобы им смотрели в глаза так долго. Они начинают воспринимать такое поведение человека, как угрозу.

— Понял... — Тут же опускаю глаза и смотрю на траву и чувствую, что моя рубашка уже напрочь мокрая. Хоть выжимай.

— Залезайте. Хватит стоять.

Оглядываюсь по сторонам, ища хоть что-то, что могло бы помочь.

В конюшне должно быть что-то вроде табуретки или низкой скамеечки. Ведь сама златовласка тоже как-то залезает на эту лошадь?

Тут же представляю картину, где она, грациозным движением, упираясь в стремя, легко взмывает вверх и садится на лошадь.

Эта картинка вызывает у меня прилив жара, но я снова резко отгоняю её.

Что-то срочно нужно предпринимать.

И я снова продолжаю кружить вокруг лошади, чувствуя, как её тёплое дыхание касается моей руки.

— Ну, смелей! Понимаю, что чужие рысаки могут напрягать, но вы не робейте! — подначивает она меня, и её голос звучит игриво.

Неожиданно мой взгляд падает на седло, висящее на деревянной перекладине, и я понимаю, где я опростоволосился.

Точно! Вот я идиот! Как я сразу не сообразил? Седло — это же ключ ко всему.

Я подхожу, беру его в руки. Кожа грубая, тяжёлая, оно весит больше, чем я ожидал, и мои пальцы слегка дрожат, когда я сжимаю подпругу.

Пытаюсь закинуть седло на спину лошади одним движением, но оно соскальзывает вбок. Лошадь снова нервно дёргает головой.

Только когда я сдавался?

Я поправляю его снова, бормоча что-то под нос, но движения мои угловатые, неуклюжие.

Пот выступает на лбу, а по спине бежит новый ручеёк пота.

Терпеливица продолжает ждать. Она стоит, скрестив руки на груди, и не сводит с меня глаз.

Её поза изменилась — плечи напряжены, подбородок приподнят, а в глазах вместо игривого блеска — холодное, пронизывающее внимание.

Это не просто наблюдение с её стороны. Это разбор меня и моего поведения на части.

Кажется, я недооценил малышку. Она не глупа, она видит меня насквозь, и эта её проницательность делает её привлекательнее в моих глазах.

Я никогда не любил глупых девушек, а если у неё ещё есть характер — для меня это настоящий вызов. И кажется, именно такая стоит передо мной.

— Хватит! — вдруг резко говорит она, и её голос звучит как удар хлыста. Резко. Громко. — Вы реально такой... придурок или только изображаете его?

— Не понял... — говорю я как можно спокойнее и делаю, что пропускаю мимо ушей её оскорбление. — Вы о чём?

Там где на лице девушки недавно была игривая улыбка теперь сжатые в тонкую линию губы. Она даже не пытается скрыть своего возмущения.

Девушка делает шаг ближе, и теперь расстояние между нами почти исчезает.

Её дыхание учащённое, грудь вздымается под рубашкой, и это зрелище заставляет меня сглотнуть. Глаза её горят огнём бешенства.

Она ко мне так близко, что я чувствую тепло её тела, лёгкий аромат её кожи — свежий, с нотками полевых трав и чего-то сладкого, женственного.

— О том, что вы лгун и обманщик. Лошади, про которых я у вас спрашивала, стоят бешеных денег. Одна Ахалтекинская может стоит около трёх миллионов! Пятнадцать голов, говорите? В соседней области? Чушь! Если бы это было правдой, я бы об этом точно знала! Такие покупки даже пусть это будет соседняя область не проходят незамеченными!

Девушка, тараторя свои обвинения, тяжело дышит и тычет пальцем мне в грудь.

— Моя прошла, — улыбаюсь, пожимая плечами, оставаясь выдержанным.

Но следом вижу, что её это ещё больше бесит.

— Вы… Вы… Говорите, зачем вы здесь! И пока не скажете правду, я не позволю вам уйти.