Елена Грасс – Контракт для няни. Пункт 7.1. Любовь исключена (страница 8)

По телу бегут мурашки, и мне кажется, что я влюбляюсь в него, сама того не замечая.

Высокий, с чёткими чертами лица, волевым подбородком и ясными как озеро глазами – он кажется мне идеалом мужской красоты.

В какой-то момент, забыв, что я серая мышка, ставлю локти на стол, подпираю ими свои щёки, закрываю глаза и начинаю мечтать, что он когда-нибудь неожиданно обратит на меня внимание и мы наконец-то познакомимся.

Пока я мечтаю о себе в качестве Золушки, не замечаю, что за моей спиной кто-то стоит.

Опомнившись, быстро закрываю вкладки, тяжело вздыхаю и со словами «Ну какой красавчик» поворачиваю лицо в сторону стоящего рядом человека.

– Я всё! Спасибо, что позволила мне… – дальше говорить не могу, потому что, подняв глаза, понимаю, понимаю: передо мной, пока я рассматривала того самого красавчика, стояла не Яна, а сам Вячеслав Константинович…

– Ну и что интересного ты увидела, разглядывая мою физиономию? – говорит недовольно мужчина.

Глава 9

– Вячеслав… Константинович…

Опускаю лицо, чувствуя, как краснею. Я не сделала ничего противозаконного, но всё равно стыдно.

Закрываю глаза и практически перестаю дышать.

Весь мой внутренний мир сжимается до позора, который происходит в эту минуту.

Я не могу пошевелиться, и уж тем более встать и уйти. Поэтому так и остаюсь сидеть под пристальным, изучающим взглядом этого мужчины.

– Соня… – Молчу.

– Это просто любопытство… Мы встретились с вами в коридоре, я потом пошла распечатывать курсовую и…

– Решила изучить мою биографию?

– Не то что изучить. Понимаю, глупость, но… – Преодолевая сопротивление, через стыд гордо поднимаю лицо.

Если он сейчас начнёт смеяться надо мной, я буду защищаться! Не позволю унижать себя!

– Ясно…

Жду, что он начнёт высмеивать меня, но он спокоен и не улыбается. И такая реакция сбивает меня с толку ещё сильнее, чем ожидаемая насмешка.

– Что вам ясно?

– Сонь, я скажу тебе как есть: если это о симпатии, то мимо. Я не завожу серьёзных отношений. Мне они не нужны. А лёгкие, без обязательств – это не про тебя. Верно?

– Верно. Но я не планировала с вами никаких отношений. Это просто любопытство. А подглядывать нехорошо, – словно ребёнка в детском саду учу его правилам.

Гордо поднимаю нос и смотрю на него не стесняясь. Да, я чувствую себя уязвлённой, но ему это знать совершенно необязательно!

– Смешная… Я не подглядывал за тобой, а проходил мимо. И если ты хотела остаться одна, нужно было просто закрыть дверь. Мне не пять, чтобы за кем-то подглядывать. А ты, случайно, не в детском саду работаешь? – неожиданно смеётся.

– Да. А как вы узнали…

– Сонь, я пошутил! Но попал прямо в цель. Как узнал? Тон у тебя командный! Привыкла всех строить?

– Есть немного, – улыбаюсь следом за ним. – Я не тиран, но строгость с малышами нужна.

– Согласен. Иначе на голову сядут! – Вячеслав Константинович уже не груб и не злится. – Ладно, раз мы всё выяснили, беги. Там Кира Викторовна тебя искала. Поговорить о чём-то хотела. Слышал, как она просила секретаря найти тебя. Но я оказался быстрее её.

– Бегу.

Пользуясь моментом, срываюсь с места и спешу в кабинет директора.

– Кира Викторовна… Здравствуйте… – На адреналине забываю постучаться к ней.

– Здравствуйте, Соня.

Она смотрит на меня с удивлением.

Понимаю, что поступила неправильно, начинаю искать подходящие слова, чтобы оправдаться, но ничего, кроме правды не приходит на ум.

– Кира Викторовна… простите меня. – Слова застревают в горле, но я заставляю себя говорить. Объясняться всё равно придётся. – Я… я забыла постучать…

– Что-то случилось?

– Нет.

– Ты словно от кого-то убегала…

Примерно так и есть, но я ей об этом не скажу. Мне по-прежнему жутко стыдно. Не представляю, как теперь её сыну буду на глаза показываться.

– Сонь, проходи, садись. – Она показывает мне на стул недалеко от её директорского кресла. На ватных ногах иду к нему и присев, складываю руки на коленках, заставляя себя успокоиться.

– Что-то не так в моей работе?

– Нет. Я не об этом хотела поговорить. У меня к тебе другой разговор есть. Ты… кажется, педагог?

– Да.

– Мне начальник отдела кадров говорила, что ты чуть ли не на трёх работах трудишься. Это так или она преувеличивает?

– Нет, не преувеличивает. Это так.

– Когда же ты успеваешь жить?

– Так это и есть моя жизнь, – не могу сдержать улыбку, чувствуя, как камень падает с души. Моя грозная руководительница не просто не злится, что я влетела без стука в её кабинет, она настроена по-дружески. Это понимание придаёт мне смелости в дальнейшем общении. – Я люблю детей, люблю свою профессию.

– Это прекрасно. Когда я услышала это, мне в голову пришла одна идея… – теперь Кира Викторовна задумчива.

– Какая? – Воображение тут же начинает лихорадочно работать, сочиняя идею, в чём я могу быть полезна своему руководителю. Но на ум ничего не приходит.

– Дело в том, что у меня есть внук, и ему срочно требуется няня. Прежние няни не справились со своей работой. Но поверь – это не потому, что он своенравный или трудный ребёнок. Нет, он замечательный мальчик! Проблема, скорее… – она на мгновение замолкает, словно тщательно подбирает слова в этот момент, – больше в его отце. В моём сыне – Вячеславе Константиновиче.

Услышав это, мне неожиданно хочется возразить ей. Но я не решаюсь.

У меня о Вячеславе Константиновиче сложилось только самое лучшее впечатление. Вот, даже в этой ситуации, в которой мы оба оказались несколько минут назад. Он не стал высмеивать меня, он говорил со мной вполне дружелюбно.

А раньше, когда я тайком наблюдала за ним, он всегда казался эталоном сдержанности и корректности.

Я видела, как он по утрам здоровается с охранниками, как внимателен с собеседниками.

Не слышала, чтобы он повышал голоса или когда-то позволял себе резкие высказывания в чей-то адрес.

Сложить из этих пазлов картину, где Вячеслав Константинович – тиран, мучающий бедных нянь, у меня никак не получается.

– Это… как? – удивляюсь.

– Вот так, – смеётся. – Как сказать, чтобы ты поняла… Он слишком придирчив к няням Фёдора. А сейчас уже и сам Фёдор, глядя на отца, начинает искать причины для того, чтобы избавиться от очередной помощницы.

– А мама Феди? Разве не она должна заниматься ребёнком? – сначала задают этот вопрос, а потом сразу же вспоминаю, что Яна говорила мне про него.

– Мой сын разведён. Мама мальчика оставила жить Фёдора вместе с нами. Ну точнее, с Вячеславом. – После сказанных слов улыбка покидает лицо Киры Викторовны.

Глава 10

После того как Кира Викторовна сказала это, замечаю, что её взгляд становится каким-то разочарованным.

Всматриваюсь в её лицо и понимаю, что она расстроена, хоть и старается этого не показывать.

Я догадываюсь, что ей эта тема неприятна, и совершенно точно она не очень хочет что-то мне объяснять.