Елена Грасс – Двойная проблема для строгого босса (страница 7)

Конечно, дело не в этом мужчине, и не он расстроил меня. Дело в том, что я случайно услышала. Это, пожалуй, сильнее всего остального выбило из колеи.

Почему всё валится на мои плечи? Сколько можно?

Мало того что у меня постоянно болеет ребёнок и денег осталось совсем ничего, так ещё в перспектива безработицы.

Эти составляющие окончательно ломают мою веру в лучше.

Пару минут сижу молча и вытираю слёзы. Алёнка сидит, смотрит на меня и тоже молчит.

Моя умная девочка. Знает, когда лучше не лезть с разговорами.

Поднимаю взгляд на её растерянное лицо, сжатую куклу в руках, и понимаю, что не имею право на твоё поведение. Ради неё не имею!

Я не знаю, сколько ещё неприятностей будет сыпаться на мою голову, но всё равно справляюсь. Знаю! У меня нет выбора. Я буду сильной.

Ради себя, ради дочери, ради того, чтобы она была счастлива.

Ради того, чтобы она не смотрела на меня, как сейчас – растерянно и напугано, я буду бороться даже с ветряными мельницами, если это будет нужно!

— Мама, что-то случилось? — всё-таки решается и подходит ко мне дочь.

Она откладывает куклу, аккуратно подносит свои ладошки к моему лицу и стирает слёзы.

Я в ответ улыбаюсь и целую её руки.

— Ничего особенного, — вру. Зачем ребёнку знать о проблемах взрослых. — Просто сложный день. Но скоро он закончится и снова всё будет хорошо.

— Тебя дядя Артём отругал? Ты где-то ошиблась? Что-то неправильно сделала? — киваю, соглашаюсь, лишь бы она прекратила свой допрос.

И мне даже плевать, что она снова называет моего босса дядей Артёмом. Всё равно никто сейчас не слышит.

Напомню ей чуть позднее (в который раз!), что так моего руководителя называть нельзя. Может быть, если я скажу ей сотню раз, тогда она наконец-то услышит меня.

— Ах, вот как! — Алёнка, увидев мой кивок головой, тут же разворачивается и стремительно бросается к выходу из кабинета.

Она так быстро пытается убежать, что я только и успеваю ухватить её за руку, чтобы остановить. Я очень озадачена этой внезапной торопливостью.

— Постой, куда ты? — не понимаю, что в моём ответе вызвало такую спешку.

Она разворачивается ко мне, и я замечаю на её лице взрослую решимость к непонятному для меня пока что действию.

— Я пойду к дяде Артёму. Я всё ему расскажу. Скажу, что это я виновата! Объясню, что я всю ночь так кашляла, что ты не сомкнула глаз из-за меня. Вот ты и устала, и ошиблась в его бумагах! И тоже получается из-за меня. Мама, он же хороший! Он обязательно поймёт! Я уверена!

Подхожу к дочери, приседаю перед ней на корточки, чтобы быть с Алёной на одном уровне, и беру её маленькие, горячие ладошки в свои.

Смотрю в её серьёзные глаза и не сдерживаю улыбки.

Господи, как же она обо мне беспокоится. Эта маленькая девочка, которой само́й нужна забота и защита, вдруг встала грудью на мою защиту.

— Алёнушка, я ведь просила тебя не называть его дядя Артём. Мы договаривались с тобой, но ты нарушаешь наши договорённости. Если это кто-то чужой услышит, этот человек не поймёт, почему ты так обращаешься к моему руководителю. Вот сегодня ты была в приёмной, а туда пришли важные люди. Представляешь если бы ты прямо при них назвала его дядя Артём? Вот бы они удивились!

— А мне наплевать! — теперь хмурится моя дочь, и я вижу её в глазах недовольство. Откуда мне это появилось, не понимаю. Она никогда не была злой.

— Это что за слова такие? — журю её. — Нельзя так говорить.

— Почему? Надо будет, так и скажу им! — складывает руки на груди.

— Нельзя так говорить. Ты этих людей совсем не знаешь. Может быть, они добрые и хорошие. А ты с ними сразу ссоришься.

— Если эти люди будут такие, как та тётя, которая ругалась на меня, то таким можно говорить грубо. Эта тётя точно злая! Хотя и дядька этот тоже такой же! — делает свои выводы.

— Ладно, — снова вздыхаю тяжело и поглядываю на время. Не хочу с ней спорить. И уж тем более защищать ту странную женщину, что вопила в приёмной. — Мне нужно закончить дела и поедем.

— Я схожу в туалет?

— Сходи, конечно. Но туда и обратно!

— Хорошо.

Алёна уходит, а я быстро лишний раз пересматриваю те документы, которые хочу взять с собой, чтобы поработать из дома.

Она уснёт, и у меня будет время спокойно посидеть над ними.

«Поспи лучше!» — кричит мне разум, но я сопротивляюсь этому крику.

Мне нужно сделать всё то, что я запланировала. А поспать… поспать как-нибудь потом.

Ну, в конце концов, Алёнка же не будет вечно маленькой. А рожать других детей я больше не собираюсь.

Поэтому переживём все её болячки, она повзрослеет, у меня появится возможность высыпаться.

Проходит около пятнадцати минут, но моей стрекозы нет.

Видимо, опять зашла к кому-то в кабинет и болтает.

— Юль, ты не видела мою попрыгуху? — захожу к помощнице Артёма Ильича.

— У него в кабинете сидит.

— Вот ведь! Я же ей сказала, чтобы она к нему не ходила! Ну что за непослушная особа! — Злюсь на дочь.

Быстрым шагом спешу к кабинету руководителя, но Юля преграждает мне путь.

Глава 7

— Юль, ты чего? — удивлённо смотрю на женщину.

— Погоди, не торопись ругать дочь. Она не виновата. Артём Ильич сам её к себе пригласил. Алёнка твоя с кем-то из сотрудников болтала, а он мимо шёл. Спросил её про здоровье, она рассказала. Потом он сказал, что его сыновья передали ей подарок, но он забыл отдать. Вот и зашли. Не ругай её.

— Хорошо, — выдыхаю. Я рада, что дочь услышала мою просьбу. — Но всё равно не надо отвлекать его от дел. Заберу её.

Тихонько захожу в кабинет и вижу, как эти двое сидят за столом переговоров.

Мой босс ко мне лицом, а Алёна спиной.

Он незаметно кивает мне, и продолжает общение с Алёной.

— Ты буквы-то уже выучила? — спрашивает у неё заботливо.

— Не все. Но я стараюсь! — вижу, как рисует по бумаге карандашом и зевает.

— Не выспалась?

— Нет. Кашляла. Мама из-за этого тоже не выспалась. Не ругайте только её за это, Артём Ильич, — говорит тихо, но по имени отчеству, как я её учила. Умница.

Он улыбается и кивает.

— Не буду ругать. Твоя мама самый лучший работник.

— Да? Правда? — в голосе появляется неподдельная радость.

— Да.

— А она говорит, что вы самый лучший директор, — признаётся ему шёпотом.

— Ну видишь, как всё прекрасно складывается. Алён, у моих мальчишек есть музыкальный букварь. Хочешь, я принесу тебе?

— А им он не нужен?