Елена Грасс – Девушка с характером. Ты (не) моя (страница 21)

Глава 17. Трусиха

Глава 17. Трусиха

Впервые я планирую принять решение в свою пользу, во благо себе.

Но все равно ещё точит, что с Даней я расстаюсь в тяжёлый для их семьи момент.

Убеждаю себя, что пока мы не женаты, я имею право на отступление и меня не должна мучить совесть.

Денис Константинович очень сдержан эти дни со мной, и я понимаю, почему: он чётко обозначил свою позицию, что свою женщину он делить ни с кем не будет.

И я бы не делила своего мужчину ни с кем!

Меня радует, что он предпочитает честные отношения.

– Здравствуйте, Елена Игоревна, – беру волю в кулак и отправляюсь к Дане.

– Здравствуй, милая! – добродушно кивает мне эта милая женщина.

– А Даня где?

– За лекарствами убежал. Опять плохо было, вот пришлось ему возле меня сидеть пол ночи, – вздыхает. – Я же чувствую, как ему это всё не нравится, но что же делать… Раздражается, нервничает. Тяжело ему одному меня тянуть, – начинает плакать.

– Ой, только не плачьте, я вас умоляю! Мне ваши слёзы как ножом по сердцу! – и это чистая правда.

Со всей искренней симпатией мы отнеслись друг к другу с самой первой встречи, когда Даня познакомил нас.

Быстро нашли общий язык и вполне неплохо общались. Мы могли с ней чаёвничать часто, болтать о прошлом и о будущем.

Иногда мне казалось, что я к его маме отношусь практически как к своей. И это тоже было из души, и не было там ни капли фальша.

– Не буду, не буду. Присаживайся. Посиди со мной ну хоть чуточку. Ты так давно не была у нас. У вас что-то случилось? – тревожится, тяжело приподнимаясь на кровати.

– Нет, нет, всё хорошо, не переживайте. Просто у нас новое руководство, работы много, – ох, зачем я вспоминаю опять Дениса Константиновича, – и нет возможности вырваться пораньше. Вы простите меня за редкие встречи теперь.

– Ну что ты, деточка. Не надо извиняться. Я всё понимаю, – она гладит меня по лицу ладошкой, а у меня катятся слёзы от её доброты и нежности, которую она вкладывает в эти прикосновения. – Мне главное, чтобы у вас с сыном моим было всё нормально. Тогда и у меня всё будет хорошо.

– Я… – не успеваю ответить, на пороге дома появляется Даня.

– Пришла, наконец-то! – бросает с порога, –матери, вон, видишь, – кивает в её сторону, – плохо, прямо беда.

– Извини, я не знала.

– У тебя телефон отключён, наверное, поэтому, – подходит, сгребает в охапку и целует в губы. А я теряюсь и не знаю, как реагировать.

Что опять изменилось? Мы же в последний раз практически сказали друг другу «прощай».

– Даня…, – смущаюсь, вырываясь из его объятий.

– Чего? – улыбается.

– Неудобно при маме! – показываю глазами в её сторону.

– Ничего, ничего,– улыбается и машет рукой в нашу сторону, – целуйтесь! Дело молодое!

– Пойдём поговорим на кухне?

– Ну, пойдём. Какая-то ты загадочная. Только помоги мне разгрузить сумки.

Сумасшествие какое-то… то дуется, то радуется встречи.

Или осознал свою ошибку, понял, что нельзя наказывать человека молчанием?

Пока он суетиться у плиты, желая помочь вынимаю лекарства из сумки и вижу их ценник. Это просто космос.

– Мать всё время про тебя спрашивает. Я ей, когда сказал, что предложение тебе сделал, чуть ли не в кровати в пляс пустилась от радости, – заявляет гордо. – Алинка, ты прости меня. Приревновал тебя тогда у ресторана, когда тебя другой мужик обжимал.

– А почему такие дорогие лекарства? – увожу пока от темы с обжиманием.

– А вот сам не знаю! Врач скорой назначил. Вот и пришлось раскошеливаться. Последняя заначка ушла. Денег больше в семье нет, – смотрит на меня выжидающе.

Я молчу.

– Алинка…

– А? – не даёт мне возможность подобрать правильные слова.

– Чего зависла?

– Ничего – вся речь, которую я готовила вылетела из головы при обстоятельствах, с которыми я сейчас столкнулась.

– Денег в долг дашь? – обыденно, словно так и надо.

– Дам, – отказать действительно не могу.

Попробовать предложить помогать им деньгами я не решаюсь, хотя даже на это уже готова.

– Отлично. Когда поженимся попроще будет совместным бюджетом, – улыбается во весь рот.

– Даня, я как раз хотела поговорить про совместный.., про отношения… про брак.

– А что с ним? – замирает у плиты, смотрит выжидающе.

–Тут такое дело… – мнусь, не знаю, как начать.

– Алина, да, последний месяц отношения наши были совсем дрянь, но, я же извинился.

–Да. Только тут всё сложнее теперь.

Извинился…

Захотел, надулся, захотел извинился.

– Говори, – грозно смотрит на меня. – Слиться решила, пока мать больная и я без работы?

– Я…

– Скажи правду, раз уж начала, – уже напирает.

– Детки, детки, что там у вас? Даня, почему ты повышаешь голос на Алиночку? – слышу из соседней комнаты встревоженную Елену Игоревну. – Не ссорьтесь, пожалуйста, только!

– Мы не ссоримся, – бросаю ей, не выходя из кухни. – Я, пожалуй, пока пойду. Ладно? Потом поговорим.

– Алиночка, милая, – тянет ко мне руки его мама, когда я прохожу мимо неё желая уйти, – ему тяжело сейчас. Не обижайся только! Потерпи! Мне будет легче и всё у вас наладится. Только не бросай его!

Выбегаю из подъезда вытирая слёзы, и слышу, как он спешит меня догнать.

– Ты реально что ли расстаться со мной хочешь, Алина? – преграждает мне путь.

– Я не знаю. Всё так не просто.

– А матери что я скажу? – кажется ему даже пофиг, что я с ним расстаюсь. – Она же каждый день по десять раз: когда моя Алиночка придёт, когда моя Алиночка придёт!

– Дань, я устала, позволь уйти? – Так и не решаюсь сказать ему сейчас о своём выборе.

Замечаю, как он тяжело выдыхает, и улыбается.

– От чего ты устала, Алина? От бессонных ночей, от страха за близкого человека, как я? От ощущения безысходности и понимания, что дальше будет только хуже? От чего? Расскажи! Расстаться со мной решила? Добить хочешь?