Елена Грасс – Бывшие. Лада с прицепом (страница 2)

Смотрит пристально, не моргнув, с той противной полуухмылкой, от которой по спине бегут мурашки.

Ждёт, наслаждается моментом, словно хищник, видящий, как дрожит его добыча в растерянности перед тем, как её растерзают окончательно.

– Ладно, пора мне, – заводит мотор. – Домой иди, – говорит равнодушным тоном, прерывая тяжёлую паузу.

Да, надо идти, но тело не слушается, мысли путаются, перемалывая его слова как жернова.

Минута. Две. Только тяжёлое дыхание и пронизывающая тишина.

А потом резкий щелчок ремня, скрип двери, и он выходит из машины, оставляя меня одну.

Через стекло вижу, как он вертит в пальцах сигарету, перекатывает её, прижимает к губам, но так и не поджигает.

Странно, не помню, чтобы он когда-нибудь курил при мне. А может, просто не замечала.

Выхожу следом, за рукав тяну его, поворачивая к себе.

– Посмотри на меня.

– Ну, смотрю, – в глазах холод, равнодушие.

– Скучно? – зачем-то переспрашиваю, словно не верю в то, что он сказал.

– Ну да, – кивает и зевает.

– Егор, – тянусь ладонью к его лицу, притронуться хочу, словно проверить, что это действительно он. – Не надо так со мной. Ты расстаться хочешь? Если так, просто скажи правду, потому что я не буду выпрашивать любви.

На самом деле мне страшно услышать, что он остыл ко мне.

Я вижу, как равнодушно мой отец относится к маме, и всю свою сознательную жизнь боюсь, что мой мужчина будет также относиться ко мне.

– Да, хочу. Так будет лучше, – кивает.

– Для кого?

– Странный вопрос. Меня, естественно! – пожимает плечами. – Человек ведь эгоистичная зараза, разве ты не знала? Каждый только о себе думает, и в своём интересе.

– Не верю. Так быстро… – цепляюсь за причины и объяснения. – Но, почему? И какой у тебя интерес? – смахиваю слёзы.

Тот, кто совершенно недавно был нежен и ласков, тот, кто шептал о любви, тот, кто показал мир взрослой любви, теперь стоит передо мной совершенно чужой и равнодушный.

– Опять правду? – Киваю несколько раз. – Мой интерес – это разнообразие. Я просто… сравнил.

– Не понимаю. Что сравнил?

– Не что, а кого, – сдержан, собран и снова честен, как требовала от него.

А в этот момент мне вдруг хочется, чтобы он накричал на меня, но не был как кусок ледяной глыбы.

– Хорошо. Кого? – практически шёпотом, смахивая тяжёлые капли слёз, которые катятся по щекам, перемещаясь к губам и на подбородок.

– Тебя с другими.

– Как это? Как это, сравнил? Не понимаю! Ты изменил мне?

– Слушай, не заставляй меня обижать тебя! Ты же… как фиалка, мать твою, нежная. Скажи слово лишнее, слёзы лить начнёшь. А я сопли эти не переношу, сама знаешь! – всё-таки срывается.

Замечаю, как брови сходятся на переносице, желваки ходят ходуном.

Он злится, но пока сдерживается, чтобы не нагрубить мне.

Но теперь почему? Если я ему чужая, если плевать на меня, зачем себя держать в рамках? Руби, раз уж начал…

– Значит, всё?

– Вот ведь упёртая… – говорит себе под нос раздражённо, но я всё равно слышу. – Да, всё. Неинтересно мне с тобой.

И снова после жестоких откровений между нами повисает тишина.

У нас идёт зрительная борьба. Кто первый отведёт взгляд. Он не выдерживает и отворачивается. Трус.

Сказать бы что-то ещё, но больше не хочется. Разворачиваюсь и ухожу. Не предъявляя претензий, не высказывая ему, какой он урод.

А зачем? Какой в этом смысл?

Просто ухожу… Навсегда из его жизни.

Стараюсь держаться ровно, но когда захожу в дом чувствую, как его взгляд прожигает мою спину.

Сдерживая открытые рыдания, которые рвутся наружу, удаляюсь от него и закрываю входную дверь.

Только дома, когда Егор не видит, сползаю по двери и прикрываю рот ладошкой. Не хочу пугать родных своим воем.

Мне больно и плохо, и кажется, что сейчас умру.

– Доченька, что с тобой? – пытается поднять меня мама. – Не сиди здесь, холодно! Застудишься!

– Ну и пусть! Мамочка, мне так плохо, – нахожу в себе силы, чтобы подняться и обнять её. – Мамочка, как я теперь… Как без него?

– Да что случилось? – мама уже не скрывает своего волнения.

Отец стоит чуть поодаль, засунув руки в карманы, и просто молча наблюдает за нами.

Он всегда такой: молчалив и суров. Ему плевать на мои чувства. Впрочем, как и на мамины тоже.

– Он бросил меня, – говорю ей, но смотрю на отца.

Мне так хочется увидеть его реакцию на эти слова. И я её вижу. Отец ухмыляется уголком губ. Доволен.

Он был прав… В который раз в жизни…

– Ты рад? Он же тебе никогда не нравился, – обращаюсь к нему.

– Не нравился. А чем может нравиться этот нищеброд? Симпатичной рожей, да накаченным телом? Надеюсь, ты не спала с ним? – на мой вопрос не отвечает.

– Миша! – одёргивает отца мама.

– Спала, – признаюсь родителям, и мне даже ни капли не стыдно, ведь я очень любила Егора. – И не жалею об этом ни капли!

– Ну и дура! – рявкает отец. – Делай выводы! А я тебе говорил, что ты ему только в койке нужна была. Ну и плюс деньги мои. Вот и подумай, как сильно он тебя любил! Что нужно получил, развлёкся и послал! А теперь наматывай теперь сопли на кулак! Не слушала отца, значит, страдай теперь. Так тебе и надо.

Отец добивает меня словами, правдой, которую постоянно твердил. А затем уходит и громко хлопает дверью.

А мне неважно, что он про деньги. Мне страшнее те фразы, которые я примерно запомнила: «Неинтересно мне с тобой… Скучно … Я просто… сравнил…».

Глава 1

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ.

«Когда тебя ждать домой сегодня?» – пишу СМС мужу.

«Ложись. Не жди. Много работы» – лаконичный ответ.

– Отлично, – говорю себе тихо.

Приставать с расспросами не хочу. Мне чем дольше его нет дома, тем лучше. Когда он здесь, мы всё чаще в конфликте, чем в нормальном общении.

Если до декрета у нас были надежды на будущее в семейной жизни, то сейчас шансы равны нулю.