Елена Грасс – Бывшие. Американский папа (страница 3)

Врач начинает возить по животу датчиком, всматриваясь в экран монитора. Молчит несколько минут сосредоточившись.

А я в это время разглядываю кабинет, плакат про счастливое материнство, слушаю часы на стене, как они тикают в спокойном ритме, в отличие от моего сердца.

– Что вы хотите услышать? Что вы не беременны, и у вас просто кишечный грипп, – шутит через несколько минут.

– Да.

– Тогда вынуждена вас разочаровать, у вас не кишечный грипп. Срок четыре-пять недель. Вот, посмотрите сами, – показывает мне в монитор на пятнышко. – Видите? Вот он, ваш малыш!

– Это мальчик? – зачем этот глупый вопрос, на который мне совершенно неинтересно получить ответ.

– Ну, пока определить невозможно, но, что это ребёнок, это сто процентов, – смеётся врач. – Одевайтесь! Врач, который вас будет наблюдать, расскажет о том, какие анализы необходимо знать. Ещё необходимо провести скрининг, но это чуть-чуть попозже. И обязательно встаньте на учёт в женскую консультацию.

Киваю, делая вид, что запоминаю, хотя на самом деле ничего этого нет.

– А это вам на память, – вручает мне в руки снимок маленькой точечки на тёмном фоне.

– Спасибо, – киваю, пытаюсь быть любезной.

Для кого-то это было бы счастьем. Радостной вестью, поводом для улыбок, объятий, планов на будущее. Для кого-то – но не для нас. Не для меня. Не для Марка.

Он снова хотел поговорить… Интересно, о чём?

Если про Америку – так я уже всё сказала. Ясно, чётко, без вариантов. А теперь – тем более! Какая, к чёрту, Америка?! Скитаться по съёмным углам, жить в долг, а если не повезёт – и по помойкам шарить, да ещё и с ребёнком на руках? Нет, спасибо.

Я слышала, как там всё устроено. Если у тебя нет страховки – ты никто.

Ты можешь умирать на улице, но скорая даже не пошевелится, пока не увидит твою кредитку. А если что-то серьёзное? Если роды пойдут не так? Если у малыша осложнения?

И куда он меня, беременную, повезёт?

И главное – он-то сам куда собрался? Со своей астмой, с этими приступами, когда он ночами сидит, согнувшись, хватая воздух ртом, как рыба на суше…

У них же там лекарства космические суммы стоят. На что он рассчитывает?

Нет. Я не позволю. Не позволю ему бросать нас в эту мясорубку, где мы будем не людьми, а непонятно кем.

– Ну до чего же наивен! – Злюсь на него. – Вот прямо приехал какой-то магнат, прямо заметил его, прямо оценил его мозги!

Наобещают золотые горы, а в итоге? Ни страховки, ни нормального жилья, ни поддержки. Там без этого – значит ночевать в картонной коробке под мостом, дрожа от холода и надеясь, что никто не отнимет последнее. Разве такое будущее он хочет для своего ребёнка?

Нет. Я не позволю ему разрушить нашу жизнь – ту, что мы с таким трудом выстраивали.

Пусть она не идеальна, пусть мы едва сводим концы с концами, но у нас есть крыша над головой, есть хоть какая-то стабильность. А там – только пустые обещания и беспросветная борьба за выживание.

Так что теперь мне тоже нужно с ним поговорить. Как он хотел. Я найду время, силы и слова – потому что теперь важно не только услышать его, но и сказать своё. Твёрдо.

Мысль об аборте для меня неприемлема. Даже если этот ребёнок – полная неожиданность. Даже если сейчас совсем не время.

Я пытаюсь вспомнить, когда это могло произойти. И понимаю: тот единственный вечер, который мы провели вместе по-настоящему счастливо. Беззаботно. Без мыслей о работе, учёбе, долгах.

Ровно месяц назад у Марка вдруг выдался выходной – редкий, как солнечный день в ноябре.

Я намеренно прогуляла пары, и мы весь день валялись в постели, смеялись, готовили что-то вкусное из того, что было в холодильнике, смотрели старые фильмы…

Казалось, ненадолго вернулось то время, когда мы только познакомились – лёгкие, беззаботные, влюблённые.

Вот он и результат…

Теперь в моей голове – хаос. Страх. Злость. Растерянность.

Что скажет Марк? Испугается? Разозлится? Или… обрадуется?

Я не знаю. Но одно знаю точно: этот разговор перевернёт всё.

Голова идёт кругом от тех эмоций, которые сейчас поселились в моём сердце и в моей голове.

– Ты была права, – захожу в подъезд, набираю старосте и с ней первой делюсь своими новостями.

– Но я же тебе говорила! А ты кишечный грипп, кишечный грипп! Через сколько родится этот кишечный грипп? – смеётся подруга.

– Врач сказал через восемь месяцев.

– Ну что, я поздравляю тебя и Марка! Очень счастлива за вас!

– Катя, ну ты же знаешь нашу ситуацию… Куда нам его рожать? – практически шёпотом говорю страшные слова, хотя понимаю, что просто хочу услышать от неё в качестве поддержки слова «Вы справитесь!».

Вот кто меня за язык вообще потянул? Зачем чужому человеку знать про наши проблемы житейские.

Я как-то раз обмолвилась, что Марк вечно, или работает, или учится, на меня, мол, времени мало. Так она посмотрела на меня как идиотку, а потом к взгляду добавила: твой Марк на вес золота! Старается, а тебе всё не так и не эдак!

– Саш, подожди, я не поняла, ты не хочешь этого ребёнка? – кажется, она растерялась от моих последних слов. – Малыш – это же такое чудо! Разве можно даже думать о том, куда вы его поселите? Ну да, квартира маленькая, но у тебя Марк так старается, так работает! Каждой бы девушке по такому мужику! Я уверена, что со временем вы улучшите свои жилищные условия, и всё у вас будет хорошо. Просто надо немножко подождать! – словно жизнь прожила и со знанием дела рассуждает староста.

– Ты, прямо как он говоришь. Его словами! Наверное, ты права, – соглашаюсь, – Да, есть у меня такое. Я хочу всё и сразу, а так не бывает. По крайней мере, у нас! Что своя тридцатиметровка есть, и то большое счастье! У кого-то и этого нет!

– Ну конечно! Саша, я уверена, всё будет хорошо. Марк тебя так любит, я думаю, он будет счастлив!

Беседа с моей подругой воодушевляет.

Неожиданно у меня появляется огромное желание устроить Марку романтический ужин при свечах.

Я никогда не была романтичной барышней, но теперь мне придумалось в момент положить в конверт снимок УЗИ и написать ему: «Скоро ты станешь папочкой!»

 Марк, как и я не любит этих нежных вздохов и охов, но почему-то мне очень хочется преподнести эту новость именно в романтическом варианте.

Заглядываю в кошелёк, стою возле полок в магазине и продумываю, что купить, чтобы сильно не потратиться. Деньги не лишние, но и хочется чего-то приятного.

Торт? Марк не любит сладкое. Это я запомнила ещё в детском доме.

Вина? Его нельзя мне теперь. Врач строго-настрого запретил после последнего приступа.

Ладно, чёрт с ним! Куплю и то и другое. Сама слопаю торт, а вино выпьет Марк. Все будут довольны и счастливы. Гулять так гулять!

Захожу в дом, и сердце внезапно начинает колотиться так сильно, будто пытается вырваться из груди.

Странное, необъяснимое чувство тревоги нарастает с каждой секундой. Я пытаюсь успокоиться, отогнать этот беспричинный страх, но он только усиливается.

– Марк, ты дома?

В ответ – тишина.

Глаза сами цепляются за детали: футболка лежит одиноко на диване. Но я точно помню – когда уходила, её здесь не было.

Значит, он был дома.

Но почему опять ушёл? И почему не убрал вещи на место?

Странно. Марк никогда не разбрасывал их по квартире. Он всегда аккуратен, даже педантичен. Для него важно, чтобы всё лежало на своих местах.

По телу пробегают мурашки. Это не просто тревога – это предчувствие.

Странное, опасное, необъяснимое. И моё шестое чувство меня не подводит.

Глава 2

Ищу в сумке телефон. Замечаю несколько пропущенных вызовов от мужа.

– Марк, ты где? – звоню ему.