Елена Граменицкая – Эффект Эха (страница 32)
И, наконец, подоспело третье, вовсе расчудесное событие.
Спустя неделю показательного бойкота до Оли снизошла самая крутая девочка в классе, Тельникова Света, дочь главного торгового представителя. Света приезжала в школу на машине отца из бывшей западной, капиталистической части Берлина, ждала, когла шофер откроет дверь, подаст ей руку и донесет до дверей ранец. Все по протоколу.
– Садись ко мне, – предложила в тот день Тельникова, подойдя к Оле в буфете. Бедняга от неожиданности чуть не подавилась сухим бутербродом. Стряхнув крошки с блузки, благодарно кивнула. Вот это удача!
Света было крута до кончиков ногтей. Американские протирающиеся джинсы (ей одной из класса разрешили ходить в брюках), модные туфельки на каблуке, каждый день новые заколочки и резинки для волос. Милые канцелярские безделицы, наклейки, открытки с кинозвездами, брелоки, длинноволосые куколки.
Все эти сокровища Света хранила в парте и давала посмотреть только приближенным.
Только у Тельниковой был огромный трехэтажный пенал с бесчисленными кармашками для фломастеров, ручек и душистых ластиков. Весь класс нюхал ее ластики и завидовал! Мало того, у счастливицы был настоящий «стиратель чернил», которым выводили «пары» из дневника. Эта чудо-ручка повышала рейтинг Тельниковой до небес.
Именно Света приносила в класс западные журналы с плакатами рок музыкантов и за определенные услуги распространяла их среди подруг.
Услуги были разными. От невинного списывания контрольной до неожиданной просьбы – помочь с оформлением стенгазеты.
Именно такую плату назначила она Оле.
– Ты классно рисуешь, подглядела в тетради! Я сейчас пишу статью о грязнулях и неряхах, сможешь нарисовать Кащенко?
Оля смутилась, обернулась на Марину Кащенко, сидящую в соседнем ряду. Полная девочка с косой совсем не походила на неряху, одевалась скромно, как и требовала школа: темная юбка и белая блуза. Единственное, что ее портило, угревая сыпь на лице.
Заметив сомнение, Тельникова тут же добавила:
– Я попрошу у папы такой же пенал со всеми причиндалами – ручки, фломики! Хочешь? У меня розовый, а тебе купим красный! С Микки Маусом. Согласна?
И действительно, кто такая Кащенко? Она Оле не подруга, а вот Света – да.
Пенал с Микки Маусом, обалдеть! Ей будут все завидовать!
Оля представила, как открывает одну за другой молнии, разглядывает фломастеры, перьевую ручку с баллончиками, нюхает ластик. У нее тоже будет душистый ластик!
– Только нарисуй ее потолще и с большущими прыщами на щеках!
И Оля постаралась от души, изобразив настоящее чудовище. А Тельникова не преминула извалять вражину в фельетонной грязи.
Глупая новенькая понятия не имела, какая кошка пробежала между ее одноклассницами. Потом узнала, отцы их занимали высокие посты, один глава торгпредства, другой главный корреспондент «Правды». Обе семьи жили в одном доме в западном Берлине. Матери дружили, ходили друг другу в гости, менялись рецептами. Откуда появилась вражда?
Стенгазета произвела фурор, мальчики валялись от смеха на каждой перемене, зачитывая вслух острые Светкины четверостишья. Тыкая пальцами в картинки, восхищенно ухали – Вот это да! Вылитая Кащенко! А новенькая – талант! Клево рисует!
Оля ликовала. Наконец-то класс ее принял! С ней будут дружить все. Все, кроме Марины Кащенко. Ну и ладно, переживем!
Радость ее продлилась до урока химии. Стоило Елене Андреевне окинуть взглядом «Горячий листок», она сорвала его со стены и вместо разбора кислотных соединений устроила допрос с пристрастием.
Редактором газеты была Тельникова и она не отрицала своего участия в травле. Хуже пришлось Оле Миро, ее отчитывали у доски.
Сначала она выгораживала Светку, брала всю вину на себя, но Елена Андреевна заставила сознаться.
– Ты знаешь Марину Кащенко от силы две недели, воспылать ненавистью к ней не успела. Кто подговорил? Признайся честно, ты же бывшая пионерка!
Мудрая учительница знала, как давить на совесть. Приехавшая с идейной, хоть и потерянной родины девочка не смогла кривить душой и призналась в подстрекательстве.
Тельникова молчала как рыба. Ее разочарованию не было предела, все вокруг предатели и лицемеры. Только что смеялись над фельетоном и карикатурой, а после слов Елены Андреевны, отвернулись.
Разрыдавшись, Света выскочила из класса и громко хлопнула дверью.
– Все встало на свои места, – раздался в Олиной голове голос Хлюпика, – Елена Андреевна Сомова, преподаватель химии, заслуженный учитель, разведенная, член партии, характеристика положительная. Тогда ей было 50 лет. В этом году исполнилось бы семьдесят три.
– Исполнилось бы?
– Среди зарегистрировавшихся пассажиров на рейс в Хитроу была некая Сомова Елена, летевшая из Лондона после прощального визита к дочери. Женщина смертельно больна, не операбельна, но просить средства на содержание в хосписе не в ее правилах…
– Вспомнила! – Оля, порвав визуальный луч, попыталась встать. Хранители не дали, насильно усадив на скамейку.
– Это была она, та старушка с чемоданом, я чуть не сбила ее с ног. Столкнулась на бегу. Я еще думала, кого она мне напоминает? Елена Андреевна, моя учительница химии.
– Именно так, химия была ее коньком. Помимо педагогической деятельности Сомова вела научные исследования. У каждого свое хобби, кто-то разводит попугаев, скрещивает хомячков, а кто-то изобретает органические удобрения и создает взрывчатку из стирального порошка. А потом отправляет на небеса две сотни невинных душ и свою, почерневшую от злобы. И все не ради компании, а ради идеи!
Оля не могла поверить.
– Чтобы Елена Андреевна пошла на такое чудовищное преступление? Порядочный, кристальной честности человек. За те годы, что она проработала в школе, снискала славу высококвалифицированного преподавателя, обрела уважение коллег и заслуженный авторитет среди учеников средних и старших классов. Ее даже грамотами награждали.
– Характеристику с листа зачитываешь? Вам именно так ее и живописали. Так оно и было на самом деле. Но никто из учеников не задал себе вопроса, почему хорошего преподавателя отправляют на родину задолго до окончания трудового контракта. Почему ей срочным образом искали замену, а уроки химии заменили естествознанием? И только одна девочка в вашем классе знала и злорадствовала.
Папа Светы Тельниковой не простил классному руководителю выволочки любимого чадо и собственного унижения. Ведь помимо классного собрания Елена Андреевна посмела вызвать высокого чиновника на ковер и провести «работу над ошибками» тет-а-тет. Какова неосмотрительность и уверенность в своей педагогической правоте!
«Расставаясь друзьями», торговый представитель старательно улыбался и благодарно жал Елене Андреевне руку, уверял в справедливость приложенных мер, честная учительница и не догадывалась, что заимела смертельного врага, и этот враг способен уничтожить не только карьеру, но и пустить под откос всю ее жизнь.
Чем и занялся на досуге.
Скоро в комитет госбезопасности поступил анонимный сигнал, что учительница химии для утренних пробежек выбирает странный маршрут. Каждое утро, в одно и тоже время, а именно в половину седьмого утра, ее видят около посольства Соединенных Штатов. Фотографии приложены. Очевидцы опрошены.
Слежка шла положенный предписанием срок, досье на «предателя родины» росло. И, наконец, бомба взорвалась.
Директор школы, порядочный человек, сначала не брал грех на душу и не увольнял ее по 275 статье. Он долго беседовал с Еленой Андреевной за закрытыми дверями и советовал ей уйти самой, не поднимать шумиху. Она отказалась. Основной педагогический состав не блистал толерантностью, каждый мечтал о продолжении зарубежного ангажемента. Возвращаться на голодную и раздетую до трусов родину хотелось лишь идейным единицам, поэтому коллеги долго не разбирались и большинством голосов исключили Сомову из партии. В двадцать четыре часа, как это обычно и делалось, она была отправлена в бывший Союз.
Бедная учительница не понимала, что происходит, она боролась, отстаивала свое честное имя. Несколько коллег оставались на ее стороне, но боялись выступить в защиту. Маховик работал на полную мощь, и никто не желал подставляться вместе с неблагонадежной Сомовой. Мало ли… ведь не бывает дыма без огня. Она же действительно бегала около вражеского посольства! А то, что каждый из них не раз проходил мимо, предпочли замять.
Поэтому безумный идальго, ваша учительница химии, билась с наветами в одиночку. И, конечно же, проиграла.
На родине она мытарствовала несколько лет. Ни одна школа после разгромной характеристики не брала ее на работу.
Но после сентябрьского путча бывшие «грехи» забылись, системные ферзи поменялись. Дочь Сомовой, умная, талантливая девочка окончила филфак и в результате чьего-то недосмотра вырвалась на практику в Кембридж. Познакомилась с англичанином, вышла замуж, родила. В прошлом году – уже второго сына. Она поддерживала мать материально все эти годы. Елена Андреевна жила на две страны. В России прозябала, убиралась в офисах, в Лондоне вела курсы цветоводства среди бывших соотечественников, продавала новые удобрения.
И так до прошлого года, как узнала о страшном неоперабельном диагнозе. Вот и все, Олечка.
– Какая страшная судьба. Я не догадывалась. Да и никто…