Елена Граменицкая – Эффект Эха (страница 23)
– К черту!
Тридцатисемилетняя жительница Одинцово, Наталья Николаевна Полякова, директор компании «Лампа Алладина» была дочерью отставного полковника и в туристических кругах слыла «дамой с яйцами», не с железными, железо все-таки поддается коррозии, а стальными – ее «достоинство», выражаясь образно, от слез подчиненных не ржавело. Высокая, прекрасно сложенная представительница «слабой» половины человечества, воспитанная отцом в уставной строгости, перенесла армейские замашки в офис и периодически устраивала парадные построения и показательные порки.
После одной из таких муштровок Оля чуть не написала заявление об уходе. Но остаться без денег даже на время, просить помощи у родителей, она не могла, решила терпеть ровно год, а потом искать другое место. Поэтому смотрела на командные игрища директрисы сквозь пальцы, сваливая все происходящее на гормональные срывы.
В определенные периоды месяца коллеги сидели ниже травы и молчали, терпели, тихо ненавидели, а потом показушно охали и жалели одинокую, неудачливую в личной жизни женщину. Сваливали ее истерики на невеселое детство, отца-сатрапа и ПМС. Просматривали новые вакансии и почему-то не увольнялись. Правильно говорят, садисты и любители плеток – друг без друга никуда.
Оля Миро, послушная дочь, привыкшая к жесткому маминому контролю, поняла правила игры и старалась держаться подальше от Натальи Николаевны. Оля моталась по командировкам, куда угодно, лишь бы не оставаться в офисе и не попадать под горячую руку.
Сегодня это ей не удалось.
Наталья Николаевна сидела перед ноутбуком и щелкала ноготками по клавишам. Приветливо кивнула Оле, мол, проходи, садись.
Будучи «в активном поиске» одевалась Наталья Николаевна всегда дорого и стильно. И когда публиковала свои фото в сеть, то под каждым следовал длинный перечень известных брендов, от нижнего белья до перчаток, обычные вещи Наталья Н. себе не позволяла.
Приплачивали ей «армани, гобаны» и иже с ними за скрытую рекламу, неизвестно, очень многие богатенькие дамы вместо умных слов под фото оставляли списки модных домов: шарф «от того», брючки «от сего», трусики «от этого». Эпистолярные философствования интеллектуалок Наталью Н. раздражали, она считала их попыткой «оставить после себя хоть какашечку». Эту каверзную фразу она позаимствовала у одного известного певца и пользовала почем зря, подчеркивая бренность бытия и тщетность человеческих хлопот.
«Демпинг – необходимое зло, если хочешь оставить после себя хоть какашечку…»
«Эта дура строчит мемуары о своих мужиках, хочет оставить после себя хоть…»
И так постоянно. Мерзкое слово прилепилось к имиджу Натальи Николаевны и сделало его еще более выпуклым.
Как птица с ярким оперением, Наталья сразу бросалась в глаза, а стоило ей открыть рот – запоминалась надолго. Мужчины с ней пытались дружить, женщины перед ней заискивали, все ее боялись, избегали, но из тусовки не выбрасывали. Она была тем буйком, за который переплывать нельзя.
Сегодня канареечного цвета платье от неизвестного кутюрье удачно подчеркивало смуглую кожу Натальи Николаевны, а волосок к волоску уложенное шатеновое каре решительный абрис подбородка.
К приходу в офис она всегда готовилась тщательно.
– Проходите, Олечка, садитесь! В ногах правды нет, – произнесла директриса удивительно мягким голосом.
Но приветливость змеи коварна. Можно ненароком подумать, гроза миновала, только радовалась рано. Это был особенный, изощренный ритуал: дать подчиненному расслабиться, успокоиться, почувствовать себя в безопасности, тут же атаковать и захлебнуться выплеснувшейся эмоцией.
Об опоздании пока ни слова, разговор зашел о месячном отчете. О проценте исполненных заказов и предложенных вариантов, отклоненных клиентами. Пока Оля рапортовала, директриса кивала головой и не отводила взгляда от экрана, возможно, переписывалась с кем-то в Фейсбуке, а вопросы задавала строго по сценарию.
– А что с за'мком? – спросила Наталья Николаевна, оторвалась от компьютера и впилась темными крюками в глаза сотрудницы.
Началось!
Оля закашлялась, оттягивая ответ.
В Олином отчете не было ни слова о посещении офиса безумной парочкой. Глупый, неудавшийся заказ. Неужели Марина рассказала? Не могла она ее так подставить.
– Ольга, я задала вопрос. У вас были посетители больше месяца назад. Их зафиксировала камера. (Значит не Марина). А в отчете нет ни слова о предложенном им варианте. Хотя предоплата от клиентов внесена.
– Извините, это мое упущение. Действительно, приходила пара молодоженов. Хотя молодыми их не назовешь. Искали замок для торжества. Но, Наталья Николаевна, где я им найду настоящего призрака? Это было основное требование. Я написала Майклу в «Глобал Евент», Карине в «Адвенчерс». Мы обсуждали возможность проведения мероприятия в Лофтус Холле, в Ирландии. Я ненароком прочла, там имело место явление полтергейста. Агенты начали переговоры с владельцами поместья. Возник вопрос предоплаты. Но заказчики пропали, оставленный телефон не отвечал. Что делать с их деньгами – не знаю. Простите, что не внесла несостоявшийся заказ в отчет.
Наталья Николаевна сложила руки на груди, откинулась на спинку кресла.
Оля могла поклясться, ногти директрисы мгновенно подросли, заострились и продырявили желтый шелк платья.
Не родственница ли ей та змея с кладбища?
Глаза начальницы подернулись наледью, и даже воздух вокруг нее сгустился и морозно заискрил.
– Простите, говоришь? Я не господь Бог, чтобы тебя постоянно прощать. Я не обязана это делать. Сколько раз ты (переход на «ты» никогда и никому не сулил добра) произносила это слово всуе, в моем присутствии? Я потеряла счет твоим «простите». Я кто, по-твоему? Прощалка?
От чрезмерного яканья у Оли заломило виски.
Она опустила глаза, стараясь не выдать закипающую злость. Но нервотрепка в дороге ослабила защиту, эмоция все-таки выплеснулась.
Визави того и ждала. Словно хищный зверь глубоко втянула в себя воздух, учуяла долгожданное лакомство, улыбнулась.
Противник подставился. Ату ее!
Экзекуция продолжалась несколько минут. Это был монолог параноика, накручивавшего себя, доводящего до исступленного визга с разбрызгиванием ядовитой слюны.
Оля застыла, в ее голову приходили чудные мысли.
«Даже не утирается! А если кислота прожжет дорогую офисную мебель?»
И словно в подтверждение ее мыслей массивный стол, заплеванный Натальей Николаевной, начал дымиться.
Но та ничего не заметила и что было силы, ударила ладонью по столешнице:
– Кто в этом доме хозяин, твою мать? Чье слово в этом доме закон? Я тебя, идиотка, спрашиваю.
И снова хрясь ладонью об стол!
Несколько ноготков с треском обломилось и отлетело. А змее хоть бы хны.
И тут Оля не выдержала и расхохоталась.
– Вы меня, идиотка, спрашиваете?
Смех подействовал отрезвляюще. Наталья Николаевна поперхнулась на полуслове.
Воспользовавшись передышкой, Оля спокойно сказала:
– Пошли в черту! Пожарных вызывайте!
Не дожидаясь ответа, повернулась кругом и толкнула ногой дверь из кабинета.
Дверь открылась с трудом, послышался звук задвигаемых стульев, удаляющиеся шаги любопытных сотрудников, ставших свидетелями сверх наглости, сверх смелости, сверх глупости и много еще чего « сверх».
Отличный день, чтобы остаться без работы.
День как день, вот только тусклый какой-то. Того и гляди, лампочка на небе перегорит.
Хотя все дни последнее время тусклые. Пришла пора их раскрасить!
Бурлящий в крови адреналин позволил совершать четкие выверенные действия. Подойдя к столу, Оля сложила все личные вещи в стопку: еженедельник, пара книг, кружка для кофе, шариковые ручки.
Нехитрое приданное.
Вытащив из принтера лист чистой бумаги, написала заявление об уходе. Пробежав глазами размашистые строки, столкнулась с восхищенным взглядом Марины.
– Олечка, а ты молодец. Ты крутышка! Мне слабо так!
Подружка сегодня тоже была в желтом и тоже напоминала канарейку. Странное дело, Оле в голову раньше не приходило сравнивать гардеробы Натальи Николаевны и Марины. Давно ли та начала копировать директрису? Как Марина угадывает цвет?
Наш пострел и тут поспел, охмуряет нового парня, но и не забывает про офисный тыл.
Оля не ответила коллеге, повернула голову в сторону стажерки, работающей на испытательном сроке. Бедняга зарылась в ворохе бумаг, создавая иллюзию занятости и всем видом демонстрируя – я страус, я в домике, со мной такого не случится!
Сравнение с трусливой птицей вызвало у Ольги очередной приступ гомерического хохота.
– Веселишься? – елейно прошипела змея, выползающая из директорского кабинета, – на последнюю зарплату можешь не рассчитывать.
Вонзив последнюю шпильку, Наталья Николаевна обратилась к Марине.
– Милочка, вернусь к трем, готовь недельный отчет. И досконально изучи все досье своей бывшей коллеги, будешь докладывать по пунктам.
Марина вытянулась в струнку и подобострастно развернулась всем торсом к уже захлопнувшейся двери.
– Спину разминай, а то потянешь! Прогиб не засчитают, – посоветовала Ольга, наблюдая замысловатое телодвижение подружки.
Она не узнавала себя. Не узнавала свой ставший чужим голос.