Елена Горская – Сердце из стекла (страница 5)
– Неужели ты не перевернул песочные часики, которые отсчитывают время ее жизни?
– Пока нет.
– Думаешь, она может быть полезна?
– На данный момент я думаю лишь о том, где искать новую ниточку, которая приведет меня к Амине, – процедил сквозь зубы. – И надеюсь, что скоро я ее найду.
4.1
В восемь часов утра еще сонным взглядом я следил за петляющим по спальне Глумом и слушал добытую им информацию.
Рассматривая его начищенную до блеска лысину, низкий рост и сбитую фигуру, я не мог сдержать улыбку.
Он действительно не походил на человека, присматривающего за всей восточной частью Инбурга. Всегда добродушный, улыбчивый… Никто и не подозревает, что он с таким же веселым настроем может всадить несколько пуль в свою жертву или же перегрызть кому-нибудь горло, принимая лик волка.
– Твоей пленнице двадцать три года, – начал свой рассказ Глум, плохо выговаривая букву «р».
Этот дефект речи был его своеобразной визитной карточкой. Но его картавость совсем не была отталкивающей, наоборот, придавала его манерной речи какую-то изюминку.
– Семья? Муж? Любовник? – поинтересовался я, не понимая, почему мне это вообще интересно.
– Из близких родственников – никого. Мать была двуликой и умерла при родах. Отец был одаренным. Он погиб в каменных шахтах, стараясь заработать средства на существование семьи. После гибели родителей Эвелин и ее старший брат Эрик попали под опеку бабушки, живущей в Вайс-Троу на окраине Франвиля. Семья жила небогато, поэтому когда Эрику исполнилось девятнадцать, он подался в столицу одаренных, чтобы стать законником. Но он был двуликим. Из-за этого к нему всегда относились предвзято. Ты же знаешь, как франвильцы нас недолюбливают, – Глум задумчиво почесал свою аккуратную эспаньолку и стряхнул невидимую пылинку со своего твидового тёмно-синего пиджака.
– А у нее какой дар?
– Умеет считывать последние воспоминания по прикосновению.
– Бесполезный дар для этих мест.
– Ну, я бы так не сказал. По причине смешанной крови твоя Эвелин может использовать свой дар не только на одаренных, но и двуликих. На магах не может, – поспешил добавить Глум, вероятно, уловив в моих глазах немой вопрос.
Мы встретились взглядами. И черт возьми, я был уверен, что он сейчас думает о том же, о чем и я.
– У твоей красотки редкий дар, Кас. Она может влезть в голову к двуликому. Это может быть нам полезно.
– Я и без тебя знаю, – ответил задумчиво понимая, что в моих руках оказался ценный подарок судьбы. – Продолжай.
– После смерти бабушки брат и сестра Люваль перебрались в Эйдафорд. За вырученные от продажи ее дома деньги они купили захудалое жилье в столице. И Эрик поступил на службу к дяде. В то время господин Анден Хаспет еще не был главным судьей, а служил в Гильдии Закона.
– И где сейчас ее брат?
– Был убит на задании.
Сощурив глаза, я смотрел на Глума и вспоминал о том странном стеклянном сердце, которое забрал у Эвелин и так небрежно швырнул на пол, разбив его. Вспомнил ее реакцию на мой поступок и нахмурился. Бедная семья, погибший брат… Вероятно, эта безделушка много значила для нее.
Было ли мне стыдно? Нет. Я всегда считал, что воспоминания должны жить в голове и в сердце, а не в вещах.
– А что по поводу дяди? – поинтересовался я, поднимаясь с постели и думая о том, как спалось моей красивой пленнице.
Вчера я все же пожалел ее и отправил Лагара в подвал отнести ей пуховое одеяло и подушку. Дать ей замерзнуть насмерть в мои планы не входило.
– Анден Хаспет до сих пор не принял того факта, что его родная сестра вышла замуж за бедного одаренного франвильца. Он считал, что двуликие не имеют права на смешивание крови.
– Ещё один фанатик, – заключил усмехнувшись.
– В общем, если с Эриком он общался, то Эвелин долгое время не замечал. Но его жена и сын вполне сносно общались с дальней родственницей. А когда девчонка осталась совсем одна, Анден все же решил проявить к Эвелин немного благосклонности.
– Так они общаются или нет? – задал я главный вопрос.
– Да. Но их отношения далеки от идеальных. В основном, Эвелин живёт одиночкой. Семья Хаспет недовольна тем, что она преподает в сиротском приюте.
Я удивлённо выгнул бровь и замер с рубашкой в руках.
– В приюте? – уточнил негромко.
Так моя одаренная пленница, оказывается, учительница…
Для женщины, помогающей бедным сиротам, она слишком самоотверженно жаждала моей смерти.
– Да. Приют Мидси. Но на вчерашнем празднике была с тётушкой. Вероятно, госпоже Хаспет захотелось вытащить племянницу своего супруга «в люди».
– М-да уж… Вытащила, – рассмеялся я.
– Но отпускать девчонку нельзя, Кас. У нее в подругах только жены законников. Да и дядька – судья.
– Я знаю.
– И что ты собираешься делать?
Я повернулся к Глуму и, застёгивая пуговицы черной рубашки, с улыбкой произнес:
– Буду извлекать из этого выгоду.
Глум усмехнулся и, натянув на свою лысую голову шляпу, направился к выходу.
– Когда в твоей голове появляются идеи, Кассиан, я начинаю нервничать, – добавил он, выходя из спальни.
– Не переживай. Нервничать будет только Эвелин Люваль…
Глава 5.
Уже десять минут я сидела в углу своей клетки и переводила взгляд с небольшого подноса с завтраком на высокую фигуру мужчины, что стоял прислонившись спиной к противоположной стене. Того самого, что вчера был в кабинете вместе с моим похитителем. Лагар, кажется…
Рукава его тонкой светлой рубашки были закатаны, смуглые руки были усыпаны мелкими уродливыми шрамами, доходящими до запястий.
На вид ему было не больше тридцати пяти.
– Ешь, – в тысячный раз потребовал мой надзиратель.
Вместо ответа я натянула пуховое одеяло до подбородка, то самое, которое он принес мне ночью, и снова принялась сверлить его пронзительным взглядом.
Рассматривала мужские черты лица, пытаясь запомнить каждую деталь внешности: и островатый нос, и немного впалые скулы, и квадратный подбородок, украшенный неровным шрамом. Длинные и черные, как крыло ворона волосы были собраны в тугой хвост на затылке.
Когда я выберусь отсюда – это поможет быстрее опознать всю шайку Волшебника, чтобы отправить их следом за своим предводителем.
– Я не уйду, пока ты не поешь, – в его необычных фиолетовых глазах промелькнула угроза.
– Вы – дракон? – спросила осторожно вспомнив, что цвет глаз иногда отлично выдает лик инбургца.
– Я тот, кто требует, чтобы ты съела этот чертов завтрак, – рявкнул он.
– Все-таки дракон, – обронила тихо, отмечая полученную информацию.
Лагар был зол. Явно недоволен тем, что я не выполняю его приказы. Разъяренный, он в два шага оказался рядом с клеткой и вцепился пальцами в толстые прутья.
– Слушай сюда, Эвелин Люваль. У тебя два варианта: либо подружиться со мной, чтобы твое временное пребывание было хоть немного сносным, либо же барахтайся в своем болоте сама. Поняла?
Несколько секунд я зачарованно смотрела в его необычные фиолетовые глаза, отмечая, как изменяется радужка. Да, он явно дракон…
– Завтрак… Это его приказ? – я кивнула в сторону двери зная, что Лагар отлично понимает, кого я имею в виду.
– Нет. Это моя инициатива. И если ты быстро не поешь – подставишь нас обоих.
– А зачем же вы так подставлялись перед своим хозяином?
– Во-первых, Кассиан мне не хозяин, а друг, – процедил сквозь зубы Лагар. – А во-вторых, потому что жалко тебя, дуру.