Елена Горшунова – Путешествие в мир ба-цзы. Огонь. Начало (страница 6)

– Один один…

– Одинёшенек, – буркнула Наташка и взяла наконец рацию в руки:

– Секунду, у меня ЧП. Тишина.

– Я – Александр. Сто восьмой, – протянул руку мужчина и вдруг смущённо улыбнулся.

– А так и не скажешь, – зашептала стажёрка.

«Восьмой. Просто восьмой», – подумала Наташка.

Мужская ладонь была ледяной и пожар, пылающий у неё во всех клетках тела, погас. Дыхание выровнялось, движения стали плавными, как во сне. Мизинчиком девушка дотронулась до своего носа – прохладный. «Как у собаки», – мелькнуло в голове.

Сто восьмой нахмурился, пальцами потёр мочку уха и недоумённо уставился на девушку.

Тем временем стажёрка притащила старую тумбочку и радостно водрузила на неё телефоны, монитор, пепельницу и две миски супа рядом. Бульон покрылся крупными кольцами жира, а поверх крупно нарезанного картофеля, вальяжно расположился рыжий кудрявый волос.

– Фу, блин, – скривилась Наташка, – убери эту гадость.

Сто восьмой молча сгрёб обе тарелки в мусорное ведро и жестом фокусника поставил на стол свежие кексы с кокосом, три стакана ароматного кофе и пачку арахиса в карамельной глазури.

– Угощайтесь, девочки, – подмигнул он и не дожидаясь ответа, вонзил зубы в нежную мякоть выпечки.

– Ой, спасибо! Вы как волшебник! – радостно защебетала практикантка и всплеснула руками, словно школьница на новогодней ёлке.

– Тшш, – Наташка взяла себя в руки и подсела к рации.

– Единица.

– 100, «Калинка».

– Поставила. Восемь четыре.

– Звоните.

– Звоню. Давай, – кивнула она стажёрке.

– Я Аня, вообще-то, – надулась та и одновременно состроила глазки сто восьмому.

– Однако, – хмыкнул Александр и осторожно пододвинул кофе. – Наташ, ты ведь любишь?

– Ты-то откуда знаешь, – отмахнулась от него она, – два пять.

– Два пять – 130, «Рынок».

– Первый.

– Слышал. Ты вчера ребятам говорила.

Наташка отложила рацию и с наслаждением откусила кусочек кекса.

– Ммм, вкусно! И кофе ничего, – поставила стакан и внимательно посмотрела на мужчину. – Саша.

– Я, – подмигнул он ей.

– Домой меня отвезёшь, – не то спросила, не то скомандовала она.

– Отвезу, – ровно сказал сто восьмой.

– А меня? – прищурилась стажёрка.

Наталья молча посмотрела на неё и девушка бочком попятилась из комнаты.

– Хотя, я и сама дойду, не переживайте!

– Делать нам больше нечего, как переживать за взрослую дылду, – пробурчала Ната, одновременно отвечая на телефон.

– Такси 20 год, слушаю. Да. Пять минут. Адрес.

Сто восьмой внимательно наблюдал за ней. Вот она быстро положила трубку на базу и в ту же секунду схватила рацию.

– Один пять шесть.

Хмурится. А глаза весёлые. Ковыряет носком кроссовка старый линолиум и зачем-то иногда трогает нос указательным пальцем.

– Пять шесть.

– Белорусская 23, пятый.

– Поймал. Через две минуты звоните.

– Звоню.

– Провалиться не боишься? – ехидно спросил Сашка, закуривая сигарету.

– Куда? – удивлённо уставилась на него Наташка, набирая номер на мобильнике.

– Кто знает, что там под этими древними полами, – развёл руками сто восьмой, взглядом показывая ей на протёртую часть под кроссовком.

– Серая «Тойота» 359, выходите. Пожалуйста, до свидания, – сказала Наталья в трубку и недоумённо присела на корточки.

– Ого. Как так-то? Там ведь реально что-то виднеется, – и подковырнула остатки былого покрытия.

– Давай, ломай, не жалей, – подначивающим тоном сказал Сашка. – Сколько у тебя времени до конца смены?

– 15 часов.

– Да ладно, – хмыкнул он, доставая из кармана вибрирующий сотовый и выходя в другую комнату. – Да. Нет. Занят. Ты сам решил, назад дороги нет. День тебе сроку. Какие проценты? Отдыхай. Всё.

– Содержательный разговор, – хмыкнула Наташка.

– Я думал, ты уже заканчиваешь, раз сагитировала меня быть твоим извозчиком, – ответил Сашка, проигнорировав её фразу.

– Глядя на тебя, я бы сказала – перевозчиком.

И впрямь. Сашка до ужаса был похож на Джейсона Стетхема. Тот же пронзительный взгляд. Решителен, уверен, собран, напряжён. И в то же время, возмутительно спокоен и расслаблен.

– А «Форсаж» любишь? – невпопад спросил сто восьмой, гремя какими-то железяками в углу.

– Спрашивашь! – закивала Наташка, ножом ковыряя дырку в старых досках.

– А Кобейна?

– Так. Он мой, понял?

– Понял. Но мне тоже нравится. Ладно?

– Ладно, – пропыхтела Наташка.

– Что ты здесь… – начал Сашка, выходя из-за ширмы и обрывая сам себя на полуслове, – охренеть.

Да. Другими словами здесь и сказать было нельзя. Наташка отодвинула в угол стол, стулья и в буквальном смысле распотрошила часть пола. Слева лежали растёрзанные куски линолиума и обломки старых досок. Справа большая куча старых измятых газет и синих тряпок. Сама девушка стояла на коленях и заглядывала куда-то вниз, в дыру.

– Саш, ты только посмотри!

– Смотрю, – он ошарашенно уставился на эту чудную картину.

– У тебя есть фонарик? Там что-то есть, ничего не вижу.