Елена Горелик – Времена не выбирают (страница 59)
Да и жизнь ли это, если честно?
Она помнила, как сама ранее подставила Евдокию в деле с её сыном, не без труда убедив Петра дать санкцию на эту операцию. Привезла царевича и его друзей по учебке в Суздаль, провела в монастырь, велела всем троим тихонечко стоять за дверью и слушать, а сама профессионально раскрутила бывшую царицу на откровенный разговор. Слово за слово, та, в сердцах, сдуру и ляпнула, что, мол, люто ненавидит Петра и хочет истребить всё, что ему дорого. И если бы он хоть на малую долю любил сына, то и того бы не пощадила, придушила бы подушкой. А Катя возьми и открой дверь… Алёшку было жалко, но идеальный образ матери, который он выстроил у себя в мыслях, в одночасье рухнул, с треском и грохотом. Пусть лучше так, чем всю жизнь будет бегать на поводке у этой полной ненависти неумной женщины и в итоге закончит свои дни в каземате. А сама она хоть немного поумнеет, лишь пережив и сына, и внука. «Он старший сын и наследник, — сказала тогда Катя, когда Гриша с Ксюхой наконец увели глотавшего злые слёзы друга. — Но не тебя он будет звать матерью». Кто мог подумать, что не пройдёт и года, как последнее сбудется в точности?
Евдокия тогда орала ей вслед: «Быть Петербургу пусту! Быть огню небесному на сей град дьявольский!» — но кто её уже слушал? Катя-то точно знала, что ровно такие же проклятия она слала и в её истории, и что небо оказалось к ним глухо. С чего бы небесной канцелярии менять свои предпочтения и в этом варианте?
«Заматерела ты, солдат-девица. Научилась быть немилосердной и несправедливой во имя Отечества…»
Сейчас у Кати в разработке было одно крайне интересное дело. Если всё получится хотя бы вполовину от задуманного, то вскоре она будет знать каждый шаг Карла. И не только его.
Адам Зеленский… Зеленский, да. Ирония судьбы, не иначе. Но этого человека ей в очень скором времени предстоит повстречать. И звать её саму будут совсем не Екатериной Черкасовой. Пред очи отца-иезуита предстанет юноша, только-только вернувшийся из блистательного Версаля. Ведь это чистейшей воды везение, что тот молодой польский дворянин с нею одного роста, у него волосы и глаза того же цвета, сходная фигура, и он самую малость женоподобен. Правда, не в силу внешней андрогинности, как пресловутый де Еон, а из-за приверженности европейским ценностям начала двадцать первого столетия. Но это Катю не смущало.
Она не собиралась спать с иезуитом. Она собиралась по полной программе воспользоваться ситуацией и выудить из него всю подноготную шведско-польской дипломатии. Что же до настоящего юноши, то ему ещё долго, как минимум год-полтора, не увидеть дневного света. Об этом позаботились.
И вообще,
Стук в окошко на втором этаже должен настораживать, но Дарья только вдохнула. Опять.
— Братец Алёшенька! — радостно завопил её первенец, бросаясь к окну и разом забыв про самолётики.
— Кому-то сегодня снова достанутся три наряда вне очереди, — проворчала матушка-государыня, поднимаясь.
Рамы здесь, слава Богу, сделали не одинарными — «как в Европе» — а двойными, с учётом климата. Дворец хоть и Летний, и внешне так похож на своего родича из
Пришлось повозиться с защёлками — новые, ещё тугие. Но вот обе рамы подняты, и в комнату через подоконник перекатился драгоценный старший, в егерской униформе без знаков различия. А за ним, как и следовало ожидать, полезли его закадычные друзья — Гриша с Ксюхой.
— Не могли, как нормальные люди, через дверь войти? — насмешливо поинтересовалась Дарья.
— Мы тренируемся, — ответил Алёша, подхватывая на руки радостно смеющегося братца.
— И вообще, кто сказал, что мы нормальные люди, — добавил Гриша.
— Точно, — Ксения влезла в окно последней. — Нормальные люди пропустили бы даму вперёд.
Грише зимой исполнилось шестнадцать. Ксения своего точного дня рождения не ведала, знала только, что матушка её в поле родила, во время сбора урожая. Но и ей никак не меньше шестнадцати, совсем невеста. Алёшке — пятнадцать, а ростом своих друзей давно обогнал. И вот эти три здоровых лба играют в партизан, по стенкам лазают. Нет, в их случае навык полезный. А следочки от егерских сапог с выступающих элементов декора кто будет оттирать?
— Ладно, раз пришли, не гнать же вас, — подытожила Дарья. — Сейчас скажу, чтобы нам свеженькую выпечку подавали.
Эта весёлая троица наносила визиты регулярно. Как увольнительная, чтобы все трое были свободны, так сразу к ней, на кофе с печеньем. Являться необычным способом — это была их визитная карточка. В прошлый раз они влезли через дымоход, до смерти перепугав нянек. Вымазались, как черти, пришлось гнать их к прачке… Дарья не могла не отметить, что ребята, по сути, ничем не отличаются от своих сверстников двадцать первого столетия. Ну, разве что военной формой и соответствующей выправкой. Три подростка — пришелец из будущего, воспитанный как настоящий суворовец, крепкая, сильная даже с виду крестьянская девка и наследник престола самой большой страны мира. У последних двоих за четыре года и лексикончик поменялся радикально, не отличить от Гриши.
Пожалуй, отсутствие собственного устоявшегося мнения оказалось в плюс: страх и ненависть, взращенные заботливой мамашей, под влиянием друзей у Алёшки быстро улетучились. После той истории с пожаром ушёл и животный ужас, который он испытывал перед отцом, только робость перед ним же парень ещё не смог перебороть. В учёбе был выше среднего, не без провалов, конечно. А вот пить ему категорически было нельзя. Хватанул как-то сдуру солдатскую чарочку — и разобрало парня, и понесло. Почему-то сразу его папа вспомнился, хотя как раз папа после выпивки не хмелел. Гриша с Ксюхой тогда скрутили друга с большим трудом. Свои три наряда вне очереди за нарушение дисциплины Алексей Петрович, вестимо, схлопотал, но все запомнили: этому больше не наливать.
К слову, он давно уже знал, откуда взялась «Немезида». Знал — и проникся неподдельным уважением к этому крошечному кусочку мира будущего. Как мог, старался быть на них похожим — на людей, которые видели и помнили совсем другую Россию, зыбкий и смутный образ которой уже начал потихонечку проявляться в этом мире.
Маленьким кусочком будущего были и эти посиделки — за чашечкой кофе и чем-нибудь вкусненьким. Подросшие дети делились с тётей Дашей своими уже не совсем детскими мыслями и секретами. Сегодня, вот, рассказали о новой идее — попробовать свои силы в качестве «морских солдат», да и по морю покататься заодно. Ведь скоро первые корабли, заложенные в прошлом году, со стапелей сойдут, а команд для них по большому счёту ещё нет.
— Ну, дорогие мои, эту честь заслужить надо, — сказала Дарья, спрятав лукавую искорку во взгляде. — Учиться отлично, например. Вот ты, сынок — как поживает твоя «двойка» по тригонометрии?
— Мам, да я давно исправил, — ответил Алёша.
— Угу. На «тройку», — хихикнула Ксюха, отхлёбывая кофе крошечными глоточками — растягивала удовольствие.
— И сразу сдала, — отмахнулся от неё царевич. — Сама-то молчишь, что тебе Антошка из бомбардирской роты нравится.
— А и нравится, так что из того? — пожала плечами девчонка. Хотела казаться невозмутимой, но всё же покраснела. — Позовёт замуж — пойду. И даже на свадьбу вас позову, хоть вы и вредные.
Мальчишки рассмеялись.
— Я слышала, набрали новичков в младший класс, — сказала Дарья, переводя тему. — Кого, если не секрет?
— Солдатских детей, — ответил Гриша. — Пацаны вроде толковые, только сопливые ещё. Девять из десяти неграмотные, их учить и учить.
— Вам ещё не поручали брать кого-то из них под опеку?
— Нет.
— Думаю, поручат, как занятия осенью начнутся. Обычная практика, чтобы младшие за старшими тянулись… Ещё слышала, говорят, что в будущем году обычных учений пока не планируют. Это слухи или факт?
— Даже не знаю, как сказать, — помялся Алёша. — Вроде планы учений в сентябре должны утверждать, только офицеры говорят — так, между собой — будто этим никто не занимается. В прошлом году уже в августе проект подавали, а сейчас на дворе июнь, а никто даже одной бумажки не испачкал. Велено то пока отставить.
— Уж не война ли на носу, ребята? — поёжилась Дарья.
— Дай-то Бог, чтобы нет, но, мы все думаем — Карл уже дожимает сторонников Августа в Польше, — сказал Гриша. — Как управится, подтянет обозы, так и на нас пойдёт. И раз даже мы это понимаем, то ясно и …начальству.
— Ну хоть четыре года мира, и то хлеб, — вздохнула Ксюха. — Жалко. Так было хорошо… Многие из наших говорили, что были бы рады повоевать. Мальчишки сопливые, что они понимают в этом…
— Кто их на войну пустит, — хмыкнул Гриша. — А вот мы — другое дело.
— А готовы ли вы? — похолодев от нехорошего чувства, тихо спросила Дарья. — Меньше всего на свете я хотела бы, чтобы вы воевали.
— Четыре года ж готовились, тётя Даша. А кое-кто и больше. Теперь это и наша война…