Елена Горелик – Времена не выбирают (страница 22)
С терпением у Петра Алексеича всегда было неважно. Ну не любил он откладывать дела в долгий ящик или затягивать вступление к главному действу. Потому ждать пришлось от силы минут пятнадцать.
— Завтра пополудни всем быть готовыми выступать из города, — наконец сказал он. — Учения будут. Поглядим, кто на что годен.
— Какова будет боевая задача? — поинтересовался командир, ничуть не удивившись. Он бы на месте Петра давно уже устроил новичкам проверку в условиях, приближенных к боевым.
— Крепость потешную надо взять, — засмеялся государь. — Вы её брать и станете, а я погляжу.
— В той крепости, говорят, пушки пареной репой заряжают, а ружья без пуль, одними пыжами стреляют, — как бы между прочим заметила Катя, дожевав свой кусочек хлеба с маслом.
— Зато порох настоящий, потому стерегитесь — промеж глаз ежели попадёт, мало не будет… Хорошо у вас, сам бы жил, да пора к делам возвращаться. Ты, поручик, идёшь со мной, обговорим условия учений. Вы к такому не привычны, а посему прихвати своих сержантов.
— Сержант Ачкасов, сержант Орешкин, сержант Черкасова — за мной, — скомандовал Евгений. — Остальным прибраться и отдыхать.
Бойцы оперативно передали офицерам куртки и шапки — на дворе зимушка-зима — и молча принялись за дело, каждый за своё. Пётр Алексеич с долей зависти покачал головой: всем бы новобранцам такую дисциплину. Но ничего не сказал, и без слов всё было понятно.
Говорили, будто в полном монаршем облачении царь-реформатор сиживал на троне считанное количество раз за всю свою жизнь. Глядя на простое убранство комнаты, куда он привёл своих новых офицеров, в это охотно верилось. Письменный стол устрашающих габаритов, несколько стульев, в беспорядке расставленных по комнате, и какой-то странный шкаф. И, да, мельком взглянув вверх, Катя убедилась, что это действительно его личная комната: изначально высокий, явно больше трёх метров, потолок был завешен каким-то полотнищем, как бы не парусиной, которой Пётр Алексеевич почти касался макушкой. Не раз читала, что он испытывал дискомфорт от высоких потолков, а теперь убедилась лично.
И здесь с ним произошла метаморфоза, которой сложно было ждать после панибратского поведения за столом. Перед «немезидовцами» снова был умный, жёсткий и беспощадный человек, привыкший повелевать.
— Прошу садиться, — тоном, не терпящим возражений, произнёс он, сделав резкий жест в сторону стульев. Дождался, пока офицеры выполнят эту полупросьбу-полуприказ, сам уселся — с таким расчётом, чтобы между ними находился тяжёлый дубовый стол. — А теперь, господа, мне нужна правда.
Спрашивать, какая именно правда и в какой части его интересует, ни у кого язык не повернулся. Они давно уже готовились к такому повороту событий, не раз обговаривали варианты, как следует аккуратно подвести разговор к нужной теме. Но чтобы вот так, прямо в лоб? К такому сценарию готовы не были.
Что ж, в лоб так в лоб.
— Кать, покажи, — негромко сказал командир.
Не говоря ни слова, сестра поднялась, достала из кармана припасённый смартфон в толстом бронечехле с подставкой, проделала с ним несложные манипуляции. А когда на экранчике появились изображения, просто поставила смарт на стол.
— Что это? — последовал закономерный вопрос.
— Правда, — ответила Катя, и в её голосе впервые за долгое время промелькнуло явное волнение.
На экране смартфона в режиме слайдера одно за другим сменялись яркие, чёткие фото. И там было всё, что бойцы «Немезиды» сочли подходящим к случаю… Готовили эту «презентацию» ещё с осени, во время сидения в лесу. Не для Петра персонально, конечно, а вообще. Не жалея заряда батарей, выбирали фотографии и видеозаписи, потом сбрасывали их в один смартфон с самым могучим аккумулятором, который затем и зарядили под завязочку от генератора.
Катя не смотрела на экран. Она очень внимательно следила за реакцией Петра и видела, как удивление и недоверие причудливо перемешались с почти мальчишеским любопытством и неподдельным интересом. Перед ним было маленькое, но яркое окошко в иную реальность, мало похожую на всё, что он видел раньше. Пётр Алексеич смотрел, не отрываясь и, кажется, даже не мигая. Наконец слайд-шоу показало последнюю фотографию в альбоме и смарт выпал в галерею.
— Там ещё …живые записи есть, — тихо сказала Катя. — Сделала, когда после ранения в отпуске была и в Москву съездила. Показать?
Похоже, от увиденного государь на какое-то время лишился дара речи. А затем просто с головой провалился в «живые картинки»
— Довольно. Убери… сие, — он закрыл глаза и устало откинулся на спинку стула. Дождавшись, пока Катя выключит видео, с усилием провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть наваждение. И добавил: — Я догадался много ранее. Вы русские, а отличны от нас. Любой, кто не токмо глаза, но и голову имеет, сие поймёт. Даже речь ваша с трудом понятна. Единое, что могло столь переменить людей — лишь время. Но я и подумать не мог, что всё у вас настолько переменилось… Не всякому дано дожить до суда потомков, а я сподобился. Станете оглашать приговор?
— Не помешало бы, — сказал командир «Немезиды». — То, что ты увидел — это Россия через три столетия. Точнее, почти через триста двадцать два года. Как видишь, живёт, и неплохо. В этом есть твоя немалая заслуга. А в том, что нам на четвёртой сотне лет приходится вот это вот всё защищать с оружием в руках, есть и твоя вина. Нужны подробности? Это к Кате, она у нас штатный историк. Распишет всё по датам, с именами и ключевыми событиями.
— Считай, что перед тобой некий справочник по истории, которую мы помним, — поддержала его сестра. — В
— Перемены из-за вас, — кивнул Пётр, постепенно приходя в себя. — Вижу в том волю Господню. Но почему именно вы?
— Сами в догадках, — пожал плечами Стас Орешкин. — Было время подумать, пока гарнизон Нарвы кошмарили, да так ни к чему логичному и не пришли.
— Время покажет, — хмуро сказал Артём.
— Время покажет, — не менее хмуро повторил за ним государь. — Есть ли оно у нас? Да, я тебя спрашиваю, сержант Катерина Черкасова.
— Года два-три будет, особенно если выдачу Карла немного затянуть, хотя бы до конца лета, — спокойно сказала Катя, присаживаясь обратно на стул. Когда она успела спрятать смартфон в карман, никто не заметил. — Король сразу после освобождения кинется собирать деньги и войска, и зол будет прежде всего на нас.
— Ему будет чем заняться в Европе, обещаю, — хмыкнул Пётр. — Значит, два или три года?
— Если Карла занять чем-нибудь увлекательным, то четыре или пять. Но лучше на это не рассчитывать.
— Что могу за то время сделать я, то мне ведомо. А что можете сделать вы? — в голосе Петра послышался лязг металла.
— Всё, что в наших силах, — ответил командир. — Наши знания и умения теперь в твоём распоряжении. Главное, чтобы от такого …исправления истории хуже не стало.
— Ты уж расстарайся, поручик, а я вашим знаниям и умения применение найду…
И ведь найдёт, сомнений в том не было ни у кого. Достаточно посмотреть сейчас в глаза главе крупнейшего по территории — уже сейчас — государства планеты. Там были и тщательно скрываемая, но всё-таки заметная радость от осознания, что жизнь его не напрасна, и опасение и впрямь сделать что-то не так. Но главное, что хорошо заметно — это надежда. Уж непонятно, какая такая лотерея была разыграна в небесной канцелярии, однако Петру выпал шанс, и он им гарантированно воспользуется.