Елена Горелик – Курсом зюйд (страница 6)

— О! — шведский король был неподдельно и неприятно удивлён. — Если маркиз сунул туда свой длинный нос, то лишь затем, чтобы лишить сие собрание всякого смысла. Уверен, он приложит все усилия, чтобы участники переговоров как можно скорее перессорились между собой. Но уверены ли вы, что эта дама, ваша родственница, способна сего не допустить?

— В её семействе искусство завершать войны — наследственное, — Пётр Алексеевич произнёс эту фразу с неким намёком. — Вы лично в том убедились.

— Притом, дважды… Брат мой Петер, быть может, нам стоит продолжить беседу во время водной прогулки? Я безумно скучаю по парусу над головой.

Карл желал поговорить без лишних свидетелей, это было понятно. Государь несколько секунд размышлял, не замыслил ли швед какую-то пакость, но по здравому размышлению решил рискнуть. Хотя и взял на борт парусной лодки одного матроса, но выбрал того, кто не понимал по-французски — чтобы и поговорить с «братом Каролусом» на этом языке, и не оставаться со шведом один на один.

Нева в этот день была спокойна, как никогда. Северо-восточный ветер сразу наполнил треугольный парус, с которым управлялся тот матрос, а государь сел править лодкой. Карл, удобно устроившийся на вытертой до блеска банке, оставался в роли пассажира.

— Вы можете свободно говорить о чём пожелаете, если вспомните уроки французского языка, — сказал ему государь, едва они отошли на сотню ярдов от берега.

— Если так, то позвольте вас спросить, — начал швед. — Вы действительно столь безоглядно доверяете этой вашей родственнице?

— Она служит не мне, а Отечеству, — последовал ответ. — Потому в её верности у меня нет никаких сомнений. Но отчего сомневаетесь вы сами?

— У меня сложилось не лучшее впечатление о…современниках этой дамы.

— Вам не повезло связаться с обыкновенными наёмниками, брат мой, — Пётр уверенно правил на середину фарватера, время от времени отдавая матросу приказы по-голландски. — Вся их необычность заключалась лишь в происхождении и умении обращаться с тем оружием. Я имел неудовольствие беседовать с одним из них — кстати, единственным выжившим. Таких, как он, тысячи — готовых кому угодно продать своё умение убивать.

— Понимаю. Ваша родственница своё умение убивать не продаёт, а бескорыстно посвящает Отечеству, — с едкой иронией произнёс Карл. — Мотивация действительно важна. В таком случае готов поверить, что эта дама не пойдёт на предательство по собственной воле. Но она может совершить ошибку невольно, по неопытности в политических делах.

— Брат мой, — Пётр Алексеевич рассмеялся. — Вы полагаете, что дама, которая сумела расставить для вас ловушку, а затем вынудила позабыть о благоразумии и бросаться на штурм крепости — провалит переговоры?

— Вы рассчитываете на её знания, — догадался швед — Притом, знания не о событиях, а о персонах… Ах, чёрт возьми, если бы мог хотя бы предположить сию истину, то никогда бы не отправился в тот поход.

— Отправились бы, брат мой. Разве что подготовились бы основательнее. Слишком многие были заинтересованы в том, чтобы мы с вами как следует подрались.

— Эти люди никуда не делись, как и их интересы.

— Зато условия переменились, — Пётр навострил уши: кажется, удалось навести Карла на интересовавшую его тему. — Теперь недостаточно просто прислать вам отряд наёмников из будущего и дать денег на содержание армии. Когда в Европе всерьёз заговорили о мире, им придётся действовать куда тоньше.

— Брат мой, я не знаю, кто они, но догадываюсь, что к своей цели, какова бы она ни была, эти люди станут идти планомерно, — швед сделал неопределённый жест рукой. — Подозреваю, что для французов они также приготовили сюрпризы. Одно могу утверждать совершенно точно: их нисколько не удивлял тот факт, что здесь находятся люди из иного времени. Это сразу навело меня на некоторые неприятные мысли. Надеюсь, и вам сие послужит предупреждением.

— Предлагаете сплотиться против общего врага?

— Рад, что вы меня понимаете, брат мой. Наши разногласия пусть останутся при нас. Но, когда возникает угроза самому мироустройству, я готов на время забыть о них и стать вашим союзником.

— Ветер меняется, ваше величество, — сказал по-голландски матрос. — С норд-оста на норд-вест. Надо бы возвращаться. Да и темнеет уже.

— Возвращаемся, — согласился Пётр Алексеевич, направляя лодку носом к острову.

Холодный ветер принёс тот острый ледяной дух, который безошибочно указывал на приближение к городу первого зимнего снега. Вскоре лодочка уткнулась в заиленный берег острова, где рабочие уже завершали свои дневные труды и усаживались у костров — стряпать нехитрый ужин. Матрос остался на судёнышке — сворачивать парус и вытаскивать лодочку на берег — а два монарха сразу же пошли на бастион, где им наверняка уже приготовили простую и сытную трапезу.

— Что ж, — сказал государь, когда до скромной комнаты почётного пленника оставалось пройти несколько шагов, — я полагаю, мы с вами найдём общий язык, брат мой. Но помните: едва вам вернут шпагу, как вы вновь окажетесь во власти тех же людей, что и прежде толкали вас к войне.

— Я постараюсь быть предельно осторожным, — негромко ответил Карл. — Впрочем, это случится ещё не скоро… В свете нашего сегодняшнего разговора вновь спрошу, брат мой: вы действительно настолько доверяете этой даме и её…друзьям?

— Безусловно.

— Только ли их верность Отечеству является основой вашей уверенности, или есть что-то ещё?

— Вспомните, брат мой, много ли друзей было у тех…наёмников? Я имею в виду, имели ли они близкие знакомства с кем-либо из числа ваших солдат, офицеров?

— Нет, — уверенно заявил Карл. — Я понимаю, к чему вы клоните. И надеюсь, что вы правы в своей оценке разницы между…теми людьми.

— Моя уверенность опирается на большой опыт, — сказал Пётр. — Сужу о людях по делам их, как завещал нам Господь. А пока давайте воздадим должное ужину.

Глава 3. Одного поля ягоды

Дождь — он и в Дании дождь. Мокрый, моросящий и мерзопакостный. И холодный, к тому же. Король Фредерик был вынужден отменить прогулку для господ дипломатов, ради которой собирался вывести в море свою личную яхту, но от посещения русского флагмана отказаться не смог. Уговаривали перенести визит, но «Полтава» на днях должна была поднимать якорь и отправляться в Кронштадт. Потому и королю, и его свите, и дипломатам пришлось надевать добротные плащи, садиться на шлюпки и отчаливать в сторону стоявшего на рейде линкора. Хотя, нельзя было сказать, что его величеству не было интересно. Ещё как было! Ведь этот линкор стал первым кораблём своего класса, сошедшим со стапелей Адмиралтейской верфи Петербурга — города, которому едва исполнилось пять лет.

Впрочем, только этим «Полтава» от своих собратьев, изготовленных на европейских верфях, и отличалась, и король Фредерик не преминул отметить сие. Да и команда частью голландско-английская, лишь половину экипажа составляли русские. Хотя, приём ему оказали воистину королевский, тут не поспоришь.

Наконец промокшие и продрогшие гости покинули флагман. Пожалуй, довольным этой поездкой остался только датский король: отныне у шведов, его давних наследственных недругов, будет острастка на море. Да ещё французский посланник, пожалуй, не сожалел о том, что его не пригласили визитировать русский флагман. У него были иные заботы: только что маркиз отправил в Версаль письмо, в котором описал весьма холодный приём со стороны датского монарха. Но хуже всего для француза было то, что дипломаты, съезжавшиеся на переговоры, старательно избегали общения с ним. Даже голштинцы.

Это было очень плохо. Даже слов нет, чтобы выразить, до какой степени. В Версале нынче и без того царит смятение от неизвестности, в которой пребывает королевское семейство. Поражение шведов, поражения на полях войны за испанское наследство — всё это также не способствует улучшению обстановки. Отсюда и отвратительное поведение иностранных дипломатов: они имеют смелость полагать, что с Францией можно не считаться.

Отношения практически со всеми участниками переговорного процесса у французов давно выяснены. Австрия — прямой враг. Англичане и голландцы — аналогично. Дания, Пруссия, Саксония — враги шведов, а значит, и Версалю не друзья. Два голштинца, один из которых при живом короле открыто зарится на шведскую корону, а другой готов на всё ради мира и тишины, чтобы поправить пошатнувшиеся финансы Шведского королевства? Помилуйте, они сейчас мало что решают… Анализируя обстановку, маркиз де Торси пришёл к единственному и крайне неприятному выводу: решение возложенной на него дофином задачи — а также деликатного вопроса, касаемого походной казны шведского короля — возможно лишь при помощи русских. Они сейчас «на коне», в ореоле победителей. Их посол? Согласно более ранним донесениям из Дании, господин Измайлов весьма сведущ в вопросах вербовки специалистов для нужд России, но в нынешних переговорах участия не принимает. Тем более этим не грешат чиновники посольства. Остаются недавно прибывшие супруги Меркуловы — как раз они в переговорах участвуют. Дама? По слухам, в делах военных она и впрямь разбирается, а уж взять в плен шведского короля и увести пленника из самого сердца лагеря его армии… Словом, мадам Меркулова действительно недурной офицер, однако сведуща ли она в делах политических? И не является ли ширмой для прикрытия истинного переговорщика — своего мужа?