Елена Горелик – Имя твоё — человек (страница 37)

— Понятно… — вздохнула девушка. — Если он будет настаивать, чтобы мы расстались, ты подчинишься?

— Никогда.

— Из упрямства, или?..

— Или.

— А как же твой род?

— Сестричка продолжит. Что касается меня, то я уже пытался жить с женщиной-рунн. Спасибо, больше такой глупости не повторю.

— Чем же тебе жена не угодила? Ну, кроме того, что пустилась в загул… как и мой бывший.

— Хочешь знать? — усмешка рунн была и печальной, и гневной одновременно.

— Да, хочу. Мне, понимаешь ли, не всё равно, какую боль носит в себе мой милый.

— Тогда слушай, — Нойгеш подавил вспышку гнева: дошло, что Аня интересуется не из праздного любопытства. — Наших женщин веками воспитывали в духе абсолютного подчинения мужчине. Я не говорю о Матерях — они для всех рунн святыня — я говорю о женщинах-сен. Эти всегда были собственностью, вещью. За последние лет триста нравы смягчились, женщины стали занимать высокие должности в правительстве и вести торговлю, но всё равно многое осталось. Свадебные обряды, например, когда согласия женщины никто и не спрашивает, всё решают её родственники. Или в быту — если женщина приняла подарок от мужчины, который не доводится ей мужем или близким родственником, это приравнивается к измене. Женщины отвечают исподтишка и ранят до крови. Внешняя покорность, а за спиной спрятан острый нож… Моя жена всегда была образцовой и послушной, что не помешало ей переспать чуть не со всем полком.

— Тебе не нравится показная покорность ваших женщин, — Аня коротко резюмировала исповедь любимого. — А я, по-твоему, какая?

— Яркая, — Нойгеш ответил не задумываясь. — Ни в коем случае не добрая, но в тебе есть чувство справедливости. И …ты вся на виду, ножей за спиной нет.

— У нас говорят — фиг в кармане, — вздохнула девушка. — Или камней за пазухой… О, а вот и наша пропажа явилась.

Из коробки уличного лифта вышли Да-Рэй и Осьминожка. Аня помахала им рукой.

— Привет, долговязая, — Нойгеш оскалился в ехидной улыбочке. На прикосновение щупальца Осьминожки ответил лёгким пожатием. — Ну, как дежурство? Больницу не спалили?

— А должны были? — тари чуть склонила голову набок, улыбаясь. — Если и был какой-то заговор, то я его проспала… Ань-Я, нам пора.

— Вижу… — сказала Аня, разом погрустнев. После Нойгеша общество кухонных работниц казалось ей серым и унылым, а от перспективы весь день крошить овощи хотелось взвыть в полный голос.

Словно прочитав её мысли — скорее всего, просто угадав по скисшей физиономии — Нойгеш коротко поцеловал её.

— Не скучай, — сказал он. — Обязательно позвони, чтобы я выехал тебя встретить… За мои дела не волнуйся, я управлюсь раньше.

— Люблю…

— Тайи, нали шенни…

«Люблю, душа моя, — мысленно перевела Аня. — А ведь он не выпендривается. Он в самом деле говорит то, что думает… как и я…» На душе стало так тепло, будто Аня действительно вернулась домой. «Тайи, нали шенни…»

Но увы. Всеобщий и неумолимый закон подлости не замедлил проявить себя в образе вездесущего Карсо, с которым три подруги столкнулись в коридоре.

— Дура, — процедил он, обращаясь к Ане. — Сама голодранка, и голодранца нашла. Нет чтобы поступить по-умному… А, что с вас взять, самки.

— Подглядывать за другими, между прочим, некрасиво, — серебристо прозвенела Да-Рэй, видя, что её земная подруга закипает.

— А ты вообще помолчала бы! — вспылило начальство. — Работу на свежем воздухе медик прописал? Будет тебе работа на свежем воздухе! Пойдёшь контейнер разгружать, раз такая умная выискалась!

— Тари работы не боятся, — длинная равнодушно пожала плечами.

— Слышь, подруга, — сказала по-русски Аня, проводив шефа злобным взглядом, — а не пора ему на нары?

— Куда? — не поняла тари.

— В тюрьму, — охотно пояснила товарка.

— Мы одни нэ справимься, — Да-Рэй покачала головой. У неё звук «е» всегда был похож на «э», когда больше, когда меньше. — Надо сказать Нойгеш… Нойгешу. Он дольжэн помочь.

— Да, — опять вздохнула Аня, надевая пластиковый передничек, висевший перед дверью кухни. — Он поможет, это точно. Только потом он нас поубивает — за то, что втравили в неприятную историю.

— Тебя нэ убьёт, даже в шутку.

— Эт точно… Ладно, вечером поговорю с милым. Объясню ему ситуацию. Если просто не согласится помогать, я его пойму. Но если не согласится помогать потому, что ему всё пофиг… Значит, я ошиблась.

— Вы с ума посходили? Вы хоть понимаете, куда лезете сами и во что втягиваете меня?.. Йато!.. Если ваш работодатель ни в чём не виновен, он вас в канализации утопит! А если виновен — тем более!

— Твои предложения? — Аня сидела, скрестив руки на груди, всем своим видом изображая полное согласие с аргументами любимого и в то же время — решимость совершить задуманное.

— Сидеть и не высовываться — вот мои предложения! — рыкнул Нойгеш. — «Служба порядка» и без вас справится, если сделать всё по уму! А вы предлагаете мне жуткую авантюру, в которой сами рискуете больше всех! Ради чего, спрашивается? Чтобы посадить в тюрьму подонка, который через год откупится? Кайта нэс… Я думал, вы умнее!

— Я сегодня была на разгрузке контейнера, — как бы между делом вставила Да-Рэй. — Опять маута привезли втрое больше, чем асана. И опять излишки забрали всё те же неприятные рунн… Видишь ли, друг Нойгеш, я понимаю твоё беспокойство, однако каждый день промедления оборачивается загубленными жизнями. Ведь наркозависимых рунн становится всё больше, ты это знаешь лучше нас. Моя совесть не позволяет мне сидеть и ждать, пока кто-то решит проблему.

— Твоя совесть могла бы и помолчать! — прорычал Нойгеш, раздражённо плюхнувшись на диван. — Ты не спасёшь всех нариков планеты.

— Зато я могу наказать одного из тех, кто убивает ваши души.

— Как ты его накажешь, позволь спросить? Отшлёпаешь?

— Если у меня не будет иного выхода — убью.

— Любимый, она не шутит, — сказала Аня. — Поверь, если тари готова убить, это очень серьёзно. Нойгеш нервно потёр пальцами виски, словно у него болела голова.

— Вы. Одни. Туда. Не пойдёте, — чётко разделяя слова, сказал он. — Ясно? Всё равно ведь полезете, ненормальные, так я вас хотя бы проконтролирую… Не возражать!.. А теперь, чокнутые, слушайте сюда, два раза повторять не буду…

«Итак, пока две телепатки морочат Карсо голову, одна придурочная, обвешанная мини-техникой, лезет в кабинет. А отставной сержант направляет её действия дистанционно. Просто, как и всё… идиотское. Прав был Нойгеш. Надо было аккуратно навести полицию, и всех делов…»

В душе Аня не соглашалась с этим аргументом. Да, можно было через того же Нойгеша закинуть в «службу порядка» какую-нибудь наживку, после чего Карсо повязали бы. Только и здесь любимый был прав: максимум через год поставщик маута выйдет на свободу. А тем, кто навёл на него «легавых» и сорвал поставки сырья, будет очень плохо. «Ты паришь над миром, но торговец раем вынет душу из тебя за героин», — пела в своё время группа «Ария». Здесь «раем» — дословный перевод руннийского слова «хид» — торговали на широкую ногу. В центре и на окраинах, на оживлённых транспортных развязках и в полупустых переулочках можно было встретить торговца хидом. Доза стоила недёшево: если бы Аня захотела купить, на два шестидневия ей пришлось бы отказаться от еды, ночевать на улице и ходить на работу пешком. Случалось, на торговцев нападали. Труп напавшего, как правило, находили на следующее утро. По частям. Случалось, «служба порядка» проводила громкие рейды по задержанию наркоторговцев. Которые в итоге заканчивались тихим пшиком: «сверху» приходило ценное указание, и всех задержанных отпускали.

«Ежу понятно, большие полицейские чины поправляли своё материальное положение, тупо наезжая на наркоторговцев, — думала Аня, в последний раз проверяя оборудование, навешанное на неё заботливым отставником. — Блин горелый, неужели нужно было улететь за Малую Медведицу, чтобы убедиться, как беспредельна человеческая глупость? Потому что рунн, хоть и отличаются от нас генотипом, духовно — родные братья… Человеки…»

Как Нойгеш ухитрился вклиниться в систему охраны, Аня не знала и знать не хотела. Главное, что его голос звучал в микроскопическом наушнике, придавая уверенности, а на реальные предметы накладывались спроецированные прямо в мозг компьютерные метки. Система «дополненной реальности» на У-Найте была очень хорошо развита. Аня и без того знала все коридоры, но раз любимый считает, что так будет надёжнее — пусть считает. Главное, он «ослепил» камеры слежения по маршруту её следования. Вот, кстати, что окончательно сбило Нойгеша с пути истинного, так это наличие в скромном ресторане системы слежения, не связанной с сетью «службы спокойствия». К чему бы честному хозяину такие сложности, а?

— Осторожно, справа в комнате кто-то есть, — зашелестел наушник. — Собирается выходить… Пережди в подсобке, там нет камер.

Аня молча подчинилась. Из комнаты вышел полноватый рунн — она его узнала. «Ведущий учёт» — бухгалтер по-земному — завершил свои дела и спокойно отправился домой.

— В его кабинете тебе делать нечего, — снова заговорил Нойгеш. — Всё криминальное твой начальничек наверняка держит у себя. Вот туда и иди. Не теряй времени.

Приборчик, названия которого Аня не запомнила и аналогов в земной технике не нашла, определял степень опасности направления. Стоило повернуть голову, и прямо в зрительный центр мозга проецировался радужный столбик. При взгляде на дверь хозяйского кабинета этот столбик заметно подрос, обзаведясь интенсивно красной верхушкой.