Елена Гордина – Я за тобой вернусь (страница 2)
– Так, что за крик здесь у тебя? – повторил он вопрос и зашел в кабинет. – Эта тетка побежала к заведующей, что ты натворила? – Никита нервно переминался с ноги на ногу, это была его особенность – он страшно краснел практически при каждом общении с Еленой и начинал дергаться, как орангутанг. Лена с ужасом подумывала, что, быть может, этот мажорик за ней пытается ухаживать?
– Ничего особенного не произошло, – буркнула Елена.
Никита ей страшно не нравился, и дело было не только в его отталкивающей внешности: невысокий блондин с явно выраженным лишним весом и огромным пивным животом, он выглядел лет на пятьдесят в свои тридцать пять. Козлов ей не нравился потому, что он был ленив, много и часто выпивал, был совершенно туп, но при этом чувствовал себя королем мира, потому что папочка покупал ему все что угодно по первому требованию.
Елена смотрела на Никиту и в очередной раз подумала: ну почему же в этом мире так все несправедливо устроено? Вот она была вынуждена работать с шестнадцати лет, чтобы прокормить себя и свою непутевую мать-алкоголичку, сама окончила школу с медалью, сама поступила на бюджет в медицинский университет и работала по ночам… А этому мажорику все пришло без труда и надрыва, он только и делает, что пьет и жрет, и совсем непонятно, как там «наверху» распределяются материальные блага. Зачем Никите Козлову столько папочкиных денег? Благотворительностью он не занимается, животным не помогает, да и вообще, живет как толстый и мерзкий червяк… Нет, Елене он не просто не нравился, она его на дух не переносила.
– Тебя подбросить до дома? – Никита сел напротив и масляными глазками на нее уставился. – Я могу довезти тебя до подъезда, погода – дрянь, там дождь и ветер!
– Нет, спасибо! – Елена от омерзения передернула плечами. – Я сама доберусь.
– У тебя же нет машины, – напомнил ей Козлов, страшно обидевшись, – а такси в такую погоду заломит огромную сумму! Зачем отказываться, я не понимаю!
– Никита! Уйди, а? – Елена едва не разревелась от злости, ужасное завершение тяжелого дня – сначала эта полоумная пациентка, а сейчас еще этот… – Вот честно, не до тебя!
– Ну, как угодно! – Козлов стал практически бордовым от злости. – Я хотел как лучше!
И он точно так же, как Ирина Михайловна, с грохотом отодвинул стул, вскочил на ноги и вылетел из кабинета, оглушительно хлопнув дверью. Лена испытала дежавю, вздохнула и тоже начала собираться домой. Действительно, за окном бушевала непогода – порывистый ветер гнал мокрую пожухлую листву по черному асфальту, октябрь был во всей красе.
Елена вызвала такси и посмотрела на прайс: ценник взлетел втрое, но деваться ей было некуда. До квартиры, которую она купила в ипотеку, ей на автобусе сейчас уже не добраться, слишком поздно, да и сил у нее почти не осталось. Елена обзавелась собственным жильем всего три года назад, а до этого снимала квартиры в разных районах. Теперь она стала счастливой владелицей ипотечной однушки, правда расположенной в центре города, и страшно этому радовалась. Все-таки свое жилье – это всегда круто, особенно если всю свою сознательную жизнь мотаешься по арендованным квартирам и спишь на чужих диванах.
Агрегатор перевозчика показал, что такси приедет только через двадцать минут, поэтому Лена развалилась у себя в кресле и вытянула гудящие от усталости ноги. Елена жила в квартире одна, она сама сделала ремонт, сама купила мебель и все сама-сама-сама.
Она привыкла к одиночеству, после того как ее мать умерла от цирроза печени пять лет назад, из родных у нее больше никого не осталось. Своего отца она никогда не знала, а бабушки она лишилась еще в детском возрасте. Отношения с мужчинами у нее тоже как-то не выстраивались: была первая сильная любовь, которая настигла ее в университете, даже взаимная, но, как всегда, дальше ничего не получилось. Парень даже сделал ей предложение руки и сердца, но когда его родители узнали, что Елена – нищая студентка, отягощенная плохой наследственностью в лице матери-алкоголички, они сделали все возможное, чтобы развалить их отношения. И конечно, им это совсем скоро удалось! Парень, смущаясь и краснея, объяснил Лене, что они не могут быть вместе, а уже через год счастливо женился на их же сокурснице из приличной семьи. Как Елена тогда переживала и убивалась, сейчас даже и вспоминать страшно, тогда она буквально была на грани. Она металась между церковью, где рыдала навзрыд перед иконами, умоляя вернуть ее любовь, и работой по ночам, которая доводила ее до обмороков.
Так прошло несколько лет, а потом у нее в душе просто что-то сломалось.
Лена отчетливо помнила тот день. Она уже тогда окончила университет и работала вот в этой же городской поликлинике, не спеша шла домой, на съемную квартиру, по центральной аллее парка. Ярко светило солнце, щебетали птицы, звучал детский смех, был прекрасный летний вечер, когда она встретила ИХ – ее первую и единственную любовь, его жену и их дочек-близняшек. Девочки были чудо как хороши: огромные синие глаза, как у папы, ярко сияли на милых круглых мордашках, сестрички без остановки баловались и смеялись, на вид им было около трех лет.
Елена просто остолбенела, она застыла посредине аллеи и не могла пошевелиться, она смотрела то на дочек своего любимого человека, то на его жену и молчала.
Конечно, он ее заметил, ее было просто невозможно не заметить, на Елену стали оглядываться даже случайные прохожие. Он сказал что-то своей жене, они подхватили девочек на руки и быстро ушли в противоположную сторону, а она так и стояла, не шевелясь, провожая их несчастным взглядом.
Лена прекрасно помнила, как она в тот день пришла домой и просто легла на диван, слез не было. Она не спала всю ночь, думала о том, в чем ее вина. Разве она виновата в том, что родилась у алкоголички? Разве ее вина, что она родом не из приличной семьи? Почему же так жестоко с ней обошлась судьба?
В то утро Елена дала себе слово, что больше никогда не позволит себе влюбиться, потому что это слишком больно, так больно, что второго разочарования она больше не перенесет. Она запретила себе даже мечтать о любви и до сих пор успешно с этим справлялась.
Такси подошло в тот момент, когда Лена уже едва не уснула от усталости, она встрепенулась, быстро оделась и вышла на улицу.
А дома ее ждала очередная неприятность, похоже, что сегодня Вселенная проверяла ее на прочность: в квартире не оказалось электричества. Елена бесполезно щелкала выключателем, потом вышла в подъезд и с ужасом увидела, что ее электрический счетчик безжалостно выдран из гнезда чьей-то рукой.
– Это еще что такое? – Елена даже растерялась от неожиданности, такого за все время ее проживания в этой квартире еще не случалось. Кто мог так хулиганить, она не представляла, поэтому решила не нервничать, а просто позвонить в аварийную службу.
– Электрик приедет к вам в течение трех часов, – пообещала ей оператор, – сегодня много аварий из-за погоды, поэтому придется немного подождать.
– Хорошо, – обреченно вздохнула Елена и вернулась домой. Сначала она на ощупь в темноте разулась и скинула верхнюю одежду, а потом пошла в комнату и без сил повалилась на диван.
Елена вяло размышляла, что, конечно, для обычной хрущевки, где она купила себе квартиру в ипотеку, вся инфраструктура работает вполне себе прилично. Правда, во дворе всегда стоят переполненные контейнеры с мусором, а возле них бегают полчища крыс, но все-таки в подъезде довольно чисто, да и соседи ей попались адекватные.
А потом она вспомнила Никиту Козлова, после сегодняшнего разговора он не выходил у нее из головы, и его новую квартиру, подаренную ему богатым папенькой. Никита любил рассказывать, как у него все круто в элитном жилом комплексе, даже показывал видео, в котором весь двор был в цветах, и Лена не заметила в кадре ни одной крысы.
Сейчас она лежала в темноте и снова почувствовала то, уже забытое, чувство несправедливости и бессилия, как когда-то в юности, когда ее первая любовь от нее отказался. Она думала: ну почему же так устроено, что ей, живущей в ипотечной однушке, приходится работать шесть дней в неделю, а Никита получает все даром? Козлов – не отличающийся ни умом, ни харизмой, ни трудолюбием, ни симпатичной внешностью, – имеет все то, до чего ей никогда не добраться, как бы она усердно ни работала.
Когда ее глаза немного привыкли к темноте, она переоделась в домашнюю одежду и поплелась на кухню, согреть себе чай. Уже подойдя к холодильнику, она почувствовала неприятный запах и поняла, что пропали продукты, видимо, электричества у нее нет с самого раннего утра.
– Все, с меня хватит! – Она села за кухонный стол и разревелась, зло размазывая слезы по щекам. – Я не хочу больше так жить! – Елена, всхлипывая, разговаривала сама с собой. – Я хочу быть богатой! К черту любовь! К черту эту работу!
Она никак не могла успокоиться, впервые за много лет она плакала, сидя в темной кухне своей квартиры.
– У тебя же сегодня выходной, – Валентина Федоровна устало опустилась в кресло, – ты чего приехала в такую рань?
– Я же сказала, – Елена вздохнула: она ожидала, что разговор будет тяжелым, и, похоже, не ошибалась, – Валентина Федоровна, мы с вами работаем вместе больше десяти лет, я знаю, что вы прекрасный врач, великолепный врач от бога, а я вот выгорела и ухожу.