Елена Гордеева – Секлетея (страница 14)

Без пятнадцати четыре утра Лита вышла с улицы Неждановой (Брюсов переулок) и пошла по улице Герцена (Большая Никитская улица) к площади 50-летия Октября (Манежная площадь). У входа на выставку уже стояла небольшая толпа энтузиастов, которые, вероятно, дежурили с самого вечера. Часы на Спасской башне прозвонили пять, потом шесть, и пришла Марина. Лита пошла домой позавтракать и переодеться: в СССР было принято ходить на выставки и в театры нарядившись.

На выставке поражало все: иллюстрации к произведениям Достоевского и Лескова, картины блокадного Ленинграда, изображения русской природы и городского пейзажа. До глубины души трогали голубые бездонные глаза его героев, с льдинкой и поволокой.

Много народу толпилось у «Возвращения блудного сына», на которой молодой парень в джинсах – сын безбожников-коммунистов – тянется к Святому Духу и ликам русской духовности: от Серафима Саровского до Рахманинова. И вообще, изображение на картине парня в американских джинсах, которые можно было или купить в «Березке» за чеки Внешпосылторг или у проверенного фарцовщика (спекулянта) или привезти из-за границы, само по себе знаменовало свободу и несоветскость.

Большущий альбом репродукций, несмотря на его дороговизну, было не купить. В залах многие щелкали фотоаппаратами, но качество фотографий было плохим из-за того, что света недостаточно и советская пленка была черно-белой, а цветную пленку тогда в обычных магазинах не продавали.

Лита была настолько всем этим поражена, что не хотела уходить, хотя Марина уже устала и ушла домой. Она прошла по залам еще несколько раз и не находила слов, чтобы описать свои впечатления. На деревянном круглом столике лежала огромная книга для отзывов. В 1978 году компьютеры были только в специализированных вычислительных центрах или научных учреждениях, а Интернет и вовсе еще не изобрели, так что книга отзывов являла собой прообраз современной социальной сети. Она присела на краешек стула, который в одиночестве стоял у стола с книгой отзывов, готовая в любой момент встать и уступить этот единственный стул кому-то более искушенному в искусстве, чем она.

Он подошел к ней и спросил:

– Можно присесть рядом с вами?

– Да, пожалуйста.

Она подняла голову: молодой человек заинтересованно смотрел на нее блестящими светло-карими глазами и приветливо улыбался.

– Можно мне почитать вместе с вами? Что там пишут?

– Многие ругают, пишут, что это не картины, а мазня.

– А вы сама что думаете?

– Мне очень понравилось, я никогда прежде такого не видела.

– Мне тоже очень нравится, давайте вместе напишем что-нибудь хорошее.

И они написали о том, что им понравились иллюстрации к русской классике, картины о блокадном Ленинграде и также картины про рабочих с БАМа.

– А «Возвращение блудного сына» вам понравилось?

– Я не совсем поняла эту картину, потому что не знаю всех, кто на ней изображен.

Ее искренность и непосредственность поразили его. Какая красивая девушка и совсем еще невинная! Ему уже порядком надоели подруги из университета, многие из которых были вульгарны и доступны.

– Хотите выпить кофе? Здесь, в университетском кафе, варят неплохой кофе.

Они перешли площадь и оказались в сквере старого здания Московского университета. К ее удивлению, их пустили по его пропуску и он провел ее в профессорскую кофейню, где не только варили хороший кофе, но и предлагали отменную выпечку: пироги с капустой, мясом и курагой.

– Меня зовут Игорь. А вас?

– Я Лита.

– Очень красивое имя.

Он не спросил ее, откуда такое имя. Он все время улыбался, и яркий блеск его глаз завораживал ее. Никогда раньше так ей никто не нравился – она краснела, при разговоре сбивалась, иногда заикалась, но все это было ему внове и поэтому так влекло.

– Давайте пойдем с вами в театр. Куда вы хотите? На Таганку? Может быть, сходим на «Гамлета» или на «Мастера и Маргариту»?

Достать билеты на Таганку в то время не могла даже Анна Александровна.

– Я хочу на «Мастера и Маргариту», если это возможно.

– Театр скоро уезжает на гастроли, но мне кажется, в этом сезоне будет еще один спектакль. Я постараюсь что-нибудь придумать. Мне нужно сегодня поехать к родителям, так что я скоро должен откланяться, – сказал он и нежно посмотрел на нее. – Пожалуйста, дайте мне ваш телефон. У меня сейчас телефона нет, я живу на новой квартире. Я обязательно вам позвоню.

Он довел ее до угла улицы Герцена и, не спросив, где она живет и куда сейчас пойдет, растворился в толпе.

Москва 1978 год (продолжение)

Лита вернулась домой в сияющем настроении и стала ждать. Но Игорь не звонил. Прошло уже три дня, она все сидела дома и не отходила от телефона. В институте заканчивалась весенняя сессия. Раньше они с Анной Александровной планировали поехать в Крым на летние каникулы, но сейчас она никуда не хотела.

– Я пока побуду в Москве, – говорила она маме Ане. А Игорь все не звонил, прошло уже семь дней со времени их знакомства на выставке.

И, наконец, на восьмой день в четыре часа пополудни раздался звонок.

– Привет, это Игорь. Как ты?

– У меня все хорошо, – ее голос дрожал.

– Я не знал, получится ли что-нибудь с Таганкой. Вот только что решилось: мне принесли билеты на завтра. Но хочу тебе сказать, что там и бельэтаж, и второй ряд, и места с краю. Больше ничего не было, так что я не знаю, как поступить. Мы пойдем на «Мастера и Маргариту»?

«Конечно, пойдем, как он может об том спрашивать. Я готова идти с ним на любой спектакль, лишь бы быть вместе», – пронеслось в голове Литы.

А в трубку она сказала:

– Я так давно хотела пойти на Таганку, что согласна на любые места, даже на откидные.

– Ну, слава Богу, у нас нормальные места. Тогда до встречи! Увидимся завтра у театра в половине седьмого. Я буду вас ждать, – и он положил трубку.

От радости сердце выпрыгивало из груди: какое счастье, что он, наконец, позвонил и они увидятся. Она стала думать, какое платье лучше надеть: ей было из чего выбрать, ведь благодаря Анне Александровне у нее был обширный модный гардероб. Июльскими вечерами в Москве было прохладно. Дождя не ожидалось, поэтому Лита выбрала платье-рубашку в сиренево-серо-серебристую полоску, которое Анна Александровна скопировала с модели Кристиана Диора. Чтобы не замерзнуть вечером, она накинула на плечи связанный крючком из литовской шерсти серый палантин. Свой наряд она дополнила клатчем, который сама вышила переливающимся бисером оливковых цветов. Такой наряд привлек бы внимание и сегодня, а в 1978 году, в эпоху дефицита, Лита выглядела ослепительно. А когда она распустила струящиеся пепельные волосы и они упали ниже пояса, она стала похожа на древнегреческую богиню.

Уже в метро у нее стали спрашивать лишний билет. Несмотря на то, что спектакль шел через день 15 раз в месяц, на него было не попасть. Билеты на Таганку вообще продавались у спекулянтов за чеки Внешпосылторга, а на отдельные спектакли, к которым в 1978 году относился «Мастер и Маргарита», за билет давали двойную цену в чеках, и в рублях билет мог стоить в 6-10 раз выше номинала.

Игорь ждал ее у театра в элегантном светло-сером костюме и белоснежной рубашке. Он взял ее за руку и повел сквозь толпу жаждущих «лишний билетик». Когда они вошли в фойе, Лита поняла, что он здесь завсегдатай: с ним многие здоровались, а на нее смотрели оценивающе.

– Давайте слегка перекусим, – он увлек ее в буфет, где угостил бутербродом с дефицитной красной икрой и чашкой кофе.

– Кстати, а вы читали эту величайшую книгу?

– Я читала, но не все поняла, – смутилась Лита. – Моя мама приносила книгу, напечатанную на пишущей машинке, всего на два дня, так что у меня было мало времени, чтобы ее прочесть.

– Это большой пробел! Я подарю ее вам на день рождения. Кстати, когда у вас день рождения?

– 28 октября.

– И вам исполнится девятнадцать?

– Нет, в этом году мне будет восемнадцать.

– Какой прекрасный нежный возраст, – произнес Игорь, улыбаясь своей лучезарной фирменной улыбкой.

Спектакль шел в бешеном темпе с двумя небольшими антрактами и продолжался до половины одиннадцатого. Литу поразила атмосфера свободы, а когда Маргарита, которую играла Нина Шацкая, в сцене бала у Сатаны вышла обнаженной, у нее перехватило дыхание. В Советском Союзе 1978 года девушки получали пуританское воспитание и «секса не было». Эта знаменитая фраза была произнесена на телемосте несколькими годами позже, но она точно отразила суть советского воспитания. Многие девушки выходили замуж невинными, а отношения до свадьбы были не частыми: обществом строго не осуждались, но и не поощрялись.

Он поехал провожать ее на метро, а когда на Пушкинской она сказала, что у метро ее встретит мама и что она не разрешает ей ходить по улице Горького (улица Тверская) после 11 часов одной, он заулыбался и стал прощаться:

– Я тебе позвоню, и мы обязательно куда-нибудь еще сходим, – с этими словами он поцеловал ее в щеку и заторопился к пришедшему поезду.

Он не позвонил ни в июле, ни в августе. Лита летом не уехала из Москвы. Она много читала, вязала себе осенне-зимний гардероб, ходила в Пушкинский и Третьяковку. Но, главным образом, она ждала его звонка.

Наступил сентябрь и вместе с ним холодные и слякотные дни ранней московской осени. В институте начались занятия. Когда она почти успокоилась и перестала ждать, раздался телефонный звонок. Без какого-либо энтузиазма она сняла трубку: