Елена Гордеева – Секлетея. Схватка (страница 4)
– Вы бесстрашная женщина, а еще говорите, что вам недостает пассионарности. Но в одном вы правы: если однажды мы начнем этим продажным чиновникам платить, об этом разнесется слух и они будут приходить все с новыми и новыми проверками. А если узнают, что не платим и не собираемся по принципиальным соображениям, будут пытаться как-то еще незаконно воздействовать на «Витафарму».
– Да, у них в руках все рычаги власти. Но волков бояться – в лес не ходить. Пока к нам еще никто не пришел, и я очень надеюсь, что нам дадут спокойно доработать этот год. К «Витафарме» за 12 лет работы не было никаких претензий, и в бытность Виталия нас уже проверяли различные инстанции. Да и с техническими средствами в налоговой слабовато, придется им на калькуляторах наш баланс пересчитывать.
За разговорами наступил вечер, и Лита вспомнила о том, что её собеседник уже не молод и должен отдыхать. Она поблагодарила хозяина дома за теплый приём и попрощалась. Моисей Яковлевич пожелал ей здоровья и успехов, а когда закрыл за молодой женщиной дверь, подошел к окну и увидел нарисованную его гостьей на стекле заглавную латинскую «V».
– Это добрый знак, – пробормотал пожилой мужчина и поспешил на кухню к своей дорогой Фире, которая готовила фаршированную рыбу.
Санкт-Петербург, 28 октября 2000 года
Приближался Литин сорокалетний юбилей. Она вспомнила народную примету, что «сорок лет» громко не справляют, и решила праздновать в узком семейном кругу, хоть и день выпадал на субботу. «Схожу утром на кладбище и в храм, а потом мы с Эви и Юхуром поужинаем за праздничным столом. А вечером поработаю еще над концепцией косметической линии: труд всегда излечивает и от уныния, и даже от знаменитой «русской хандры»11. Владимира на свой юбилей она не ждала, потому что тот был занят учебой, и еще ранее они договорились, что он приедет в Питер только к католическому Рождеству.
В знаменательный день именинница проснулась рано, потому что ей приснилось детство и поселок Луговской под Ханты-Мансийском. Она мысленно вернулась в их с отцом убогую избу с одной комнатой и печкой посередине, заглянула в мутное окно, через которое редко проникал солнечный свет, и увидела снег и кедры. Во сне отец читал ей сказки о королях и принцах, про диких лебедей и гадкого утенка, про стойкого оловянного солдатика, царя Салтана и золотую рыбку. С безмерной тоской по отцу молодая женщина посмотрела на себя его глазами и увидела маленькую девочку, росшую без матери в крошечном поселке на краю света, и глубоко вздохнула . Отец беззаветно любил дочь, и это чувство заменило материнскую любовь. Потом в ее жизни появилась Анна Александровна, которая приходилась младшей сестрой ее бабушки и заменила ей мать. Раньше Лита не признавалась себе в том, что именно в этот день – день своего рождения – она всегда ждала женщину, которая родила ее: маму, которую отец ласково называл «лесной королевой». Он говорил дочери, что мама не может жить вместе с ними в Москве, потому что отвечает за деревья в Ханты-Мансийской тайге и защищает ее, маленькую Секлетею, от злых разбойников.
Но Лита и сегодня захотела к маме и подумала о том, какой она может быть. «О Господи, я приму её любой: бедной или богатой, здоровой или больной, красивой или не очень. Она станет для меня самой любимой мамой на свете!» Лита достала из шкафа фарфоровую куклу Наташу, одетую в хантыйский кафтан и меховую пелерину. Отец говорил, что это мама подарила ей эту куклу на Рождество, и молодая женщина, хотя и сомневалась в правдивости его слов, но очень полюбила куклу, а в трудные времена спала, обнявшись с ней.
«Жива ли эта грешная женщина, которая сорок лет назад дала мне жизнь? И вспоминает ли она сегодня обо мне, как я о ней? – размышляла именинница за завтраком. – Поставлю сегодня за нее свечу в храме, за здравие поставлю, потому что чувствую, что она жива!»
Лита заранее заказала корзину белых лилий и удивилась изысканной красоте букета, когда продавщица упаковывала его в цветочном магазине. Юхур помог хозяйке донести тяжелую ношу и аккуратно поставил ее на холодную плиту. Свежесть белых цветов придала унылому месту торжественности. Мелкий дождь оставил ледяные капли на лепестках и темно-зеленых листьях, напомнив, что все в этой жизни приходящее: и свежесть букета, и дождливый день, да и сама жизнь. Лита поправила ленты, которые украшали корзину, и тяжело вздохнула.
«Это самое малое, что я могу для них сегодня сделать. Как жалко, что они ушли так рано!» Она подала поминальные записки в кладбищенском храме и помолилась за упокой родных. За свою семью, за «Витафарму», а также за маму она поставила свечи «за здравие» и просияла от осознания того, что многое обрела в жизни. «Наверное, я счастливая женщина! Мне сегодня сорок лет, и Бог дал мне немало. Спасибо ему за все!» – прошептала она, а потом вспомнила об Игоре и подала отдельную записку о его здравии и благополучии.
Погода в Санкт-Петербурге была слякотная. Шел колючий снег с дождем, но Лита решила немного прогуляться перед праздничным обедом и заглянуть за пирожными к вечернему чаю в знаменитую еще с советского времени кондитерскую на Большой Морской. Она попросила Юхура высадить ее на Исаакиевской площади, зашла в магазин и купила «картошку»12 и фруктовые корзиночки, которые ей упаковали в фирменные коробки. Лита предвкушала, что сегодня она и ее гости будут пить чай, наслаждаясь вкусами детства. Молодая женщина вышла на набережную реки Мойки и направилась к своему дому на Большой Морской мимо Фонарного и Почтамтского моста, следуя любимому романтическому маршруту. У подъезда она вдруг обнаружила, что не взяла ключи от квартиры, и позвонила в домофон. В ответ прозвучал нежный мелодичный звук, она вошла и поднялась к себе на третий этаж, где на пороге встретила элегантного и сияющего Игоря, распахнувшего перед ней входную дверь. От него приятно пахло дорогим парфюмом, его рубашка поражала своей белизной, а волосы были тщательно уложены. У Литы при виде гостя закружилась голова, она прислонилась к косяку двери, а красавец-мужчина её обнял и взял под руку.
– Дорогая, сегодня твой день. Я безумно соскучился и вот решил приехать без приглашения. Твоя Эви была добра ко мне и впустила.
С присущей врожденной вежливостью он позволил Лите пройти первой, помог снять пальто и подал домашние тапочки. Страстный поцелуй неожиданно взбудоражил ее, и волна прежней нежности и любви к близкому другу захлестнула Литу. Они, крепко обнявшись, вошли в гостиную, где возле праздничного стола уже хлопотала Эви. На подоконнике возвышался огромный букет желтых «головастых» хризантем, а из-за хрустальной вазы выглядывала изящная плетеная корзинка, закрытая матерчатой крышкой.
– Откуда здесь корзинка для пикника? Мы завтра что, собираемся за город на пикник? – удивленно воскликнула именинница.
– Нет, дорогая. Это мой тебе подарок!
Лита с любопытством откинула крышку и заглянула внутрь. На дне корзинки сидел подросший белый пушистый котенок с голубыми глазами, прижавший от страха уши
– Боже мой, какая прелесть, как ты угадал? – взволнованно сказала женщина и осторожно взяла котенка на руки. Тот сразу признал в ней хозяйку, дал себя немного погладить, но потом вдруг вырвался и прыгнул на диван. Лита поставила корзинку на пол, принесла старую шерстяную кофту и положила ее на дно. Потом осторожно поймала котенка, вернула его в корзинку и накрыла кофтой.
– Это чтобы он не замерз: у пола дует. Какой он маленький, сколько ему?
– Почти три месяца. Это особенный котенок из элитного питомника, у него даже есть кошачий паспорт. Вот его документы: он породы «невская маскарадная», и у него редкий окрас – «блю-пойнт». И еще мне в питомнике сказали, что он привит и приучен к лотку. – Игорь протянул ей папку с кошачьими документами и опять страстно поцеловал. – Я подумал, что тебе необходим такой котенок. Его зовут Тимоти – это клубное имя. Когда он вырастет, сможешь отдать его в разведение и неплохо заработать на породистых котятах.
– О, большое спасибо, – засмеялась Лита. – Мне вполне хватает забот о моей «Витафарме», а разведением кошек я, может быть, займусь в следующей жизни.
Когда она упомянула о компании, Игорь на мгновение напрягся, но быстро пришел в себя и стал открывать шампанское: отработанным движением он взял со стола накрахмаленную салфетку, немного наклонил бутылку и, придерживая пробку, стал её аккуратно отвинчивать. Последовал хлопок, из бутылки пошел характерный дымок, а пробка осталась в руках Игоря. Фиксируя салфетку, он аккуратно разлил шампанское по бокалам, не пролив ни капли на белоснежную скатерть.
– Давай выпьем сначала за тебя, а потом и за Тимоти. Хочу, чтобы он принес тебе удачу. И, пожалуйста, покорми меня: я завтракал утром перед выездом из Москвы.
– Второй тост мы поднимем за родителей: я была сегодня у отца и брата на кладбище. А третий тост, да, я согласна выпить за Тимоти.
Лита пригласила немногочисленных гостей к столу и не забыла про котенка, поставив для него отдельный стул рядом со своим. Котенок понял, что это теперь его территория, и стал сначала несмело, а потом неистово точить когти о корзинку. Игорь посмотрел на него и поморщился, но, так как все вокруг спокойно восприняли кошачьи шалости, решил не обращать на это внимание.