Елена Гончарова – Двадцать четыре часа октября (страница 2)
Кто-то будет сегодня убит,
Похотливо и – чревоугодно.
Завсегда молчалива Аннет.
Но сейчас – ей бы выкрикнуть
Да вот только игрушки ответ
Зверю знать вовсе не интересно.
Кукла стонет, беззвучно кричит,
Её ротик лоскутный – зашит.
Мешковина надсадно трещит:
На куски ее рвут сумасбродно.
Острый блеск, взмахи лап через раз:
Энни – боль, а злодею – экстаз.
Пляшут в ужасе бусинки глаз
На веселеньких красненьких нитках.
Энни, пусть и совсем не стара,
Не дожить уже Энн до утра.
Беззащитна солома нутра
Пред носителем мрака Бельтайна.
Алчно-жадный и чующий страх,
Кот – неистов. А Кукла – в слезах:
Анна даже в кошмарнейших снах
Страсть не ведала, схожую с пыткой…
Энн, к рассвету нагую постыдно,
Не тревожит, что кровь теперь видно.
Что удел её, ой, незавидный —
Тоже больше для Энни не тайна.
***
Колдовство только ночью сильно.
Поутру – черной дымкой в окно
Ускользнет, прихватив заодно
Душегуба заклятой девицы.
Супостата кляня и браня,
В полдень ровно от третьего дня,
Подле церкви ее хороня,
Швейку* Энн отпевали всем миром.
Покатились клубочками слухи
О парнишке, что требует виры.
Средь зимы, старых веток и листьев
Сгинул Джек лет тому… эдак триста.
Энн – в могиле. А бесы – хохочут.
_____________________________
ШВЕЙКА – Швея, портниха (разг. устар.)
Мертвого Джека годами
зовут Ледяным:
Мальчик с каминов ворует
пылающий дым.
Боязно Джека в метель
повстречать в лесах.
Эхо в поземке – и вмиг
оплетает страх,
Чёт или – нечет. Ставит
на кон детей.
Ловчая сетка – из инея