Елена Гетьман – Русский шлейф Шанель. Неизвестная история знаменитой француженки (страница 2)

Сначала была проложена железная дорога до Парижа, следом построены казино и ипподром. И в это же время в городе началось бурное строительство вилл для отдыхающих, открылись лечебные ванны, была обустроена очень широкая и длинная набережная из знаменитых сегодня на весь мир planches – дощечек. Чуть позже, в 1911–13 годах, открылись фешенебельные отели «Нормандия» и «Рояль», в порту появились яхты богатых французов и англичан. И именно в это время в Довиле началась большая эпоха моды от Шанель. Здесь открылся ее первый бутик одежды в 1913 году…

Сюда на выходные и каникулы традиционно выезжала и продолжает выезжать вся парижская знать – Довиль до сих пор остается одним из самых респектабельных курортов Франции (его даже в шутку называют 21-м округом Парижа из-за близости к столице и из-за того, что у многих зажиточных парижан имеются здесь летние квартиры или дома, как у нас дачи). А тогда, более 100 лет назад, это был и вовсе центр загородной светской жизни богатых французов, приезжавших сюда из столицы на скачки и на прогулки по атлантическому побережью…

В центре города, на улице Гонто-Бирон, совсем рядом с казино и шикарным отелем «Нормандия», в котором Коко Шанель и Артур Кэйпел снимали апартаменты, летом 1913 года и появился первый бутик Gabrielle Chanel, где продавались не только шляпы, как прежде в крохотном ателье и маленьком шляпном магазинчике Шанель в Париже, но и созданные ею первые модели одежды.

Идея открыть здесь настоящий бутик принадлежала Бою, он верил в Коко и всячески ее поддерживал. Он и нашел это место. Средства тоже были его. Однако уже через год Коко смогла ему все вернуть сполна – так успешно шли ее дела. Потом, позже, Бой скажет ей: «Я думал, что дарю тебе игрушку, а подарил свободу…»

Первый бутик Chanel нарушал всякие правила и нормы магазинной торговли того времени. На его витрины были выставлены не только шляпки, но и коллекция тельняшек из непородистого джерси, полосатые рубашки, туники под пояс, брюки. Шанель, работая в бутике или гуляя по городу, сама носила эти же модели, как бы рекламируя их. Ее компаньонками и помощницами был верная подруга Адриенна (которая вообще-то была ей тетей, хоть и с разницей в возрасте один год) и младшая сестра Антуанетта. Они помогали управлять Коко бутиком и выполнять заказы клиенток. А их с каждым днем становилось все больше.

Так в наши дни выглядит первый бутик Chanel, который открыла Габриэль Шанель в 1913 году в Довиле

В 1914 году Шанель уехала из Довиля – ей нужно было возвращаться в Париж, оставив бутик на попечение своих доверенных. Однако в 1925-м магазин прекратил свою работу. Вероятно, потому что Шанель была слишком занята и изменениями в своей личной жизни, и своим главным бутиком и ателье на улице Камбон, 31 в Париже. А бутику в Довиле уделялось все меньше внимания, и, в конце концов, он был закрыт. Впрочем, возможно, тому были и иные, не известные нам, причины.

В 2017-м мне довелось побывать в Довиле, и, конечно, я не могла не пойти на улицу Гонто-Бирон, тем более что это самый центр города. И как же грустно и печально было увидеть первый бутик Chanel, который сегодня совсем неприметным теснится в ряду соседствующих с ним модных магазинчиков, с заколоченной наглухо дверью, и разве что нарисованная еще Карлом Лагерфельдом афиша-витрина с портретом Мадмуазель напоминает о том, где начиналась легенда.

Хотя сам город нет-нет да и навеет мысли о Шанель, которая вдохновлялась его набережной из тех самых planches; его рыбаками, выходящими в море в черно-белых полосатых джемперах, которые благодаря Шанель стали всеми любимыми тельняшками; его кафе, среди которых возьмет да и мелькнет название Gabrielle с огромной черно-белой фотографией Шанель внутри.

Жаль, что Довиль, именем которого названы духи и сумки, которому посвящаются коллекции одежды и о котором снимают фильмы, сегодня всего лишь прошлое, перевернутая страница в истории Шанель. Хоть и не перестает от этого быть частью великой эпохи легендарного кутюрье…

Глава 1

«Чему я научилась у русских»: Дягилев и его балет

«Когда я увидела дягилевский балет, я решила, что буду жить тем, что люблю»

Они просто подсели за их столик. Коко, Мися и ее муж Хосе-Мария случайно увидели на террасе венецианского кафе Сергея Дягилева и великую княгиню Марию Павловну Романову за дружеским завтраком. И решили к ним присоединиться. Мися была знакома с Дягилевым уже давно, с 1908 года, с его первых появлений в Париже в качестве импресарио русского балета. К моменту их случайной встречи в Венеции «Весна священная» на музыку гениального Стравинского уже была поставлена в Париже, уже прогремела, уже была освистана, а затем обоготворена публикой. Париж уже видел на сцене неподражаемую русскую балерину Анну Павлову, афиши к выступлению которой рисовал Жан Кокто.

Шанель с Дягилевым прежде знакома не была, но, конечно, была наслышана о том, что он творил своими «Русскими сезонами». Об этом гудел весь Париж. Она даже кое-что видела из его гениальных творений. Это было еще во времена их романа с Боем. Он привел Коко на спектакль «Шехерезада», который поразил ее совершенно: не только музыкой и новым танцевальным рисунком, но и декорациями. Их к тому балету создал художник Лео Бакст – еще один известный русский, к нему мы вернемся чуть позже.

Но по-настоящему ошеломил ее Вацлав Нижинский – главная звезда русских дягилевских балетов. В нем была заключена неистовая, почти таинственная сила, сводившая с ума тех, кто видел его в танце – безудержном, сильном, до последнего издыхания. За кулисами его в прямом смысле отливали холодной водой, чтобы он приходил в себя – так он отдавался целиком и полностью балетной роли. Его знаменитый прыжок на розово-лиловых афишах Кокто, казалось, знал наизусть весь Париж. И все – благодаря Дягилеву, у которого не было другой цели в жизни, кроме как заставить всех, весь Париж, а значит, весь мир полюбить русский балет.

Мися не раз помогала Дягилеву финансово, поскольку и сама была далеко не из бедной семьи, а выйдя в раннем возрасте замуж за финансиста Таде Натансона (правда, этот брак не был последним в ее жизни), стала до неприличия богатой и могла позволить себе меценатство как одно из развлечений. Другим развлечением в ее жизни было издание журнала La Revue blanche, где печатались культурные новости Парижа, ни одна из которых не обходилась без ее участия – Мися была звездой светской жизни тех лет. Другим удовольствием Миси было обращение в чью-либо музу – то Тулуз-Лотрек, то сам Ренуар восхищались ею, создавая ее портреты, которые впоследствии будут признаны шедеврами и которые сегодня знает весь мир. Каждую неделю она собирала в своем доме невероятно роскошные вечера, куда почитали за честь быть приглашенными все парижские светские личности и представители золотой богемы.

Но главной страстью Миси были нужные знакомства со всеми нужными, важными и богатыми людьми Парижа. Казалось, она знала абсолютно всех, она знала все сплетни и тайные истории Парижа, была посвящены во все секреты и интриги самых влиятельных людей города. И если уж не сама помогала Дягилеву, когда в очередной раз ему требовались средства на новый проект, то всегда знакомила его с теми самыми нужными людьми – богачами, готовыми стать постоянными меценатами или просто разово пожертвовать крупную сумму на искусство. А Дягилев все заработанные и полученные деньги, собранные по сусекам, по щедрым друзьям и благотворителям, тут же спускал на балет, на костюмы, на оплату декораций, на гонорары артистам и новые постановки и снова оставался без денег, да еще и должным кредиторам, арендаторам, поставщикам и так далее и так далее. Дягилев был абсолютно одержим делом всей своей жизни – русским балетом, расходуя на него все свои возможности, средства и силы.

В Венеции началась русская история Шанель

Портрет С. П. Дягилева с няней, Лев Бакст, 1906 год, Государственный Русский музей

Картина признана вершиной портретного творчества Льва Бакста. Художник писал портрет более двух лет, потому что Дягилев постоянно был в разъездах и, кроме того, по словам самого Бакста, «отвратительно позировал» – об этом он жаловался в письме своей жене.

Работа была начата в апреле 1904 года в Петербурге. Следующие сеансы проходили летом в Финляндии, где дописывались голова и часть фигуры.

Заканчивался холст в начале 1906 года снова в Петербурге, тогда и появились интерьер квартиры Дягилева и фигура няни на заднем плане как метафора его прошлой жизни, детства в Перми, резко контрастирующего с последовавшим блистательным петербургским периодом.

А потом был Париж, объединивший узами дружбы и Бакста, и Дягилева, и Коко Шанель, ставшую до конца жизни великого русского импресарио его лучшей подругой.

И теперь, в дни того случайного знакомства Шанель с Дягилевым за столиком венецианского кафе, импресарио снова был на мели, по старой привычке перебирая в разговоре с Мисей всех богатых друзей в поисках тех, кто мог бы вложиться в новую постановку «Весны священной», которую он задумал.

На молчаливую портниху, подругу Миси, Дягилев почти не обратил внимания во время той встречи. А вот ее он поразил с первой минуты. Особенно его глаза, как писала позже Шанель в своих воспоминаниях: «Умные, полные восторга и тоски. Ни у кого, даже у русских, которым вообще свойственно несочетаемое, я больше таких глаз не видела. Он словно умолял и насмехался одновременно, смеялся и плакал, гнал и звал к себе».