Элена Форбс – Очень плохая история (страница 8)

– Что за бред вы несете?

– Вы, безусловно, нашли в них спасение. Они порядочные люди. Я не был столь счастлив со своими, могу вам это сказать. Но это другая история, расскажу как-нибудь потом. Как я и говорил, у нас с вами есть кое-что общее.

– Как вы посмели разговаривать с ними? Когда это было?

– Когда вы арестовали меня, естественно. Я же должен был выяснить, с кем имею дело.

Еве представился светлый опрятный домик в Лимингтоне, где она прожила пять лет. Ей действительно повезло, что ее отправили к Робину и Клэм. Она была последним ребенком из всех детей, которых вырастила эта пара, после того как их собственные четверо разлетелись кто куда из семейного гнезда. Мысль о том, что к ним так беспардонно вторглись, да еще и без зазрения совести проникли и в ее частную жизнь, переполнила яростью. Ужасно, что с замечательными, добрыми, доверчивыми людьми так обошлись – их попросту нагло обманули. Похоже, никто и ничто не остается вне досягаемости Дюрана. С кем еще он говорил? Что еще ему удалось узнать?

Ей вспомнились подробности его биографии из толстого досье, присланного отделом по борьбе с организованной преступностью, когда он был арестован. Наполовину голландец, наполовину серб, Дюран родился и воспитывался в Англии – его мать работала в Лондоне гувернанткой. Что произошло с его отцом, никто не знал, но когда Дюрану было пять лет, его мать сбила неустановленная машина и она погибла. В дальнейшем парня переводили из одной приемной семьи в другую. Каким-то образом он получил диплом юриста, а позже – квалификацию бухгалтера. Свою фамилию он сократил на английский манер, став Дюраном, вместо Дурановича. Ему хотелось соответствовать придуманному им идеалу вплоть до того, что он стал брать уроки дикции у известного преподавателя сценической речи, чтобы избавиться от южнолондонского акцента. В каком-то смысле Ева его понимала. Она сама потратила немало времени и усилий, чтобы вписаться в ту среду, где жила. Поселившись в Лимингтоне, она усердно избавлялась от своего северного акцента – по сути, своеобразной смеси тех мест, где приходилось жить раньше. Она не могла позволить себе выделяться среди других. После стольких лет усилий она уже забыла, как звучал на самом деле ее голос. Но потребность Дюрана изменить себя основывалась не только на неуверенности в своей безопасности, но в первую очередь на тщеславии. Так что нет здесь никаких значимых параллелей.

– То есть вы шпионили за мной. И теперь в тупике.

– Мне нравится знать, с кем я имею дело, вот и все. Как известно, дьявол в мелочах. Я знаю, что вы делали в университете, где вы жили, какой студенткой были, что вам нравилось есть, кто был вашими друзьями, с кем вы переспали. Точно так же мне известны детали вашей карьеры в MPS. По поводу бедного сержанта Джейсона Скотта я тоже в курсе.

– Хватит.

Дюран поднял руку:

– Я рассказываю вам все это, потому что хочу, чтобы вы поняли: для меня выяснить, кто вас подставил, было раз плюнуть. Мне хочется, чтобы вы питали ко мне доверие.

Ева чувствовала, как на нее волнами накатываются гнев и унижение. Если бы их с Дюраном не разделяла стеклянная перегородка, она бы ударила его. Его слова – это всего лишь бравада и, возможно, преувеличение.

Она отодвинула стул и встала:

– Доверие к вам? Как вы смеете копаться в моей жизни? Вы ничего обо мне не знаете.

Она повернулась, чтобы уйти.

– Не так много знаю, как хотел бы, это верно. Ваше второе имя – Шарлотта, не так ли? – крикнул он ей вслед. – Ева Шарлотта Уэст. Забавно, что младенец девочка трех дней от роду умерла двадцать пятого августа восемьдесят четвертого года в больнице Селли Оук в Бирмингеме.

Ее как громом поразило. Живот свели спазмы, кровь прилила к щекам. Она изо всех сил старалась не издать ни единого звука, не сделать ни одного неверного движения, которое бы выдало ее. Слава богу, что она стоит к нему спиной. Это был тот самый момент, которого она боялась много лет: нить ее жизни дернули рывком. Она долго готовилась к этому моменту и была уверена, что отреагирует как должно, но невозможно было унять биение сердца. И все же, как бы то ни было, он не увидит и не почувствует этого.

Ева повернулась к нему:

– Это достаточно распространенное имя. – Голос ее, она знала, звучал четко и уверенно.

По лицу Дюрана скользнула тень сомнения.

– Не настолько уж обычное, – произнес он и сощурился, вглядываясь в ее лицо. – В любом случае дата рождения та же самая. Если бы я не знал вас так хорошо, я бы сказал, что вы украли ее свидетельство о рождении. Ключевой вопрос здесь – почему? Кто вы, Ева? То есть кто вы на самом деле?

Кровь оглушительно стучала у нее в висках, но она выдержала его взгляд:

– Какой во всем этом смысл?

Дюран глубоко вздохнул:

– Вы – супер, Ева! Действительно класс. Вы понапрасну растрачиваете себя в полиции. – Он медленно поднялся и протянул руку в сторону перегородки, как будто хотел коснуться ее руки. Глаза его сверкнули. – Я хочу, чтобы вы понимали: вы можете мне доверять. Вот и все. Если вы окажете мне эту небольшую услугу, ваш маленький секрет навсегда останется со мной.

Глава 6

Ева вышла из комнаты и медленно пошла к выходу через многочисленные коридоры мимо пунктов досмотра. Интересно, он и тут посадил своих людей, чтобы следить за ней? Наверняка. Поэтому никаких признаков смятения, о которых можно было бы доложить, не должно быть заметно. Ее шаги гулко раздавались по выстланному линолеумом полу, и ей казалось, что она бредет во сне, снова и снова прокручивая в голове слова Дюрана: «Если вы окажете мне эту услугу, ваш секрет навсегда останется со мной». Сколько же он знал? Мог ли он раскопать что-нибудь значимое? Чем больше она размышляла об этом, тем менее вероятным это казалось. В конце концов, тот факт, что она носит те же имя и фамилию, что и кто-то другой, и имеет ту же дату рождения, вполне может трактоваться как совпадение. Но его попытка шантажировать ее свидетельствует о том, что он по какой-то причине на грани отчаяния. Может ли она обратить это себе на пользу? А если вернуться к началу, почему он решил заняться делом Шона Фаррелла? Неожиданное преображение? Как-то маловероятно. Сам Дюран во время одного из допросов разоткровенничался: «Лучше править в аду, чем прислуживать в раю». Помнится, она тогда еще подумала: интересно, он читал Милтона, или просто знал, откуда эта цитата, или подцепил у кого-то и она ему понравилась? Но в одном он прав. «Что вы теряете?» Действительно, какой у нее есть выбор? Шансы велики, что он в самом деле знает, кто ее подставил и почему. А даже если нет или если окажется, что она выполнит свою часть сделки, а он пойдет на попятную, ее ситуация от этого хуже не станет. Если же он выполнит свое обещание и предоставит интересующие ее сведения, это может полностью изменить ход дисциплинарного слушания. Кроме того, тот, кто это сделал, должен заплатить. В общем, рискнуть стоит. И помимо всего прочего, надо, чтобы он прекратил копаться в ее прошлом.

Вернувшись в приемную для посетителей, Ева забрала свои вещи, зашла в дамскую комнату, убедилась, что там никого нет, и заперлась в кабинке. Опустив крышку унитаза, села и вытащила телефон. Мог ли Дюран выяснить ее настоящее имя? Она размышляла, с кем можно было бы войти в контакт из тех, кто знал, но тут телефон завибрировал в ее руке. Номер на экране не высветился. Она ответила и услышала на другом конце ровный гнусавый голос Алена Питерса:

– Мисс Уэст, где вы?

– Все еще в Бельвю, – сказала она, предполагая, что он и так это знает. Шофер Дюрана наверняка сказал, что она еще не выходила. – Забираю вещи из приемной для посетителей.

– Я так понимаю, вы виделись с мистером Дюраном. Вы желаете, чтобы документы были вам присланы?

Ева глубоко вздохнула. У меня нет выбора, снова повторила она себе.

– Да.

– Когда вы будете дома?

Она взглянула на часы. На обратном пути они попадут в самое начало часа пик.

– Через пару часов, думаю.

– Вам стоило бы поговорить с одним человеком. Его зовут Дэн Купер, он журналист. Он много знает о деле Фаррелла. Купер работает в благотворительном обществе «Справедливость». Основали общество сам Купер и его бывшая партнерша Кристен Харрис. Она тоже журналист. Оба расследуют судебные ошибки и добились заметного успеха. – И Питерс перечислил несколько имен, из которых два были знакомы Еве. – Общество связано с телевизионной программой с таким же названием на «Канале четыре». Фарреллу повезло, что они взялись за его дело. Я устрою вам встречу с Купером прямо завтра с утра.

– А если он узнает мои обстоятельства? Я сейчас в сложном положении, впереди меня ожидает дисциплинарное слушание. Я не могу допустить, чтобы стало известно, что я занимаюсь подобными вещами.

– Если кто-то вас спросит, скажите просто, что в этом деле у вас личный интерес, – ответил Питерс. – Это же не запрещено, верно? В документах очень много разнообразных сведений. Возможно, что-то вас заинтересовало. Никто не будет упрекать вас за то, что вы предложили помощь невиновному.

Ева ничего не ответила. С подачи Питерса все выглядело просто и разумно, но она знала, что ее начальство посмотрит на все это совсем по-другому, если узнает. Но какой у нее выбор? Придется быть осторожнее.