Елена Фольтерн – Аня, тебе знак (страница 2)
– Не проходите мимо, барышня, зайдите хоть на минуту! У нас тут шоу, которого вы еще не видели! Волшебство и чудеса ждут вас в шатре Тома Бартона!
– Кого? – искренне удивляюсь я, останавливаясь.
Пакеты все еще тянут руки, ручки режут своей тяжестью.
– Тома Бартона. Я – Том Бартон, – он подходит ближе и протягивает руку.
Я смотрю на нее, затем на свои пакеты, и вопросительно, без слов, поднимаю одну бровь вверх. Он спохватывается, вытирая руки об себя, словно пытаясь очистить их от невидимой грязи, а затем неожиданно наклоняется к моим сумкам и пытается вырвать их из рук.
От такой наглости я задыхаюсь.
– Куда…??? – но пакеты не выпускаю.
– Дайте, я помогу Вам, – мужчина все еще дергает пакеты из моих рук.
Я пугаюсь, но не сдаюсь.
– Что Вам нужно от меня?!
Поняв, что проще поймать голыми руками птицу, чем убедить меня отпустить драгоценную ношу, он отступает и в примирительном жесте поднимает руки. Я фыркаю.
– Я хотел просто попросить Вас зайти в цирк. Мы тут новенькие, и пока пытаемся набрать публику. Но если вы не любите яркие представления…
– Люблю! – неожиданно для себя выпаливаю я, и язык заплетается, пытаясь остановить сам себя.
С каких это пор, Анечка, ты полюбила цирк? Наверное, с того момента, когда лев чуть не сожрал тебя в детстве в одном из таких шатров, когда ты хотела с ним сфотографироваться? Или когда тебя забыли на одном из представлений?
Мужчина радостно сообщает:
– Опасных зверей у нас нет, максимум змея. Зато много клоунов, акробатов и интересных выступлений.
Он будто читает мои мысли, предлагая то, чего я подсознательно хочу, но боюсь признать даже самой себе. Я хочу потрогать змею, посмотреть на клоунов и восхититься оригинальными цирковыми выступлениями.
Какой-то первобытный страх сковывает конечности. Мой психолог считает, что цирк мне чужд, потому что у меня коулрофобия1, но я с ним не согласна.
– Мне прости нужно было купить продукты, – начинаю я неловко, – и отнести их домой. Но, кажется, вы меня заинтересовали.
– Да, у нас там жутко интересно!
Жутко. Внутри головы бушуют противоречивые мысли, и все же что-то завораживающее в его голосе подталкивает к решительному шагу. Неожиданно для себя я слышу собственное согласие:
– Хорошо, у меня есть немного времени. Покажите мне, что у вас там.
– Вы далеко живете? – осведомляется он, и я хмурюсь.
– Зачем Вам?
– Хочу проводить до дома, помочь отнести пакеты, раз я Вас задержал.
– Не страшно, – качаю головой. – Просто покажите, что хотели. Позитивных эмоций будет более чем достаточно, чтобы простить Вам то, что Вы отвлекли меня от повседневных дел.
Мужчина с триумфальной улыбкой кивает, будто знал, что мое согласие непременно последует. Он пригласительным жестом предлагает следовать за ним. Словно завороженная, я иду ко входу в шатер, пытаясь вспомнить, когда последний раз была в цирке. Кажется, больше пятнадцати лет назад, с отцом.
Внутри шатра царит атмосфера, захватывающая с первых шагов. Отбросив детские страхи, я могу оценить обстановку вокруг. Разноцветные огни сверкают в такт музыке, в воздухе витает запах попкорна и сладкой ваты. Пока я медленно хожу вдоль декораций, предусмотрительно оставив пакеты у входа, на стуле, Том сопровождает меня. Он рассказывает о каждом уголке цирка с таким энтузиазмом, что невозможно не заразиться его радостью. Его голос, мягкий и уверенный, накрывает меня волной теплоты, пробуждая странное чувство уверенности.
Каждый раз, когда я ловлю на себе его взгляд, внутри меня зажигается легкое томление. Том явно ухаживает за мной – это проявляется в заботливых жестах, в его стремлении показать лучшее из того, что есть у них в цирке. Он рассказывает о шоу и трюках с таким неподдельным восторгом, что его интерес зажигает, завораживает.
Обращаю внимание, что в шатре нет никого из персонала, хотя оборудование установлено. Взгляд скользит к куполу, где к потолку прикреплены стальные альпинистские тросы, натянутые для воздушных гимнастов. Рядом висят разноцветные кольца. На немыслимой высоте закреплены массивные прожекторы, которые сейчас выключены.
В центре – пустой манеж. Его окружает множество разноцветных декораций. По периметру установлены платформы для дрессуры животных.
– А где все? – спрашиваю я.
– Кто – все?
– Персонал. Циркачи, акробаты… Не знаю, кто у вас еще здесь есть.
– Ах, эти… – он отмахивается, как будто я говорю то, чего не понимаю. – Ребята в других шатрах, готовятся к выступлению.
– Как-то тихо вокруг, – не отступаю я.
Том усмехается, его глаза блестят, и он делает шаг ближе, словно собираясь раскрыть какой-то секрет. Его голос понижается, когда он готовит:
– Знаешь, цирк – это не только шум и крики. Здесь есть и тишина, в которой рождаются идеи великих номеров. Ты просто еще не ощутила этот момент покоя, когда весь мир замирает в ожидании чуда.
Я смотрю на него с недоверием. Мы медленно обходим вокруг манежа, и каждый мой шаг отдается эхом, разбиваясь о стены шатра.
Пока он объясняет, что к чему, я замечаю, как тени от многоцветных декораций начинают меняться, оживают под внезапно вспыхнувшим светом. Кажется, сам воздух вокруг заводится энергией, подготавливаясь к приходу чего-то необыкновенного. Том внезапно останавливается и смотрит на меня так внимательно, словно может видеть насквозь.
– Хочешь увидеть настоящее чудо? – говорит он, и его голос звучит как тихое приглашение в иной мир, от которого трудно отказаться.
Он протягивает ко мне руку, и я испытываю странное чувство от его касания. Забываю про продукты, пакеты и книгу, которую нужно писать дома. Том как будто поглощает всю мою энергию, выедая меня, как яйцо, до скорлупки.
Я медленно протягиваю ему руку. Едва наши пальцы соприкасаются, как нутро начинают душить странные, тревожные ощущения, как будто у меня за спиной пляшут тени. Оборачиваюсь, но ничего не вижу. Однако боковое зрение снова и снова улавливает какое-то движение. Сердце ускоряет ритм, разум пытается найти объяснение происходящему.
Том сначала ведет меня вдоль манежа, а затем подхватывает и начинает кружить в танце. Мы танцуем, минуя платформы и декорации. Свет, который внезапно включается над нами, бросает радужные блики, создавая впечатление, что мы находимся внутри огромной калейдоскопической сферы. Мужчина подводит меня к центру манежа, останавливается и отпускает, все еще проницательно смотря на меня.
Стоит нам остановиться, как все вокруг будто замирает на мгновение. Прожекторы гаснут. Оглядываюсь по сторонам. Становится темно и страшно. И в этот момент на телефон в моем кармане приходит сообщение. Я поднимаю к глазам электронные часы, которые привязаны к нему, и вижу его текст.
Сердце холодеет. Откуда… Черт побери, это всего лишь бот!
Никто больше не появляется, прожекторы не горят, вокруг стоит тишина. Том куда-то исчез. Я расстроена, но еще больше заинтригована: то ли его исчезновением, то ли образами, наблюдаемыми в шатре.
Глава 3
Просыпаюсь утром от того, что лучи солнца начинают пробиваться в мою комнату. Улыбаюсь и потягиваюсь, прежде чем подняться с кровати. Что может быть лучше, чем находиться в собственной постели в будни в десять утра?
Кофе-машина ждет меня на кухне. Теплый латте с сиропом «макадамия» или обычный, крепкий американо? Настроение лиричное, поэтому выбираю первый вариант. Он кажется мне самым правильным.
Губы трогает легкая улыбка, когда в панорамное окно кухни замечаю, что на улице идет легкий снег. Он, правда, сразу тает, и все же создает праздничное настроение. Хотя Новый Год уже далеко позади.
Смотрю в телефон, от бота уже пришло сообщение. Не знаю, во сколько и по каким дням авторы отправляют послания.
Я задумываюсь: какое? Бумажное, электронное? От издательства или от преданных поклонников? Или, может, от родственников, которые восторгаются моими историями и талантами? От таких мыслей улыбка тянется все шире.
Вдруг замечаю, что к дому подъехала синяя машина, на боковой стороне которой красуется герб: почтальон привез мою почту. Он звонит в дверь, и я, запахнувшись в халат, бегу ему навстречу с приятным предвкушением.
Когда открываю дверь, мужчина вежливо здоровается и отдает мне почту. Его взгляд скользит по моей стройной фигуре, и я улыбаюсь: привыкла к тому, как на меня смотрят мужчины – с интересом.
Закрываю за ним дверь и лечу обратно на кухню. Раскладываю газеты и журналы на столе, краем глаза стараясь зацепить последние новости.
Вдруг среди газет замечаю черный конверт. Я не помню, чтобы получала письма в последнее время – все чаще это были электронные уведомления и сообщения. Осторожно беру конверт в руки и разглядываю: на нем нет ни адреса отправителя, ни моего собственного имени. Только тонкая линия запечатанного воском герба в виде змеи и льва – символа, который кажется мне отдаленно знакомым, будто я где-то его видела.
Открывая конверт, чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Внутри – аккуратно сложенная записка с несколькими строчками, написанными крупным размашистым почерком.
Том? Эти слова звучат в моей голове, словно эхо забытого сна. Я не могу понять, что это – странная шутка или тонкое приглашение к чему-то большему? А может, он хочет меня напугать? Не желает, чтобы я приходила к ним? Тогда зачем зазывал?