Елена Фисун – Профессиональная супервизия для семейных психотерапевтов (страница 2)

• в очном контакте с супервизируемым(-ми) или онлайн-формате и в разном сочетании форм указанных процессов (например, очная терапевтическая работа анализируется и обсуждается онлайн или наоборот).

4. Направление супервизии разными целями и запросами супервизантов – от помощи в построении техники конкретного предписания, преодоления «топтания на месте» в ведении кейса до развития терапевтической креативности и разрешения сложностей, возникших по месту работы, или рефлексии своего личного терапевтического стиля работы.

5. Наличие разных фокусов внимания – на ситуацию в жизни клиентов, на процесс терапии, на состояние супервизируемого или состояние самого супервизора как еще один индикатор выявления сложностей или, напротив, эффективности хода процесса (см., например, Elkaim, 2010).

6. По продолжительности супервизия может быть разовой или систематической, являться контрактом на сопровождение с установленной регулярностью или проводиться только в период обучения.

Особый аспект современной супервизии – этические нормы супервизионной работы. Среди них:

• конфиденциальность данных клиентов, с которыми работает супервизируемый, и их доступность одному супервизору или группе людей;

• открытость супервизору профессиональных и/или личных трудностей супервизанта;

• вопросы нарушения супервизантом терапевтической этики в его работе и вытекающих из этого действий супервизора;

• принципы организации групповой работы и сложности взаимодействия (разные аспекты групповой динамики) в супервизионной группе;

• вопросы соблюдения личных и профессиональных границ при общении супервизора и супервизируемых;

• правила научных публикаций или постов в соцсетях.

Даже все перечисленное в неполной степени отражает перечень существующих вопросов. А наряду с этим существуют такие аспекты, как правила ведения супервизии в государственных и некоммерческих помогающих, клинических или образовательных организациях; формы контракта на ведение супервизии, а также составления письменных документов и их передачи коллегам, сотрудничества со смежными специалистами. И т. д., и т. п.

Из вышесказанного становится понятно, что конкретная супервизионная сессия может быть увидена в сложном пространстве супервизии как некая точка координат, в которой специфическим образом представлен каждый из названных аспектов.

Стрежнем, «собирающим» все эти аспекты в обоснованную логику работы и определяющим их содержательное наполнение в реальном процессе супервизии, выступают методологические принципы и теория супервизии, на которую в своей работе опирается супервизор.

Психологическая супервизия, очевидно, берет начало в медицинском консилиуме. Врачи помогают друг другу решить возникшую врачебную проблему – поставить верный диагноз и/или выбрать наиболее адекватный способ воздействия, хирургического вмешательства, процедурного лечения и т. п. Специалисту для решения данных задач может не хватать знаний, опыта, навыков. В силу этого траектория диагностирования или лечения может отклоняться от оптимальной, а коллективное обсуждение или больший опыт коллег, их знания и, наконец, врачебный талант кого-то из специалистов нехватку восполняют или выводят лечение на верную траекторию.

Консилиум – в том числе форма профессиональной подготовки врачей, начиная с определенного этапа обучения. Она помогает перевести теоретические знания о болезни в умение «опознавать» их в конкретных жизненных обстоятельствах.

Что тут интересно? Такой способ поддержки помогающим специалистам обнаруживает себя и в психологической супервизии, правда сегодня – как один из многих. Ведь в классической логике системной терапии возникает задача верного или неверного «диагноза», например точной системной гипотезы. Предполагается, что если все профессионалы обучены этому способу анализировать и размышлять в одной категориальной «сетке», то потенциально каждый из них должен быть способен увидеть примерно одно и то же. В этом смысле неважно, что в качестве симптома (объекта воздействия) выступает более сложная реальность, а не часть тела или орган, например.

В чем различия? Как раз в том, что объект психотерапевтического воздействия имеет иную природу. Это субъект(-ы), включенный(-ые) в разнообразные жизненные отношения, а значит, – и это очень быстро осознается – данный объект должен рассматриваться не сам по себе, а в контексте системы своих жизненных отношений.

В классической системной терапии проблема или психологический симптом человека начинает выступать как сторона или характеристика системы взаимодействия под названием «семья». Собственно изменение характера этого взаимодействия и должно привести к преодолению симптома. Объектом воздействия, таким образом, начинает выступать система семейных взаимоотношений. Это существенное методологическое изменение.

Здесь остается один шаг до понимания, как важно учитывать характер системы отношений объекта/ субъекта (семьи с ее системой отношений) с другой живой системой – терапевтом(-ами), – то есть в самой терапевтической системе.

Это, в свою очередь, очевидным образом ведет к выделению еще одного аспекта – системы отношений между терапевтом (в некоторых случаях группой терапевтов) и его супервизором(-ами), или супервизионной системы.

В системном подходе в теорию супервизии последовательно вводится и учитывается сосуществование как минимум трех систем взаимоотношений – клиентской (семейного взаимодействия), терапевтической (семьи и терапевта(-ов)) и системы супервизии (терапевт(-ы) и супервизор(-ы)) (рис. 1). Заметим, что терапевт при этом выступает в роли посредника между клиентской и супервизионной системами, одновременно являясь частью обеих.

Рис. 1. Составляющие супервизионной системы, где: 1. К – семейная система; 2. Т – терапевт(-ы) – супервизант(-ы); 3. С – супервизор(-ы)

В силу этого идея подобия проявлений клиента в его жизненных отношениях и терапевтическом взаимодействии, сходства процессов взаимодействия клиента и терапевта и взаимодействия того же терапевта (теперь – супервизанта) и супервизора, известная уже в психоанализе, развивается в теории системной супервизии в идею изоморфизма (подобия) взаимодействий, протекающих во всех трех названных системах (см., например, Doeherman, 1976; Haley, 1988; McNiel, Worthen, 1989).

Есть и другой аспект этого принципа подобия. Техники супервизии, как правило, подобны техникам терапевтического подхода, который супервизант использует в собственной терапевтической работе.

Однако наряду с этим в классической системной логике сохраняется ситуация, когда описание взаимодействия в клиентской системе принципиально отличается от подхода и понимания терапевтической или супервизионной системы.

В клиентской системе, с точки зрения системного подхода, действуют равно вовлеченные субъекты[3], чьи действия подчиняются не причинно-следственным, а круговым (взаимообусловленным) зависимостям, которые тем самым вовлечены в целостную взаимосвязанную систему отношений. В такой системе изменение одной ее части не может не привести к изменению в другой. Однако очевидно, что это не так для системы «терапевт(-ы) – клиенты».

Дело в том, что функциональной (нормативной) позицией терапевта продолжает выступать (как и в исходной медицинской модели) невовлеченность во взаимодействие с семейной системой. Ведь в ситуации вовлеченности будет невозможен правильный «диагноз» (гипотеза) – необходимое для преодоления симптома терапевтическое воздействие.

Именно эта позиция позволяет говорить о подобии «воздействия на болезнь» в медицинской логике и логики воздействия на симптом – в классической семейной терапии, поскольку сохраняется рациональная схема контролируемого, прозрачного для терапевта и имеющего понятные последствия терапевтического воздействия на клиентов.

Тогда задачей супервизии терапевтической системы, в свою очередь, становится обеспечение точного воздействия терапевта, на деле взаимодействующего с взаимодействующими между собой в своих семейных отношениях клиентами.

Тем самым в классической системной теории супервизии терапевтический процесс, с одной стороны, обнаруживает свою «плотность» (или небесплотность) в смысле признания реального, практически осуществляющегося взаимодействия терапевта с клиентами (как, кстати, и супервизора с терапевтом-супервизантом). С другой – в ней сохраняется рационалистский и по-своему безусловно стройный логически идеал «бесплотного», свободного от реального эмпирического процесса взаимодействия (и взаимовлияния) и полностью контролируемого терапевтом воздействия на живую клиентскую систему (рис. 2).

Феноменология взаимодействия между терапевтом и клиентами (и между терапевтом и супервизором), с одной стороны, выделяется и описывается. С другой – это описание с последующей систематизацией направлено прежде всего на то, чтобы в процессе супервизии эти эффекты взаимодействия были скорректированы или вообще нивелированы. Решается нормативная задача обеспечения нейтральности системного ви́дения терапевта и, тем самым, снятия разнообразных, порождаемых реальными эмпирическими эффектами взаимодействия с клиентами «блоков» на пути выбора им адекватных методов и техник воздействия, а также их продуктивной реализации.