Елена Фили – Детектив аль денте. Истории с итальянской страстью. 19 рассказов слушателей курса Юлии Евдокимовой (страница 6)
Колокольчик над дверью лавки Хакана Эрдема звякнул, предупреждая о визите. Внутри царил полумрак. Пахло книгами, воском и старьём.
Хозяин лавки вышел из-за прилавка с натянутой улыбкой, крутя в пальцах карандаш.
– Брат Мехмет! – сказал он бодро. – Какая неожиданность. Чем обязан?
– Расследуем смерть Селин, – без обиняков произнёс эфенди.
Глаз антиквара дёрнулся.
– Ужасная трагедия. Она была замечательной девушкой… Но, насколько я знаю, полиция уже всё выяснила.
– Ты часто с ней общался, брат?
– Иногда. По-соседски пили чай, – он махнул рукой в сторону угла с низким столиком, на котором возвышался медный поднос с двухэтажным чайником и фигурными стаканчиками.
Антиквар поспешил налить всем чая.
Я отошла к полкам и занялась любимым делом – стала разглядывать книги. Среди потёртых переплётов взгляд выхватил новенький справочник – «Растения мира: свойства и применение». Взяла его, пролистала, задержалась на разделе о ядовитых растениях.
– Увлекаетесь ботаникой? – спросила я, возвращая книгу на полку.
– А, это? – рассмеялся Хакан-бей. – Просто интересуюсь. Растения – моя страсть. Конечно, после антиквариата.
Мехмет-бей не стал тянуть:
– К Селин приходил Джевдет Ильханоглу?
На лице Хакан-бея промелькнула тень.
– Потомок уважаемой семьи? Было дело.
– Ты знаешь, зачем он приходил?
– Откуда мне знать? – пожал плечами антиквар. – Может, за цветами.
– Странно, – заметил Мехмет-бей. – У семьи Ильханоглу – собственные сады.
Хакан-бей усмехнулся. В голосе появился сарказм:
– Может, их цветы завяли. Не выдержали грехов хозяев.
– О чём это ты? – спросил эфенди.
– У каждой знатной семьи есть грехи.
– Ты говоришь так, будто рад его смерти, брат.
– Я? – он коснулся ладонью груди. – Говорю вам. Парень умер, Селин умерла. Может, это и есть высшая воля.
Больше Мехмет-бей не сказал ни слова. Мы быстро допили чай, попрощались и вышли на улицу, где закатное солнце вытянуло наши тени до нелепых размеров.
После визита в дом Селин, где мы простились с ней и выразили соболезнования убитой горем матери, в душе осталась тягостная пустота. Город погрузился в серую дымку, воздух наполнился пыльной прохладой, обычной для этого времени года.
Мы сидели в кабинете у камина, молча, каждый – в своих мыслях. Пламя потрескивало, отбрасывая на стены дрожащие тени. Я не могла выбросить из головы одну деталь.
– Мехмет-бей… – осторожно начала я. – Помните, я рассказывала про соседа моей бабушки?
Он приподнял бровь, отодвигая стаканчик с чаем.
– Кажется, отравление? Напомни-ка подробности.
– Именно. – Я провела пальцем по столу, проверяя, насколько он чист. – Когда я гостила у бабушки, это было лет пятнадцать назад, случилось одно событие, которое сильно на меня повлияло. Её сосед специально вырастил в саду клещевину… а потом отравился её семенами. Тело нашла я. – Голос дрогнул от воспоминания. – С тех пор и интересуюсь растениями…
Наши взгляды встретились.
– А я всё думаю о тех самых «грехах», – сказал он, подаваясь вперёд. – О которых говорил брат Хакан. Заметь, он сам объединил смерти Селин и Ильханоглу.
Он задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла.
– Что вы хотите сказать?
– Я вспомнил одну историю. На заре моей юности город потряс громкий скандал. Якобы один ювелир разорил другого. Первый – отец убитого Джевдета Ильханоглу, а второй… – эфенди сделал паузу, – Левент Эрдем.
– Отец Хакан-бея?
– Именно. Брата Хакана тогда увезла мать. Она вскоре умерла, а он много лет прожил у деда. И вот недавно вернулся в родные края и открыл антикварную лавку.
В комнате повисла гнетущая тишина. Лишь огонь потрескивал, выбрасывая искры в каминную решётку, да монотонно тикали часы деда эфенди.
– Месть? – наконец произнёс Мехмет-бей. – Классический мотив.
– Но при чём тут Селин?
– Может, она что-то узнала. Или… – его взгляд стал острым, как лезвие. – …случайно оказалась впутана.
– Не заглянуть ли нам в сад Хакан-бея? – тихо предложила я. – Вдруг там растёт что-то… необычное. Я ведь видела у него книгу о ядовитых растениях.
Мехмет-бей усмехнулся, а в его глазах вспыхнул блеск старого охотника. Он уже чуял запах разгадки.
– И то правда, дочка.
Утром мы направились к дому Хакан-бея в сопровождении старого друга Мехмет-бея – инспектора Рашида. Коренастый мужчина с проницательным взглядом и вечной сигаретой в зубах.
Вторник – нерыночный день в нашем городе. Как и предполагалось, антиквар оказался дома. Дверь открылась не сразу – сначала в щели мелькнул глаз, потом появилось бледное лицо Хакан-бея. Увидев нас, он на мгновение застыл.
– Брат Мехмет… брат Рашид… Сибель… Как неожиданно.
– Мы хотим осмотреть ваш сад, – спокойно произнёс Мехмет-бей. Но я видела, как напряглись его плечи.
Хакан-бей резко вдохнул:
– Сад? Там ничего интересного… только сорняки…
– Тем лучше, – ухмыльнулся брат Рашид, выпуская клуб дыма изо рта.
Антиквар беспомощно оглянулся. Сдавленный вздох – и Хакан-бей жестом пригласил пройти в сад.
Запущено и мрачно. Буйные сорняки, старая поломанная мебель и… у дальней стены – растение с красноватыми стеблями и крупными листьями, похожими на кленовые. Сердце учащённо забилось. Я узнала бы её среди тысяч.
– Клещевина… – прошептала я.
Мехмет-бей нахмурился:
– Это ещё не доказательство… – но он уже всё понял.
Хакан-бей стоял неподвижно. Его пальцы сжимали подол рубашки так сильно, что костяшки пальцев побелели. По виску стекала капля пота.
– Брат Хакан, – мягко начал Мехмет-бей, делая шаг вперёд. – Давай поговорим по-хорошему.
Что-то в антикваре словно надломилось. Плечи его ссутулились, голос стал глухим.
– Они… они даже не знали, что владеют украденным… – Он закашлялся. – Бриллианты моего отца… Когда его ограбил лучший друг, он пустил себе пулю в висок. А мать не пережила его смерти.