Елена Фили – Чудесные истории (страница 5)
– Ну как так! – папа схватился за голову и рухнул на стул возле кровати. – Я думал, хоть Новый год будет нормальным… Ёлку вместе нарядим… – полноватое лицо крупного мужчины выдавало смесь отчаяния и раздражения.
Игорёк зевнул. Он хотел сказать папе, что не прочь помочь с шариками и серебристым дождиком, но в горле отчего-то застрял сухой противный ком.
– Какая ему ёлка, Паша! Ты что не видишь, у него температура! – сдавленно процедила мама и поправила выскочившую из-под платка любопытную папильотку. Потом взяла флакон с прикроватного столика, открутила липкую крышку и дала сыну приторно-сладкой розовой жидкости.
– Да зачем от кашля-то, Надя! Ты вообще…
– О господи, утка! – мама прервала папу на полуслове и выбежала из комнаты.
Детская тут же заполнилась медово-чесночным ароматом праздника.
Это будет первый Новый год без деда.
– И иди займись этой дурацкой ёлкой! – донеслось уже из кухни. – Иголки по всей квартире…
Папа молча поднялся и исчез в коридоре.
Игорёк поежился и снова натянул одеяло до подбородка. В окошко легонько постучали. Мальчик приподнялся на кровати и всмотрелся в узоры на стекле. Никого. Игорёк-снегирек, Игорёк-снегирек. Клац-клац, чивырк-чивырк. Игорёк выскользнул из постели и, ступая по кусучему холодному полу, медленно подошёл к окну.
Клац-клац, чивырк-чивырк – на карнизе сидел снегирь в красной шубке с пепельными рукавами и вертел черношапочной головкой. Игорёк приложил ладонь к стеклу. Зырк-зырк – маленький гость сверлил мальчика тёмно-синими глазами-бусинами.
– Эй… – прошептал мальчик, но снегирь перескочил на самый краешек карниза и через миг улетел.
По небу расплывались фиолетовые чернила. Вдруг – знакомая дублёнка и ушанка! Сгорбленный мужчина со старенькой холщовой сумкой спешил по дорожке через двор к проспекту. Внезапно он обернулся, посмотрел прямо в окно тридцать первой квартиры. И помахал Игорьку.
– Деда? – еле слышно проговорил мальчик и кинулся к двери. Резко остановился и – снова к окну. Размытый силуэт постепенно удалялся.
В ушах застучало. Игорёк метнулся из детской и спрятался в тёмном углу коридора, откуда хорошо просматривались все комнаты.
В зале моргал телевизор. С экрана красивая тётя с нежным голосом пела что-то про зиму в городах и селах. Папа сидел на полу в куче проводов и проверял гирлянды. Тонкие змеи смиренно висели на его руках и светились проглоченными лампочками. Кое-где не горело.
Игорёк повернул голову в сторону кухни – мама сидела полубоком, резала свёклу и что-то горячо говорила в телефонную трубку, время от времени жестикулируя красными пальцами.
Стараясь дышать как можно реже, Игорёк подкрался к гардеробу, взобрался на обувную тумбу и снял с крючка, прибитого ниже других, клетчатое пальто. Гладкая подкладка приятно холодила голые руки. Надо торопиться! Настырный шарф был против замысла Игорька и никак не хотел сниматься. Сейчас-сейчас. Мальчик стиснул зубы и сильно дернул. Шарф громко хрустнул. Игорёк зажмурился, ожидая неминуемой расправы, но ничего не произошло.
Тогда он открыл глаза, взял шапку с большим красным помпоном, надел валенки. Теперь открыть дверь. Вот так, тихо, два поворота замка налево – это Игорёк выучил наизусть. Один щелчок, тише-тише, медленнее, второй щелчок. Выдох. Всё хорошо, не услышали.
Игорёк бесшумно вышел в подъезд и прикрыл за собой дверь. Он спустился в первоэтажную тьму, нажал на кнопку под горящей красной ягодой домофона и оказался на улице.
Недом встретил мальчика почти забытой свежестью и снежинками, играющими в догонялки. Лёгкий ветерок лизнул его в нос и пощекотал за пазухой. Хорошо, что окна кухни и зала выходили на другую сторону.
Игорёк быстро дошагал до двух кирпичных пятиэтажек, где кончался двор.
Куда же мог пойти дед? Конечно, в «Океан»! Каждый год в канун праздника они с ним обязательно шли в рыбный магазин и покупали баночки с чёрными блестящими бисеринами. Это ведь совсем недалеко: перебежать через улицу, пройти по скверу, повернуть на проспект – и вот они, огромные осетры на панорамных окнах, вечно хлещущие друг друга рассечёнными хвостами!
Би-жух, би-жух! Машины со страшным ревом проносились мимо. Сначала налево, потом направо – Игорёк дождался момента обнадеживающего беззвучия и бросился через серую ленту. Нужно-то всего семь шагов – и он уже на спасительном снежном бруствере обочины. Но тут Игорька остановил рвущий барабанные перепонки визг колес. Мальчик закрыл лицо руками и сжался.
– Ты чё творишь, гад? – заорали из машины. Игорёк отвёл руки от лица и в ослепляющем свете фар увидел злобное лицо великана в квадратной рыжей шапке. – А ну кыш отсюда!
Игорёк-снегирек, Игорёк-снегирек. В животе распрямилась скрученная пружина, и мальчик понесся что есть сил к скверу. Он совсем не заметил, как мороз стал сильнее пощипывать щёки и нос, но зато увидел впереди знакомые ветки, скамейки и фонари.
По вытоптанной дорожке маленького парка плелась девочка в короткой шубе и несла голубого кролика с длиннющими ушами. На его плюшевой груди мигало красное пластмассовое сердечко.
Пух, пых, ти-ли-ли-ли, с Но-вым-го-дом! С Но-вым-го-дом! Игорёк встал как вкопанный и заворожённо следил за говорящей игрушкой.
– Нравится? – спросила девочка, поравнявшись с ним.
– Угу, – промычал Игорёк, не сводя глаз с алого огонька.
– Это Витьке подарок.
– А у меня деда Витя…
Из-за мохнатых елей вышла, раскачиваясь, как утка, круглая бабушка в толстой серой шали.
– Вот ты где, коза! – женщина крепко обняла девочку. – Ты зачем убежала от меня?
– Ну ба! – малышка вырвалась и деловито подбоченилась. – Никуда я не убежала! Вот же я!
Старушка поправила девочке белый капор, вытерла нос и посмотрела на часы.
– Святые угодники, обещали же Вите к восьми!
– Ба, а у мальчика дедушка тоже Витя!
Женщина наконец увидела Игорька.
– А где твои родители, мальчик?
– Дома… – ответил Игорёк и попятился.
– А куда же ты тогда один идёшь? – строго спросила она.
– К дедушке! – громко ответил Игорёк скорее самому себе, чем собеседницам, и тут же пулей бросился к проспекту.
Широкая улица кишела народом. Люди толкались, извинялись и на ноги наступающим натянуто отвечали: «С наступающим!». Дорожные столбы, увитые взбесившимися гирляндами, подкрашивали тротуар бледно-оранжевым. Снег хрустел и нежно искрился.
Вскоре показалась знакомая красно-коричневая крыша, остроносые шипастые осётры хлестнули друг друга хвостами, и вокруг них, по периметру большого окна, забегали жёлтые огоньки. Игорёк пошевелил в валенках пальцами и с жаром выдохнул на сжатый в варежке кулак.
У входа в рыбный раскинулся ёлочный базар. Человек в той самой дублёнке и с холщовой сумкой стоял напротив лысоватой хвойной дылды. В надежде наконец избавиться от кособокой ёлки, продавец схватил уродину за верхушку и закрутил её перед покупателем, словно девицу в танце.
Игорёк дождался, когда светофор откроет зелёный глаз, и ступил на проезжую часть. Мальчика, будто потерянное судёнышко, подхватило потоком пешеходов.
– Деда! – закричал Игорёк, оказавшись на твёрдой земле магазинной площади.
Мужчина в дублёнке обернулся. Навстречу ему кинулся пятилетний паренёк в дутой курточке и модных ботинках с полосками. Дедушка вернул деревце продавцу и сгреб мальчика в охапку. Следом к ним подошла раскрасневшаяся пара взрослых, и вскоре всю семью проглотили крутящиеся двери гастронома.
Вью-ю-ю-ить, бах! Искры фейерверка вспорхнули в небо, как испуганные голуби. Когда золотой шар окончательно рассыпался, Игорьку стало грустно. Он хотел заплакать, но не получилось. Внутри всё сковало льдом.
Игорёк-снегирёк, Игорёк-снегирёк. Людей на площади становилось всё меньше. Мальчик уселся на заснеженную лавочку и принялся считать снующие туда-сюда машины. Мимо порскнула красногрудая птичка. Игорёк вспомнил о маме и папе, жареной утке и их маленькой ненаряженной ёлочке. Надо скорее бежать домой!
Он снова переплыл проспект, повернул налево и помчался по залитому оранжевым снегу обратно в парк. Ветер злился и отвешивал ему снежные пощечины. Хотелось кричать, но оставалось совсем немного. Вот уже знакомые тёмные деревья, осталось только преодолеть серую узкую ленту дороги и – дом!
Игорёк очнулся на знакомой вытоптанной дорожке и остановился. В просвете деревьев на него надвигалось чёрное существо.
Игорёк рванул в сугроб и спрятался за большой старой елью. Земля дышала холодом.
Лохматая собака прошла мимо.
Игорёк оперся головой о ствол и закрыл глаза. Надо домой! Но он очень устал. Да, конечно… Сейчас он пойдёт… только посидит и отдохнет… Да, да… Осталось совсем чуть-чуть…
Снежинки устали играть в догонялки и теперь медленно падали на землю. Стало красиво и тихо.
Игорёк поднялся и пошёл к дороге. Она казалась такой пустынной. Ни людей, ни машин. Одни лишь фонари, столбы, и дома, дома, дома – высокие и низкие, толстые и худые. Улица, словно в безумном хороводе, закружилась вокруг него.
И тут Игорёк заметил, что с противоположной стороны улицы к дороге кто-то подошёл. Дедушка! Не какого-нибудь другого мальчика похожий дедушка, а его, родной! Настоящий! И всего-то надо – перебежать дорогу, и они снова будут вместе.
Игорёк хотел сделать первый шаг, но почувствовал невыносимую тяжесть в ногах. Он сел на стылую землю и заплакал.