Елена Фили – БезГраничные истории (страница 8)
С тех пор я здесь и живу – запасы воды, еды и остального были рассчитаны на 67 лет. Электричество проведено от коммуникаций метро. Но теперь мои запасы стали заканчиваться, поэтому я решил открыть эту дверь. Эх, знала бы ты, товарищ Люба, как давно я не ел домашней еды! – с печалью в глазах произнес Иосиф Виссарионович.
– А как же ваш доктор? Он вас не навещал?
– Его я тоже застрелил, не мог оставить такого опасного свидетеля, – грустно выдохнул пожилой тиран.
– Так я это… я сейчас! У меня же курица есть, почти домашняя! – Люба засуетилась и вскочила с лавочки. Не часто ей приходилось общаться с живыми идолами эпохи культа личности.
Всю свою взрослую жизнь Любовь, следуя традициям семьи, на выборах голосовала только за коммунистов и сейчас своим долгом считала позаботиться о кумире.
Люба включила эскалатор, и они поднялись к ее стеклянной коморке в верхнем павильоне.
– Вот, не побрезгуйте, товарищ Сталин, – Люба смущенно протянула ему сверток с курицей-гриль и батон. Иосиф Виссарионович присел на пластиковый стул из «Икеи» и начал поедать курицу, шевеля усами от удовольствия.
– Ну что, Любаша, мировая революция и коммунизм победили? – в радостном ожидании спросил товарищ Сталин. – Теперь в этом мире нет бедных и богатых и все люди равны?
– Да как вам сказать, товарищ Сталин, – замялась Люба, – не победил нигде, только в Китае, наверное.
Сталин нахмурился.
– Ну, а как в стране нашей, в Советском Союзе? Здесь-то продолжили наше дело, построили коммунизм? Воровать чиновники перестали? Ух, как я отучал их от этого…
– Эээ… – Люба совсем запнулась после этих вопросов. – Социализм вроде построили, но потом капитализм вернули… воруют еще как! Говорят, денег в бюджете нет, а чиновники себе виллы за границей строят и на дорогих немецких и японских машинах ездят, пенсионный возраст повысили… – не ожидая сама от себя, выпалила вдруг осмелевшая женщина.
– Почему на немецких? На трофейных, что ли?
– Нет, на наши народные деньги себе машины и виллы покупают.
– Как так? Мы же не для того воевали! А куда же партия смотрит? Кто у нас сейчас генеральный секретарь Коммунистической партии?!
– А генеральный секретарь теперь сам в Думе заседает и с министрами-капиталистами дружит, миллионером стал… Да и страны уже той нет, распалась, а бывшие республики между собой воюют…
Иосиф Виссарионович уронил остатки курицы на пол и заплакал.
– Ну что же вы, дорогой товарищ Сталин, так убиваетесь? – воскликнула раздосадованная Люба.
– Любаша! – сокрушался бывший отец народов, размазывая испачканными куриным жиром пальцами слезы по лицу и усам. – Такую страну просрали! И все жертвы оказались напрасными – столько убитых, расстрелянных, замученных по моему приказу! Если б ты знала, Любаша, что все эти годы, каждую ночь ко мне приходили во сне эти люди и по очереди рассказывали свои истории – как жили, как их обвинили без вины, как они умирали в муках. В эти минуты я сожалел, что бессмертный – это стало моим адом на земле! А теперь, выходит, все это было зря! Выходит, в глазах людей я не освободитель, а просто душегуб?!
Генералиссимус нахмурился, медленно раскурил трубку и сухо произнес:
– Настоящие революционеры никогда не сдаются… Начинаем все с начала! Пишите декрет, товарищ Люба: создаем революционное подполье, точнее, подземелье, здесь, в метро. Продолжим борьбу до полной и окончательной победы трудового народа! Фабрики – рабочим! Землю – крестьянам!
С этими словами товарищ Сталин поднялся со стула и воодушевленно стукнул кулаком по столу. Люба вздрогнула и проснулась. Ее влажное лицо прилипло в странице книги, на которой она уснула. Подняв голову, женщина увидела первые лучи рассвета, пробивавшиеся сквозь стеклянные двери метрополитена.
– Так это сон… – произнесла Люба.
– Я бы тоже предпочел, чтобы это был просто кошмарный сон, – промолвил голос с кавказским акцентом.
Милена Курнеева
Тайна старинного острова
– Ночь на остров опускается мгновенно и бесповоротно. Вы решите, что до темноты в запасе есть время, но это ошибка, – за соседним столиком седой грек с загоревшим дочерна лицом втолковывал на ломаном русском семье с детьми.
Рина переглянулась с подругой, насупила брови и кивком показала в сторону грека: «Мол, слушай, слушай!»
– Дороги в горах узкие, двум машинам не разъехаться, придется сдавать назад, как краб пятиться придется. А ночной серпантин коварный. Ох, коварный! – пожилой мужчина эмоционально жестикулировал.
Русские слушали вполуха, вежливо кивали, но по натянутым улыбкам чувствовалось, беседа тяготит. Да и детвора не давала родителям поддержать разговор. Дергали за руки, тянули из-за стола взрослых, всем видом давая понять – пора на пляж, на море.
С террасы кафе на склоне открывался дивный вид на бухту.
Трепетали от легкого, теплого ветра зонтики, волны набегали на кромку белоснежного песка, пенные, освежающие, точно разливное пиво в таверне у камней. Берег морской манил, обещал наслаждение уставшим с дороги путникам.
– Но не только дороги опасны в наших краях. С наступлением ночи приходит… – грек понизил голос.
В отличие от его собеседников, Рина ловила каждое слово, но в этот момент у нее зазвонил мобильный. Состроив недовольную рожицу – «отвлекли на самом интересном» – ответила на звонок.
Быстро свернув разговор, девушка нажала «Отбой» и вопросительно посмотрела на подругу, но та пожала плечами: «Прослушала, шумно».
…А седой грек уже попрощался с завтракающими постояльцами и кивнул девушкам, поравнявшись со столиком.
– Калимэра1, красавицы, – тепло улыбнулся и скрылся за дубовой дверью, это был владелец заведения.
– Ладно, не переживай, спустимся за машиной и расспросим, что тут к чему, – успокоила впечатлительную Рину подруга.
Рина и Софа прилетели на солнечный Крит всего на неделю – перевести дух, напитаться щедрым греческим солнцем, озарявшим каждую частицу соленого морского воздуха. Обе устали мчаться каждое утро в офис, бежать марафон успеха под вечными серыми тучами большого города.
Двух дней им хватило на размеренный пляжный отдых. Подрумянившиеся, накупавшиеся в ласковых водах Эгейского моря, подруги планировали автопробег по Криту: древний остров манил тайнами.
В небольшой деревушке, где они остановились, отдыхалось славно, но смотреть было нечего.
Зато с жильем повезло: высокий рейтинг на «Букинге» оказался оправданным.
Греческая семья, державшая гостиницу, заботилась о постояльцах, как о родных.
Каждый день в номерах убирались до блеска, кормили сытными завтраками в кафе при отеле. На столе всегда ждали свежие яйца, домашний белоснежный творог – зернышко к зернышку, маслянистые сыры со слезой на срезе, крепкий молотый кофе, горячие булочки из каменной печи, спелые овощи и фрукты – на завтрак постояльцы приходили как на праздник.
А Филоменес, владелец гостиницы, каждое утро неизменно совершал ритуал гостеприимства – приветствовал трапезничавших.
При отеле он держал парк чистеньких, аккуратных автомобилей – сдавал в аренду своим постояльцам с хорошей скидкой.
Туда-то и отправились после завтрака девушки.
В небольшой комнатке за стеклянными дверями гудел кондиционер, за компьютером скучала тучная, темноволосая женщина в цветастом платье.
Девушки быстро подписали договор на аренду красного фиата и попытались расспросить, о чем предупреждал за завтраком пожилой Филоменес. Но женщина лишь пожимала плечами и протягивала дорожную карту с выделенными красным маркером достопримечательностями.
На вопросы гречанка отвечала односложно: «Дороги бед, кам бек, герлс, бефор сансет»2.
Путь лежал на север острова – девушки отправились в путешествие на рассвете следующего дня и решили начать знакомство с Критом с древнего, венецианского города Ханьи.
Дорога то вела по берегу моря, то ныряла в душистое, пряное от разнообразия трав поле, то петляла по апельсиновому саду, замедляла ход в небольших, уютных поселениях на десяток домов.
– Ты не заметила ничего странного? – Рина тревожно поглядывала на подругу.
– Нет, слежу за дорогой.
– Мы проехали уже четыре деревушки, и на въезде в каждую стоит церковь, на выезде – тоже. Будто охраняет подступы к поселению. Но от чего? Или кого?
– Это все твои фантазии, Ринуся. Просто расслабься и наслаждайся, – последнее слово Софа протянула по слогам, нараспев. Рыженькая и смешливая, заводила и неугомонная оптимистка – она неизменно поднимала подруге настроение и боевой дух.
– Еще эти утренние разговоры в кафе, Софа. А позавчера, вспомни, о чем судачили англичане из соседнего номера!
– Ну о чем же? Я не слышала.
– Нашли кого-то в окрестностях. Тела, Софа, нашли, человеческие, – понизила голос до шепота Рина.
– Ты моя впечатлительная, мало ли о чем болтали ребята. Да может, фильм обсуждали, наверняка ты же не знаешь?
– Не знаю. Но как-то неспокойно мне…
Рина отвернулась к окну, подставила лицо навстречу свежему морскому бризу, врывавшемуся в окошко красного фиата. Километр за километром ветер вытряхивал, выметал из ее сознания тягостные мысли.
На пути в Ханью девушки сделали остановку на озере. Кристальная изумрудная вода у подножия горы оказалась густо населенной сотнями, тысячами черепашек размером с ладошку. Загребая крохотными лапками, они неспешно рассекали водную гладь, подплывали близко-близко к берегу, доверчивые.