Елена Филатова – ЭТО ТОЖЕ ПРОЙДЁТ (страница 8)
– Я лечу туда не от тебя, а за тобой. Понимаешь? Я лечу за нашим будущим. И каждый день буду думать только о том, как быстрее привезти тебя к себе.
– Обещаешь?
– Клянусь.
Людмила взяла свой единственный чемодан и направилась к выходу на посадку. У самых дверей она обернулась. Алина стояла посреди зала вылета – высокая, худенькая семнадцатилетняя девушка с заплаканными зелёными глазами и золотистыми кудрями.
Но было поздно сворачивать. Слишком многое было вложено в этот план, слишком много принесено в жертву.
Она помахала дочери рукой и скрылась за дверями.
В самолёте Людмила сидела у иллюминатора и смотрела, как под крылом медленно проплывает Украина. Вот Киев с Днепром, вот поля и леса, вот граница. А дальше – неизвестность.
В кармане у неё лежало десять долларов и адрес незнакомой семьи в Лос-Анджелесе. В чемодане – три платья, нижнее бельё, фотографии Алины и русско-английский словарик.
Больше у неё ничего не было.
Но была мечта. И железная воля матери, готовой на всё ради дочери.
А дочь – останется. И будущее – останется.
Алина стояла у окна аэропорта и смотрела, как в небо поднимается серебристый самолёт. Где-то там, в одном из иллюминаторов, сидит мама и тоже, наверное, плачет.
Рядом с ней стояла бабушка – шестидесятилетняя женщина с усталыми, но добрыми глазами.
– Ну что, внученька, – произнесла она, обнимая Алину за плечи. – Теперь мы с тобой одни. Но не расстраивайся. Твоя мама – сильная женщина. Она добьётся своего. И ты к ней поедешь.
– А ты? – спросила Алина. – Что с тобой будет?
– А я уже своё отжила. Мне главное – увидеть, как ты счастливой станешь. А потом… что Бог даст.
Самолёт превратился в точку и исчез в облаках.
– Поехали домой, – предложила бабушка. – Жизнь продолжается.
И они пошли к выходу из аэропорта – две женщины, оставшиеся без главной опоры, но не потерявшие надежду.
ГЛАВА 7
Алина долго не могла понять, что именно не так с уроками физкультуры. Поначалу казалось просто везением – освобождение от бега в дождь, завышенные оценки, снисходительность к её откровенно средним спортивным способностям. Но постепенно она начала замечать, как Алексей Владимирович смотрит на неё.
– Как хорошо, что ты сегодня пришла, Алина, – говорил он, встречая её у входа в спортзал. – Я рад тебя видеть.
В его голосе появлялись интонации, которых не было, когда он разговаривал с другими ученицами. Что-то тёплое, почти интимное.
– Власова, оставайся после урока, – сказал он как-то. – Поработаем над техникой.
Алексей Владимирович был мужчиной харизматичным – сорок лет, спортивное телосложение, густые тёмные волосы с благородной сединой на висках. Все старшеклассницы вздыхали, когда он проходил по коридору.
В пустом спортзале он вёл себя иначе. Подходил ближе, когда объяснял упражнения. Его взгляд задерживался на её лице дольше, чем нужно.
– Ты красиво двигаешься, – сказал он однажды, наблюдая, как она выполняет растяжку.
Алина почувствовала, как краснеет. Что-то в его тоне было не совсем учительским.
– Знаешь, что в тебе особенного? – продолжал он, не дожидаясь ответа. – Ты приходишь и уходишь, как кошка. А мужчины остаются… голодными.
– Алексей Владимирович, я не понимаю…
– Поймёшь, – улыбнулся он. – Скоро поймёшь. Я любуюсь тобой, Алина. И я не единственный.
Прошёл один год с того лета в пансионате, где она впервые услышала, что красивая. Целый год, за который «русалка Азовского моря» превратилась в настоящую красавицу. Фигура округлилась, движения стали увереннее, а взгляд – осознаннее.
В те дни после уроков он часто задерживал её под разными предлогами. И каждый раз говорил что-то, от чего у неё перехватывало дыхание.
– Представляю, как твои кудряшки разложатся на подушке, – сказал он как-то, почти шёпотом, глядя на её волосы.
Алина молчала, не зная, что отвечать на такие слова.
К выпускному классу их отношения стали ещё более странными. Алексей Владимирович начал приглашать её в свою каптёрку после уроков – маленькую комнатку рядом со спортзалом, где хранился инвентарь и стоял старый письменный стол.
– Присядь, – говорил он, указывая на единственный стул. – Поговорим.
И они говорили. О жизни, о планах, о том, как трудно быть взрослым. Он рассказывал о своей семье, о жене, которая его не понимает, о том, что чувствует себя в ловушке.
Алина слушала, затаив дыхание. Ей нравился этот сильный, красивый мужчина. Нравилась его мудрость, его взрослость, то, как он говорил о сложных вещах простыми словами. Восемнадцатилетней девушке он казался воплощением всего, чем должен быть настоящий мужчина.
– Знаешь, что ты со мной делаешь? – спросил он однажды, глядя на неё с какой-то отчаянной грустью. – Ты сводишь меня с ума. Приходишь сюда, и я забываю обо всём на свете.
Алина молчала, чувствуя, как учащается сердцебиение. Было что-то волнующее в том, что она, совсем ещё девочка, может так влиять на взрослого мужчину.
– Если бы ты захотела… – он медленно приближался к ней, – я бы бросил всё. Жену, работу, всё. Наплевал бы на всё ради тебя.
В его голосе была такая искренняя боль, что Алине стало жалко его. И одновременно она чувствовала какую-то тайную гордость – она, Алина Власова, довела этого сильного мужчину до такого состояния.
– Алексей Владимирович…
– Не говори ничего, – прошептал он. – Просто… позволь мне обнять тебя. Один раз. Больше ничего не прошу.
И Алина позволила. Они стояли в тесной каптёрке среди спортивного инвентаря, и он обнимал её так крепко, как будто боялся, что она исчезнет. Она чувствовала, как дрожат его руки, как часто бьётся его сердце.
Это было единственное, что произошло между ними тогда. Одно долгое, отчаянное объятие.
После того объятия что-то изменилось между ними. Алексей Владимирович стал ещё более нежным и внимательным, но появилась какая-то грустная торжественность в его поведении. Как будто он понимал, что их отношения подходят к концу.
Алина тоже чувствовала эту перемену. Она поняла, что скоро всё это останется в прошлом – школа, Харьков, эти странные, волнующие разговоры с учителем физкультуры. Впереди была неизвестность и большая мечта – Америка!
Выпускной вечер
Последний советский выпуск, как шутили старшеклассники, хотя Советского Союза не было уже больше десяти лет. Но школьные традиции умирали медленно, и выпускной всё ещё проходил в актовом зале, украшенном бумажными цветами и красными воздушными шариками.
Алина выбрала для этого вечера простое белое платье – почти детское, с кружевным воротничком, которое подчёркивало её юность и невинность. Не потому, что хотела выглядеть скромно, а потому что понимала: сегодня она прощается не только со школой, но и с детством.
Когда её вызвали получать аттестат с отличием, она поймала взгляд Алексея Владимировича. Он стоял у стены среди других учителей и смотрел на неё с такой гордостью и нежностью, что у неё перехватило дыхание. В его глазах она прочитала всё: восхищение, грусть предстоящей разлуки, и что-то ещё – благодарность за то, что она позволила ему почувствовать себя живым.
Первая часть вечера прошла в официальной атмосфере: речи директора, вручение аттестатов, слёзы классной руководительницы. Алина получила награды и поклонилась, но мысли её были заняты совсем другим.
А потом началась неофициальная часть. Кто-то принёс магнитофон «Панасоник», кто-то – бутылку «Советского шампанского», которое уже называлось просто «игристым вином», но вкус от этого не изменился. Учителя, включая директора, стыдливо ретировались в учительскую, оставив выпускников наедине с их последним школьным вечером.
И тут Алексей Владимирович сделал то, чего никто не ожидал.
Алина не пила. Вообще. Воспитание, семейные принципы, да и просто нежелание терять контроль над собой в такой важный момент. Она стояла у окна, смотрела на майский вечер за стеклом и думала о том, что завтра начнётся совсем другая жизнь.
– Алина…
Она обернулась. Алексей Владимирович стоял в дверях актового зала с гитарой в руках. В его глазах было что-то решительное и одновременно отчаянное.
– Алексей Владимирович, вы…