Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 9)

— Да плевать на них!

— Герц! Говори прямо, кому ты врезал?

Наследник поморщился.

— Эзгэзэру.

— Зятю посла, — проговорил Леций обреченно.

Ольгерд от души ему сочувствовал, но в разговор не вмешивался.

— Почему зятю? — пожал плечом Аггерцед, — послу тоже досталось.

— Что?!

— Да меньше, меньше, не беспокойся. Я его только отодвинул к стенке, ну, вплюснул туда немножко, а то чего он лезет, да еще со своим акцентом противным: «Охрэна! Охрэна!» Я эту охрену синей сферой раскидал по углам, а то они вздумали на меня свои плазмоплюи направлять… их счастье, что не фиолетовой.

Леций снова закурил. Он уже не пытался выглядеть невозмутимым.

— Я, конечно, понимаю, — вздохнул он, — что тебе бесполезно объяснять, что ты натворил. Расскажи хотя бы, из-за чего.

— Да из-за ерунды!

— Ну, это без сомнения!

— Па, он играть совсем не умеет, да и не прет ему. А долги надо платить. Да! А не вопить на всё посольство, что я шулер!

— Герц…

— Ну да, я шулер. Не люблю теорию вероятности. Знаешь, как на нее полагаться… Но он-то этого не заметил! Ему просто не хотелось раздеваться. Еще бы: бледный, тощий, прыщавый, тьфу…

— Так, — Леций налил себе еще, — почему раздеваться?

— Мы играли на одежду. Камзол он проиграл, лэзэвэрсину свою тоже, остались только эргрики, то есть штаны. Вот он и закудахтал.

— Ясно. Объясни теперь, зачем тебе сдались его штаны?

— А что мне на межвалюту играть? Да мне ее девать некуда. Пусть раздевается! Хоть какое-то развлечение.

— Развлекся, — кивнул Леций, — устроил драку в посольстве.

— Да плюнь ты на них, па! Повопят и заглохнут.

— Не заглохнут! Можешь ты понять, в конце концов, что надо уважать своих партнеров! В партнерстве главное — равноправие!

— Какое может быть равноправие, — надменно заявил Аггерцед, — когда мы Прыгуны? Они что, не знают? Я бы их всех давно поставил на место, а ты с ними всё расшаркиваешься… Ничего, впредь будут умнее. Считай, что я тебе помог.

— Будь любезен, — проговорил Леций, скрипя зубами, — избавь меня от своей помощи.

— А ты меня — от своих нотаций, — поморщился его отпрыск.

— Лей, можно я ему врежу? — не выдержал Ольгерд.

— Дядя Ол, — заморгал накрашенными ресницами Аггерцед, — это правда, что тетка Сия была твоей любовницей?

— Что? — опешил Ольгерд.

— Так если тебе нравятся гермафродиты, то, может, и прекрасные юноши сгодятся?.. Когда ты злишься, ты еще красивей, дядя. Эй, поосторожней! Ты что, меня уже раздеваешь?!

Ольгерд схватил его одной рукой за грудки, чтобы приподнять и тряхануть как следует, но ткань халата почему-то растянулась, потом растаяла, а вслед за ней растаял и сам наследник.

— Его здесь нет, — пояснил Леций, — это силовая голограмма, побочная разработка Центра Связи. А он сидит и управляет ей в другой комнате. Знает, поганец, что может схлопотать.

— И схлопочет когда-нибудь.

Комментарии были излишни. Все эпитеты в адрес наследника звучали так часто, что не нуждались в повторении.

— А чего ты хотел? — пожал плечом Ольгерд, — ты не воспитываешь своих детей, считаешь, что они сами должны всё понять. С Рицией тебе повезло, а с Герцем — нет. Вот тебе и результат.

— Ты своих вообще не завел, — огрызнулся Леций, возвращаясь к прежней теме.

— Не я один, — напомнил ему Ольгерд, — попробуй уломать Эдгара или Руэрто. А нас с Рицией оставь в покое.

Домой он вернулся в скверном настроении. Дом его был всё тот же, на Фиалковой улице. Сначала они с Рицией построили, как и мечтали, особняк на берегу озера, прожили в нем несколько лет. Потом убедились, что семья их не расширится, и никакие ребятишки играть на песке и в саду не будут. И столько спален ни к чему, и детские — излишни. Дела всё больше привязывали их к столице, и они в конце концов перебрались в прежнюю квартиру Ольгерда.

Риция была дома. Она вышла в прихожую его встретить, глаза были тревожные, в них застыл немой вопрос. Глупая девочка, неужели она думала, Леций его уговорит?

— Интересно, это гнилое лето когда-нибудь кончится? — проворчал он разуваясь.

— Где ты был?

— Ты же знаешь, где.

— У папы? Я так и подумала.

Ольгерд взял ее за плечи. Длинные черные волосы Риции были высоко подобраны и уложены, нежная шея открыта. Он всегда сначала целовал ее в шею, а потом в губы. Пока он занимался этим ритуальным священнодействием, его злость как-то незаметно утихла.

— Рики, почему ты сама со мной не поговорила? Почему я должен выслушивать всё это от Леция?

— Потому что мне трудно говорить с тобой на эту тему, — сказала она, и в глазах блеснули слезы, — вот видишь, я уже реву…

— Не плачь. Ничего страшного не происходит. Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Мне никто кроме тебя не нужен, успокойся.

— Ол… она взглянула сквозь слезы, — ну зачем притворяться? Я же прекрасно знаю, как ты хотел большую семью, дом, сад, озеро, девочку и мальчика…

— Ну и что? Давай усыновим девочку и мальчика. Да мы бы уже давно это сделали, если б у нас было хоть немножко свободного времени. Мы просто слишком заняты, Рики. Мы все в делах. Поэтому у нас нет детей. Не до них нам, вот и всё.

— Ол, — вздохнула она, — но это будут приемные дети. Не Прыгуны.

— Ну и что, черт возьми! — снова разозлился он, — ты тоже хочешь заняться селекцией?

— Как ты не понимаешь…

Она прошла в гостиную. Халаты и платья ей по-прежнему не нравились. Свою тонкую фигурку она прятала в комбинезоны, узкие, с белыми воротничками, застегнутые на все молнии. Ольгерд безуспешно двадцать лет с этим боролся.

— Да, — хмуро признал он, — я действительно ничего не понимаю, — ты так хочешь, чтобы я изменил тебе?

— Это не измена, — вздохнула она, — все равно ты мой. Конечно, мне это будет неприятно, но что поделаешь, если я сама ни на что не гожусь?

— Рики, что ты говоришь?

— Мне так будет легче! Понимаешь? Легче! Я хотя бы не буду думать, что испортила тебе жизнь!..

Он дал ей выговориться. Когда слов не осталось, Риция устало села на диван и сцепила руки. Он сел рядом, обнял ее, поцеловал в плечо.

— А теперь послушай, что я скажу. Я слишком счастлив с тобой, чтобы о чем-то сожалеть. И никогда не думал, что тебя это так мучает. Конечно, мне хотелось бы иметь детей… но всему есть своя цена, Рики. Тебе будет слишком больно, если между нами встанет еще одна женщина. И это для меня гораздо важнее. Будем жить, как жили.

Она ничего не ответила. Кивнула и смахнула слезинку со щеки.

— Обедать будешь?

3 

Эдгар выпрыгнул точно в свои апартаменты. Он был способным учеником, попадал, куда хотел, энергию расходовал минимально, чтобы восстановиться, ему обычно хватало контрастного душа.